Заражение

Мрак сомкнулся перед глазами, плотный и осязаемый, словно чёрный бархат. Я не разбирала, куда бегу в этой кромешной темноте, где каждый звук - эхо собственных шагов, а воздух пропитан бетонной пылью и запахом сырости. Пришлось ориентироваться кожей, отчаянно пытаясь почувствовать хотя бы слабый ветерок, малейший намёк на сквозняк. Там, где потянет воздухом, там и окажется выход из этой проклятой подземной парковки. Голова и плечо саднили от ноющей, тупой боли - я умудрилась вписаться в бетонную колонну, пока убегала от погони. Каждый шаг отдавался пульсацией в виске, а во рту стоял металлический привкус - кажется, я прикусила губу. «Быстрее, нужно бежать ещё быстрее, подальше от ИХ зловещего клацанья зубами!» - проносилось в голове, пока я на ощупь нашарила рукой холодную, шершавую стену, опираясь на неё и переводя загнанное дыхание. Нанами-сан составлял стратегию по изучению заражённых территорий в лагере, после вспышки вируса “Незус-9” . Лагерь располагался в больнице Токио на окраине павшего города - серого, мёртвого, заросшего диким плющом и мхом. Там собрались выжившие военные и остатки гражданского населения, те, кому хватило удачи и жестокости, чтобы выжить. Сделав пару глубоких вдохов и на ходу унимая жжение в лёгких, я наконец увидела свет. Тёплый летний воздух ударил в лицо приятным потоком, пахнущий нагретым асфальтом и дикими травами, будто пытался дать надежду на спасение. Но стоило мне только приблизиться к выходу, как над ухом раздалось леденящее душу клацанье острых клыков, влажный хрип, от которого кровь стыла в жилах. Послышался глухой удар, и я не успела опомниться, как обнаружила себя лежащей на холодном бетоне. Кости в ногах и руках заломило от боли, голова взорвалась пульсирующей вспышкой. От удара я застонала, попыталась встать - и рухнула обратно. Снова послышалось клацанье, а за ним - внезапное утробное рычание. Не агрессивное, а скорее заинтересованное. Я оглянулась и увидела «Гончего» - человекоподобного инфицированного мужского пола. У него были красные глаза и вытянутый, словно у змеи, зрачок, неестественный на бледном, почти сером лице. Тело было бледное и худовато-жилистое, как и у всех его вида, будь то самец или самка. У всех Гончих были длинные ноги которые позволяли им быстро бегать. Оно двигалось дёргано, но в то же время пугающе осознанно. Мне повезло, что я женщина и что они не нападают на нас сразу. Обычно перед заражением они сначала «приглядываются» к жертве, изучают её дрожь, её страх. Мужчинам везло меньше - их убивали сразу, без промедлений, если не собирались создавать нового монарха для колонии. Он медленно начал ходить вокруг, порыкивая, склоняя голову то вправо, то влево, затем внезапно замер и, вскинув голову, приоткрыл рот, издавая странный, заунывный вой. Я не стала медлить. Рванув, я вскочила на ноги и устремилась к заветному свету. Заражённый дёрнулся и бросился за мной. Раздался выстрел - сухой, резкий, раскатившийся эхом по бетонным сводам. Инфицированный рухнул замертво. Ошмётки плоти испачкали холодный бетон, а тело ещё слегка содрогалось, подчиняясь остаточным нервным импульсам. Из его головы вытекало серое месиво - или то, что когда-то было мозгом. На границе ослепительного света и тени стоял мой заклятый союзник и спаситель в одном лице. Голубые глаза блеснули на мгновение за тёмными стёклами тактических очков. Улыбка озарила его красивое лицо, как только он убрал пистолет в кобуру. - Ями-чан! Какая встреча! Я думал, ты должна сейчас исследовать местность, а не клеить её обитателей! - он театрально вскинул руки в кожаных перчатках и прижал их к груди. - Я ранен до глубины души! Ты же моя любимая разведчица! Я