Не богиня, а стихийное бедствие

Пустота была белой. Не светлой — именно белой. Без неба, без земли, без горизонта. Будто кто-то выжег весь мир до последнего цвета и оставил только холодную бесконечность. Селин стояла посреди этой пустоты босиком. Под ногами не было поверхности — лишь прозрачная ледяная гладь, уходящая куда-то вниз, в темноту, которой невозможно было увидеть конец. Воздух казался неподвижным, но Селин всё равно чувствовала, как холод скользит по коже, забираясь под рёбра и в лёгкие. Она медленно выдохнула. Белый пар растворился перед лицом. — Я очень надеюсь, что это не зов к новым проблемам… — пробормотала она себе под нос. Собственный голос прозвучал странно глухо. Будто пустота вокруг поглощала звук. И именно тогда она услышала пение. Тихое. Далёкое. Настолько знакомое, что у Селин внутри что-то болезненно сжалось. Она застыла. Нет. Не может быть. Песня становилась громче, словно ветер нёс её прямо через ледяную бездну. — Край суровый в море льда… Есть река там, помнит все она… Засыпай скорей мой свет…и в той реке найдешь ответ… Голос растекался по пустоте мягко и спокойно, словно убаюкивал саму реальность. Селин медленно пошла вперёд. Она не понимала, куда именно идёт. Вокруг всё ещё не было ничего — только бесконечный белый свет и холод, который странным образом не причинял боли. Но песня тянула её за собой. Не магией. Чем-то глубже. Памятью. С каждым шагом воздух становился тяжелее. Холод усиливался, пока внезапно Селин не почувствовала, будто ступила в ледяную воду. Тело вздрогнуло. По коже мгновенно пробежал мороз. Она резко вдохнула, инстинктивно обхватывая себя руками. Ощущение было настолько реальным, будто её действительно бросили в северный океан. Селин опустила взгляд вниз. Под ногами больше не было белой пустоты. Теперь она стояла в прозрачной воде, доходящей до щиколоток. Лёд медленно расходился кругами от её шагов, а под толщей воды мерцали слабые серебристые огни. И снова зазвучала песня. Тише. Ближе. — Ее воды, лишь нырнуть… Все расскажут и укажут путь… Так доверься глубине… Но лишний шаг —и ты на дне. Последние слова песни эхом разошлись по пустоте. Вода под ногами исчезла так же внезапно, как появилась. Селин подняла голову — и увидела впереди проход. Тоннель. Узкий, бесконечно длинный, полностью вырезанный изо льда. Стены светились мягким бело-голубым сиянием, будто внутри самого льда текла древняя живая магия. По прозрачной поверхности медленно ползли трещины света, похожие на замерзшие молнии. Селин осторожно подошла ближе. И остановилась. Внутри тоннеля всё пело. Не голос. Сам лёд. Он тихо вибрировал, словно огромный спящий организм. Селин невольно коснулась стены пальцами — и её тут же пробрала дрожь. Перед глазами на мгновение вспыхнули чужие образы. Северное море. Ледяные волны. Женщина в белом. Маленький ребёнок на руках. Огонь. Крики. Тёмные фигуры среди снега. Селин резко отдёрнула руку. Сердце забилось быстрее. — Нет-нет-нет… — тихо пробормотала она. — Мне очень не нравится, когда загадочные ледяные штуки начинают показывать мне видения. Ответом снова стала песня. Теперь голос звучал совсем близко. Нежно. Спокойно. Словно кто-то шёл прямо впереди неё. — Она поет для тех, кто слышит… И волшебство там песнь таит… Лишь тем, кто страхов своих выше… Дано узнать, что река хранит… Селин сглотнула. Она узнала этот голос окончательно. Хотя никогда в жизни не слышала его по-настоящему. Потому что невозможно забыть то, что слышал ещё до того, как научился говорить. Она медленно пошла вперёд. Шаги отдавались глухим эхом. Чем дальше она заходила, тем сильнее менялось пространство вокруг. Лёд становился чище, прозрачнее. Свет ярче. Воздух — холоднее. Но одновременно… Спокойнее. Словно сама магия этого места обнимала её. Впервые за очень долгое время Селин не чувствовала боли внутри себя. Ни разорванных стихий. Ни выжженной силы. Ни тяжести бесконечных битв. Только тишину. И это пугало сильнее всего. Потому что Селин уже привыкла жить в хаосе. А потом тоннель закончился. Перед ней открылся огромный ледяной зал. Нет. Даже не зал. Купол. Колоссальное пространство, полностью созданное