Заражение

Я шла по улице, прихрамывая. Боль была терпимой и с каждым шагом чуть стихала, хотя колено уже начало опухать под тканью джинсов. Прохожие косились на меня глядя как из виска сочится кровь, которую я наспех вытирала рукавом некогда чистой кофты. Я старалась не встречаться ни с кем взглядом, опустив голову и глядя под ноги. “Как будто после пережитого может быть интересно рассматривать асфальт…” Улицы Токио были такими же, как и прежде: чистые, ухоженные, с идеально ровным асфальтом, вдоль которого тянулись аккуратные изгороди из вечнозеленого кустарника. Кто-то поливал цветы у входа в небольшой ресторанчик, и струи воды сверкали на солнце, разбиваясь на мелкие капли. Пахло жареным углём и соевым соусом. Где-то вдалеке сигналила машина, потревоженная случайным прохожим. Люди вокруг жили своей жизнью. Девушка в школьной форме прижимала к груди стопку книг, торопясь на занятия. Пожилая пара неспешно вела маленькую собачку на поводке. Мужчина в костюме разговаривал по телефону, нервно перебирая пальцами галстук. Они ещё не знали, что ад уже стоит у порога. Всё это вдруг стало неважным.Через пару часов эти улицы обагрятся кровью, а эти люди превратятся в рычащих мутантов, если власть не сдержит вирус. - Чёрт… нужно идти, - шептала я себе под нос, чувствуя, как от удара в аварии ныла левая сторона ребра. Я пересекла пешеходный переход, стараясь не слишком сильно припадать на ногу. Светофор мигнул зелёным, и я почти дошла до тротуара, когда услышала шаги за спиной. - Мэм, с вами всё в порядке? Вы хромаете. Я обернулась. Передо мной стоял молодой полицейский. Он держал руку на рации, словно готовый в любой момент вызвать подкрепление. Слишком бдительный, чёрт возьми. Идеальный патрульный в идеальном квартале. - Да… я упала с велосипеда, - выдавила я улыбку, стараясь, чтобы голос звучал устало, но не подозрительно. - Полетела с горки в парке и не справилась с управлением. Теперь голова ужасно болит…но мне легче, немного. Полицейский сочувственно нахмурился. Солнце светило ему прямо в лицо, и я видела, как блестят его глаза. - Давайте мы вас подвезём? Вас так оставлять нельзя. Вы же домой? - Да, в Бункё, - ответила я, называя район, где жила мама. - Далековато вы гуляете. - Люблю спорт, - улыбнулась я, стараясь не выдавать раздражения. Пальцы сжались в кулак за спиной - я уже мысленно перебирала варианты, если он попросит документы. Он открыл передо мной дверь патрульной машины. Внутри пахло дешёвым освежителем и кожей. Я села на заднее сиденье, и напарник полицейского - коренастый мужчина с седым ёжиком на голове - мельком глянул на меня в зеркало заднего вида. - Сильно приложились, - заметил он, качая головой. - Может в больницу поедем? - Нет, спасибо. Просто отвезите меня домой пожалуйста. Молодой полицейский сел за руль, и мы тронулись. Я смотрела в окно, запоминая маршрут. Мелькали уютные токийские улочки, маленькие магазинчики, школьники в одинаковых кепках. Мы проехали мимо станции метро, где толпа людей стекалась в подземный переход, и я подумала: «Скоро это место станет ловушкой. И никто из них не выйдет оттуда». Через двадцать минут мы остановились у нужного дома. - Спасибо, - я вышла из машины и вежливо поклонилась, изображая благодарную студентку. - Вы очень помогли. Полицейский кивнул, ещё раз взглянул на мою разбитую коленку и уехал. Я стояла и смотрела, как машина скрывается за поворотом, и только когда звук двигателя стих, позволила себе выдохнуть. Я повернулась к дому. Он стоял в конце тихой улицы, окружённый высокими кедрами, которые мама когда-то посадила ещё до моего рождения. Деревянный двухэтажный дом в традиционном японском стиле - с изогнутой черепичной крышей и раздвижными бумажными сёдзи, которые мама так любила открывать по утрам. Веранда выходила в маленький сад, где мама выращивала хризантемы и гортензии. Мама после моего ухода совсем перестала ухаживать за садом, однако когда я вернулась она все таки снова принялась за старое.