наконец вышла из тени, слегка прихрамывая. Руки на автомате отряхнули одежду, и я молча прошла мимо своего “недо-начальника”, не проронив ни слова. - Я ожидал благодарности, а ты всё ещё дуешься? - он обернулся и, сложив руки на груди, нахально усмехнулся, глядя, как я усаживаюсь на его байк и натягиваю тёмный шлем. - Лучше бы вы бросили меня умирать. Я не просила вас о помощи. - Ну я же джентльмен. Как я мог тебя бросить, когда показатели твоего браслета просто кричали о помощи… - он окинул меня многозначительным взглядом, подходя к своему драндулету, и задумчиво произнёс: - А из тебя вышел бы весьма миленький и очень гордый «Сосуд». Он уселся, и я обхватила его торс, обвивая руками. Сквозь ткань его куртки я чувствовала тепло его тела и ровное, уверенное биение сердца - полная противоположность моему, всё ещё заходящемуся в бешеном ритме. - Не сравнивайте меня с этими…животными.Сосуды не гордые. Они жалкие. - Человек - тоже животное, Ями-чан. И этот вирус просто вернул ему его изначальную форму хищника, - произнёс он, заводя мотор и плавно трогаясь с места. Я не стала спорить и просто смотрела на проносящиеся мимо заброшенные высотки, обросшие мхом и дикими растениями, на деревья и траву, разросшиеся на десятки километров. Тёплый поток ветра бил в лицо, развевая белые волосы моего горе-спасителя. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая остовы небоскрёбов в багряные и оранжевые тона. Еще немного и они все повылезают на охоту… Ворота лагеря открылись, пропуская нас. Часовой на аванпосту - молодой парень с уставшим лицом и автоматом наперевес - отдал честь, приветствуя своего старшего товарища. Начальника, я бы сказала, не будь сейчас во главе лагеря хмурый Масамичи Яга. “Зачем он поехал ко мне на край города…?” - В чём дело, милая? Чего покраснела? - Давление скаконуло от езды на мотоцикле. - Так надо было машинку свою беречь, дурашка. Приехала бы обратно в тепле, - нагло оскалился мужчина. - Ты ведь не забыла? Отчёт перед Ягой обязателен. - Я не виновата, что эти твари набросились на машину под мостом! Не будь они в каждой злополучной тени, я бы сейчас наверняка продолжала исследовать местность! -Воу! Полегче, а то скоро прожжешь во мне дыру. Я закатила глаза и развернулась на каблуках,поспешила ретироваться подальше от этой занозы. - Мне тоже отчёт не забудь! - крикнул он мне вслед, наивно надеясь, что я зайду к нему. И он был прав. Я зайду. Ведь я обязана отчитываться и Яге-сану, и Годжо-сану. Они главы лагеря как никак. Зайдя в свою комнату - крошечную палату на четвёртом этаже с заколоченным окном и белой металлической койкой, - я первым делом приняла прохладный душ, смывая пыль, кровь и липкий страх. Вода здесь подавалась по часам, и я торопилась, растирая затёкшие мышцы. Намазав синяки мазью с резким запахом камфоры и обработав рану на руке, полученную при падении, я натянула свежую форму - тёмно-синюю рубашку с эмблемой сотрудника, которые когда-то вручил мне лично Нанами-сан. Должны же были гражданские отличать солдатов. В небольшое зеркало над раковиной на меня смотрела уставшая девушка с темными волосами, собранными в небрежный хвост, и глазами, в которых поселилась осторожность. Я глубоко вздохнула и вышла в коридор. Кабинет Яги-сана располагался в бывшем ординаторской на втором этаже. Лампы в коридорах мерцали, питаясь от генераторов, и каждый мой шаг гулко отдавался в пустых больничных стенах, ещё хранивших запах антисептиков и былой стерильности. Я постучала. Тяжёлая дверь приоткрылась, и я вошла. Масамичи Яга, грузный мужчина с глубокими морщинами и вечно нахмуренными бровями, сидел за массивным столом, заваленным картами и бумагами. На стене позади