из сияющего льда. Белый свет проходил сквозь прозрачные стены, отражаясь тысячами искр, будто внутри северного сияния построили дворец. Ледяные колонны поднимались вверх на десятки метров. Под ногами сияли замерзшие узоры. А в самом центре стояла женщина. Белое длинное одеяние мягко струилось по полу, словно сотканное из снега. Её волосы были почти серебряными, светлыми до прозрачности. Но глаза… Глаза были живыми. Ярко-зелёными. Тёплыми. Она продолжала петь, глядя прямо на Селин. — Край суровый в море льда… Есть там мама, помнит все она… В час,…когда домой придешь… Утратив всё… Ты всё найдешь… Песня стихла. Эхо ещё несколько секунд дрожало под ледяным куполом, отражаясь от прозрачных стен, а потом мир окончательно погрузился в тишину. Селин стояла неподвижно. Женщина напротив тоже молчала. Они просто смотрели друг на друга. И чем дольше длилось это молчание, тем сильнее у Селин сжималось что-то внутри. Потому что лицо женщины казалось невозможным. Не чужим. Не знакомым. А… родным. До боли. Словно Селин всю жизнь пыталась вспомнить его, но память постоянно ускользала. Женщина вдруг мягко улыбнулась. — Так вот как ты выглядишь спустя две тысячи лет… Селин моргнула. — Эм… спасибо? Женщина тихо рассмеялась. Смех был удивительно живым. Тёплым. Совсем не похожим на величественную ледяную богиню из древних легенд. — Это был не комплимент. — Конечно, — серьёзно кивнула Селин. — Это был очень профессиональный анализ моего морального разложения. Женщина улыбнулась шире. — О, нет. Морально ты была разрушена ещё ребёнком. Сейчас ты хотя бы начала шутить смешнее. — Жестоко. — Но честно. Селин вдруг поймала себя на том, что улыбается в ответ. И от этого стало страшно. Потому что рядом с этой женщиной всё ощущалось слишком естественно. Слишком правильно. Будто именно так и должно было быть всегда. Женщина медленно подошла ближе. Её шаги почти не звучали на ледяном полу. — Никогда не думала, что моя маленькая дочь… — тихо сказала она, разглядывая Селин так внимательно, будто пыталась запомнить каждую черту её лица, — …которая даже не является полноценной богиней, сумеет за один день спасти несколько миров. Улыбка исчезла с лица Селин. — Дочь?.. Женщина подняла бровь. — Неужели ты действительно не ожидала увидеть свою мать снова? Селин смотрела на неё молча. Мысли путались. Это было невозможно. Невозможно. Всю жизнь ей говорили одно и то же. Что Посейдон убил её мать. Что от неё ничего не осталось. Что Селин — последняя. — Но… — голос неожиданно охрип. — Мне сказали, что Посейдон… При имени морского бога глаза женщины стали холоднее. Не злее. Именно холоднее. Как лёд перед бурей. — Посейдон… — медленно повторила она. В воздухе будто стало тише. — Ты убила его? Селин дёрнула плечом. — Нет. Не я. Женщина несколько секунд смотрела на неё, а потом вдруг спокойно кивнула. — Правильно. — Что? — Не нужно тебе об него пачкать свои прекрасные руки. Селин ошарашенно уставилась на неё. А потом нервно хмыкнула. — Знаешь, теперь я начинаю понимать, от кого у меня проблемы с психикой. Женщина снова рассмеялась. И этот смех окончательно разрушил что-то внутри Селин. Потому что он был настоящим. Живым. Материнским. Не воспоминанием. Не иллюзией. Не сном. Селин вдруг почувствовала, как к горлу подступает что-то тяжёлое. Она быстро отвела взгляд. — Что это за место?.. — тихо спросила она. Женщина посмотрела вверх, на ледяной купол. И её взгляд стал мягче. — Твой дом. Слова эхом прокатились по ледяному залу. Селин медленно огляделась снова. Теперь она замечала детали, которых не видела раньше. Высокие колонны были покрыты древними узорами, похожими на текущую воду. Под прозрачным полом медленно двигался свет, словно под толщей льда текла огромная река. Весь этот дворец… жил. Дышал. Помнил. И почему-то от этого становилось одновременно спокойно и страшно. Селин нервно усмехнулась. — Я умерла и попала на айсберг? Женщина тихо фыркнула. — О нет. Она покачала головой, и белые волосы скользнули по её плечам. — Это Ахтохаллен. Имя прозвучало странно. Древне. Словно само пространство отозвалось на него. Лёд вокруг будто засиял ярче. — Ахто... Я его на