него висела большая карта Токио, испещренная красными маркерами - обозначениями заражённых зон, безопасных маршрутов и мест, куда лучше не соваться. В углу мерно гудел старый вентилятор, перемешивая душный воздух. - Судзуки-чан, - произнес он, подняв на меня тяжёлый взгляд. Голос его звучал как скрежет камней - низкий, грубый, уставший. - Докладывай. Я выпрямилась по стойке смирно. - Восточный сектор, квадраты семь и восемь. Заражённые сохраняют активность в подземных переходах и на нижних уровнях парковок, - начала я чётко, глядя прямо в глаза начальнику. - Обнаружено скопление «Гончих» под мостом Синбаси - предположительно, от восьми до двенадцати особей. Они организовали нечто вроде логова. Машина потеряна - заражённые повредили топливную систему и колёса. При обнаружении я была вынуждена отступить. Возможно стая еще не обзавелась “Монархом” и “Сосудом”, “Гончий” довольно странно меня изучал, предполагаемо хотел обратить в “Сосуд”. Яга молча слушал, барабаня пальцами по столу мозолистыми пальцами. - Потери среди личного состава? - спросил он, сверяясь с какими-то записями. - Никаких, сэр. Действовала в одиночку. - Данные с браслета показали критическое падение пульса и резкий скачок адреналина. - Он поднял на меня взгляд, и в нём промелькнуло что-то похожее на беспокойство. - Тебя вытащил Сатору? - Так точно. Сатору Годжо прибыл на место за три минуты до предполагаемого обращения. Яга тяжело вздохнул и потёр переносицу. Он выглядел смертельно уставшим - как и все мы в этом лагере. - Сатору…засранец опять нарушил протокол. У него был приказ патрулировать западный периметр. Но... - он замолчал на мгновение и махнул рукой, -...учитывая обстоятельства, на этот раз обойдемся без выговора. Твои данные важны, Ями. Ты хороший разведчик и благодаря твоим физическим способностям мы сможем скорректировать маршруты снабжения. А за Сатору не беспокойся, я дам ему втыку. Он пододвинул ко мне бланк отчёта. Я склонилась над столом, быстро заполняя графы - координаты, количество зараженных, их поведение, рекомендации. Ручка привычно скользила по бумаге, пока я не дошла до последней строки: «Дополнительные наблюдения». Я на мгновение замерла. Перед глазами всплыло лицо «Гончего» - его странное, заинтересованное рычание, вытянутый зрачок, то, как он изучал меня, не спеша убивать. - Что-то ещё? - спросил Яга, заметив мою заминку. - Нет, сэр. Я солгала. Яга принял отчёт, бегло просмотрел его и кивнул. - Можешь идти. И, Ями... - он задержал меня взглядом. - Будь осторожнее. Хорошие разведчики сейчас на вес золота. -Юджи еще не вернулся? -Он сейчас где-то в лагере. Я кивнула и покинула кабинет. За дверью ординаторской я на секунду прикрыла глаза, переводя дыхание. Оставался ещё один отчёт - неформальный, но не менее обязательный. Я знала, что Годжо-сан ждёт меня у себя. Ждёт не столько ради бумаг, сколько ради очередного повода позлить меня и увидеть мою реакцию. Мои шаги сами собой направились в восточное крыло, где располагались комнаты старшего командного состава. В этом крыле было тише, чище и даже горело больше ламп - привилегия, которую он выбил для себя и своих людей ещё в первые месяцы после вспышки. Я подошла к его двери - единственной, на которой красовалась небольшая табличка с нарисованным от руки белым котом и надписью: «Входите на свой страх и риск». Глубоко вздохнув, я подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась сама. Годжо-сан стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Тактические очки он уже снял, и теперь его голубые глаза смотрели на меня насмешливым и в то же время цепким взглядом, изучающим, словно он видел куда больше, чем показывал. Он был без куртки - только в чёрной облегающей футболке, подчёркивающей рельеф мышц, и свободных тактических штанах. Белые волосы, растрепались после шлема и спадали на лоб. - А вот и моя любимая разведчица, - протянул он, растягивая слова словно дорогую карамель. - Заходи, не стой в коридоре. Я уже начал думать, что ты сбежала. - Я не сбегаю от обязательств, Годжо-сан. - О, мы снова на «вы» и «сан»? - он посторонился, пропуская меня внутрь. - После того, как ты обнимала меня всю дорогу? Я тронут до глубины души. -Я всегда называю вас по фамилии, не преувеличивайте. -Жаль. Я зашла в комнату, стараясь не реагировать на его провокации. Его жилище разительно отличалось от моей аскетичной палаты. Здесь был и небольшой диван, и книжный стеллаж, забитый не только тактическими руководствами, но и старыми романами, и даже проигрыватель с коллекцией виниловых пластинок. На столе, рядом с картами и радиооборудованием, стояла фотография - групповой снимок тех, кто выжил после первых дней вспышки. Я помнила этот день. Я помнила тот день…когда нас впервые инструктировали. “Черт…надо выбираться отсюда.” - Докладывай, - скомандовал Годжо-сан, плюхаясь на диван и закидывая ноги на журнальный столик. Жест был вальяжным, но взгляд - острым, как лезвие его любимой катаны. - Восточный сектор представляет опасность для вылазок. Рекомендую закрыть квадраты семь и восемь до проведения зачистки, - произнесла я, стараясь сохранять нейтральный тон. Мужчина слушал, склонив голову к плечу. Его улыбка не угасала, но стала чуть менее игривой. - Ты столкнулась с «Гончим». Он вёл себя странно? Я замешкалась на секунду. - Он не напал сразу. Изучал меня. - Хм. - Годжо опустил ноги на пол и подался вперёд, опираясь локтями о колени. - Третий случай за месяц. Они кажется умнеют. Кажется просекли свои способности...теперь намеренно могут создавать “Сосуд”. - Мне кажется мы просто становимся беспечнее. Он посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом. - Ты не беспечна, Ями-чан. Ты одна из лучших. Именно поэтому ты лагерю и нужна. Я промолчала, не зная, что ответить. "Я вовсе не лучшая. Я чужая." - Ладно, - он вновь откинулся на диван, и привычная маска беззаботного нахала вернулась на его лицо. - Отчёт принят. Завтра обсудим новые маршруты. А сейчас иди отдыхать. И не забудь обработать плечо, а то я вижу, как ты щадишь левую руку. Я развернулась, чтобы уйти, но у самой двери его голос остановил меня. - Ями. Я обернулась. - Когда ты выбежала из темноты, я…не важно, - произнёс он неожиданно серьёзно, без тени улыбки. - Не делай так больше. Я не для этого вытащил тебя из университета. Хоть ты меня потом и бросила умирать в машине… Я не нашлась с ответом. Просто кивнула и вышла в коридор, чувствуя, как сердце вновь сбивается с ритма - на этот раз совсем не от страха. Ночь в лагере наступала быстро. Генераторы переходили в экономный режим, и свет в коридорах тускнел, погружая больницу в полумрак. Где-то вдалеке, за бетонными стенами и колючей проволокой, слышался далёкий, тоскливый вой - «Гончие» перекликались друг с другом на своём жутком, животном языке. Я вернулась в свою комнату, заперла дверь и, не раздеваясь, рухнула на койку. Тело ныло от усталости, но мысли продолжали метаться в голове, словно птицы в клетке. В темноте, перед закрытыми глазами, вновь и вновь всплывал образ - белые волосы, треплемые тёплым ветром, уверенная спина, к которой я прижималась на мотоцикле, и это странное, мимолётное ощущение снегопада посреди летнего дня. “Я клялась не вспоминать себе тот день…” - думала я перед тем как провалиться в спасительный сон. - “Я кинула его…наверное это было правильное решение. Да. Определенно правильное. Мы же враги.”