аргументы разбила... — Ахтохаллен остался воспоминанием в твоей голове, — терпеливо повторила женщина. — Место, где началась твоя история. Она медленно подошла к одной из ледяных колонн и провела по ней ладонью. Под пальцами мгновенно разошлось мягкое свечение. — Здесь ты обрела силу стихий. Здесь я прятала тебя, пока нас не нашли. Селин резко подняла голову. — Значит, ты всё-таки… — Жива? — женщина обернулась. Несколько секунд она молчала, будто подбирая слова. А потом улыбнулась. Грустно. — И да, и нет. Селин нахмурилась. — Очень люблю, когда древние сущности начинают говорить загадками. — Ты тоже так делаешь. — Это другое. Я делаю это красиво. Женщина закатила глаза почти с материнским раздражением. И это снова ударило Селин куда-то под рёбра. Слишком естественно. Слишком… тепло. — Я жива, Селин, — уже мягче сказала женщина. — Но не так, как ты думаешь. Я в тебе. В твоей силе. В твоей душе. В твоём сердце. Селин замерла. — Что?.. — Ты носила часть меня с самого рождения. Именно поэтому стихии приняли тебя. Именно поэтому ты выжила там, где не должен был выжить никто. Голос женщины стал тише. — И именно поэтому ты сейчас здесь. Селин почувствовала, как внутри медленно поднимается тревога. Та самая тревога, которую невозможно заглушить шутками. — Почему… сейчас? Женщина посмотрела ей прямо в глаза. И впервые Селин увидела в её взгляде настоящий страх. Материнский. — Потому что ты почти умерла. Мир будто замер. Селин несколько секунд просто смотрела на неё. А потом нервно усмехнулась. — Ну… технически это уже не первый раз. — Нет, Селин. На этот раз голос женщины прозвучал жёстче. — В этот раз ты действительно стояла на краю. Улыбка медленно исчезла с лица Селин. Она вдруг вспомнила. Разрушенное тело. Сломанные стихии. Боль. Тьму. Ощущение, будто сама её душа разрывается на части. Селин отвела взгляд. — Я… умираю?.. — Да. Ответ был слишком спокойным. Слишком честным. Без жалости. И от этого почему-то становилось ещё тяжелее. Селин тихо выдохнула. Пальцы дрогнули. — Я не готова умирать… Женщина подошла ближе. Настолько близко, что Селин почувствовала от неё запах снега и холодной воды. И тепло. Странное, невозможное тепло среди этого ледяного мира. — Я знаю, милая. Эти слова почти сломали её. Потому что никто и никогда не говорил ей это так. С такой мягкостью. С такой любовью. Женщина осторожно коснулась её щеки. — Поэтому ты здесь. Ты потеряла всё. Себя. Свою силу. Свой прежний путь. Она медленно улыбнулась. — А значит, теперь можешь начать заново. Селин медленно моргнула. Слова женщины ещё дрожали в воздухе, но смысл уже начал оседать где-то глубоко внутри — тяжело, как камень, брошенный в ледяную воду. Начать заново. Она тихо выдохнула и неожиданно усмехнулась. — Типа… перерождение? Реинкарнация и всё такое? — она чуть наклонила голову, пытаясь вернуть привычную лёгкость в голос. — Или как там Будда обычно это объясняет… На мгновение в её взгляде мелькнула знакомая искра — та самая, за которую она держалась в самых безвыходных ситуациях. Женщина слегка прищурилась. — О нет, дорогая. Она покачала головой. — Ты вернёшься. И очень скоро. Селин моргнула. — Что? — Это не конец твоей истории. Голос женщины стал спокойнее, но глубже, будто сама реальность вокруг прислушивалась к нему. — Но теперь ты больше не будешь носить стихии внутри тела так, как раньше. Селин нахмурилась. — Это звучит как «я тебя чиню, но не спрашиваю, хочешь ли ты апгрейд». Женщина фыркнула. — Я бы сказала «я тебя спасаю», но твоя формулировка тоже допустима. Селин скрестила руки. — Я слушаю дальше, но мне уже заранее не нравится направление разговора. Женщина шагнула чуть в сторону, и ледяной зал мягко откликнулся на её движение — свет в узорах на полу изменился, будто реагируя на её присутствие. — Твои стихии… — начала она, — огонь, вода, воздух, земля и лёд… Селин тихо вздохнула. — Пять проблем, которые я почему-то называю «моей силой». — …больше не будут разрушать тебя изнутри. Селин резко подняла взгляд. — В смысле «разрушать»?.. Женщина посмотрела на неё серьёзно. — Ты думала, это просто сила? Тишина. Селин не ответила. И это уже было ответом.