Теперь он кажется не таким мертвым как полгода назад… Я подошла к калитке, провела пальцами по старой деревянной ручке. Дом встретил меня запахом сырости и пыли. Внутри всё выглядело так же, как в день моего побега: тот же старый диван, тот же чайный столик с царапинами от кружек, те же фотографии на стенах. Мама оставила всё как есть - будто ждала, что я вернусь. Или будто хотела, чтобы я нашла то, что она скрывала. Я взяла одну из фотографий в деревянной рамке. Мы с мамой на берегу моря. Мне тогда было десять. Она улыбалась, и её глаза светились. Я перевернула рамку, вынула фото и положила в карман. - Не время, - прошептала я, прогоняя ком в горле. Сначала я прошлась по дому, собирая все фотографии. Семейные портреты, мамины снимки с коллегами, мои детские фото в школьной форме - всё в мусорный пакет. Мама поручила Годжо найти Сэо, однако его ждет сюрприз по прибытии в мой дом… Я спустилась в подвал. Лестница была старой, каждая ступенька скрипела под ногами. Внизу пахло химикатами и металлом. Я прошла в узкую комнату с низким потолком, там стояли деревянные стеллажи, заставленные папками, пробирки с цветными жидкостями на металлическом столе, микроскоп с прикрученной к нему лампой. В углу стоял старый холодильник с биркой «БИООПАСНОСТЬ УРОВЕНЬ 3». “Неужели мама была ученым? Она всегда говорила, что она просто мед сестра…Я думала в подвале просто хлам в котором она любила рыться.” Я открыла один из ящиков стола. Ключи, старые чеки, какие-то бумаги. И в самом низу - потёртая картонная папка с правительственным гербом и грифом «СЕКРЕТНО». - Откуда здесь это досье? - прошептала я, открывая её дрожащими руками. На первой странице я обнаружила фото Годжо Сатору, нашего преподавателя истории. “Который к слову наверняка уже либо мертв, либо борется за жизнь.” МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ И КОММУНИКАЦИЙ ЯПОНИИ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПОЛИЦЕЙСКОЕ АГЕНТСТВО (NPA) БЮРО ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ / ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ «CHIYODA» (ZERO) ГРИФ: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО (ОСОБАЯ ВАЖНОСТЬ) - Дерьмо… - выдохнула я, пробегая глазами строки. Сатору Годжо. Позывной «Хаябуса» - Сапсан. Операции под прикрытием. Международные миссии. Зачистка «кротов» и предотвращение терактов. А в самом низу - строчка, от которой у меня похолодело внутри: «Совместно с курьером Министерства здравоохранения разработал план перехвата штамма мутагена у корпорации Ниамура. Куратор: [ЛИЧНОЕ ДЕЛО ПРИЛОЖЕНО] - Мичимото Акияма ». Так вот что за работа была у моей матери. Я перелистнула несколько страниц. Вложенный конверт с маминым фото, где она стояла в лабораторном халате рядом с мужчинами в чёрных костюмах. Её подпись на бланках допуска. Её отпечатки пальцев, заверенные печатью NPA. - Ты была лаборантом-курьером, - прошептала я в пустоту, сжимая папку так, что побелели костяшки. - Ты просто должна была забрать у Годжо вирус и отвезти в лабораторию. Я вспомнила тот день, когда решила уйти. Мама кричала, что я совершаю ошибку. Что я не понимаю, что теряю. Что я глупая и незрелая для военной карьеры. Конечно…она же не могла сказать: «Сэо ,прости, но я работаю на правительство, перевожу биологическое оружие, а ты вступаешь в корпорацию, которая создала этот вирус». “Знала ли она КУДА я ушла…?” Я убрала папку в рюкзак и поднялась наверх. Ноги дрожали, но не от усталости. На душе было тяжело, странное чувство, когда все твои убеждения рассыпаются в прах за одну минуту. «Придётся сжечь дом». Я нашла в гараже канистру с бензином. Маминой машины не было, она осталась на парковке университета. Я бы забрала и её, и ключи, если бы не хаос и суматоха. Я разорвала оставшиеся фотографии, разбросала их по полу в гостиной. Затем залила бензином подвал с пробирками, гостиную, коридор, веранду. В моей старой комнате, под кроватью, я достала чемодан с оружием, который я оставила на всякий случай для исполнения миссии по возвращению вируса. Пистолет, два магазина, нож с чёрным покрытием. Маловато для того, что ждёт впереди, но лучше, чем ничего. Я вышла во двор. Повернулась к дому и остановилась. Солнце уже клонилось к закату - багровые лучи ложились на черепичную крышу, играя на стёклах. Маленький сад, который мама любила поливать по вечерам и место где я все время играла…Всё это было моим прошлым. И теперь должно было стать пеплом. - Прости, мам, - сказала я, и голос предательски дрогнул. - Ты выбрала свою сторону. А я - свою. Ты помогала правительству украсть вирус у Ниамуры. А я работаю на Ниамуру. Мы враги. И теперь… я должна уничтожить всё, что ты оставила после себя. Прости… Я зажгла спичку и бросила на бензиновый след. Огонь вспыхнул, жадно лизнул деревянный порог и начал подниматься по стенам. Треск пламени смешивался с гулом города. Я стояла с минуту, глядя, как уничтожается единственное место, которое я могла назвать домом. Затем развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. На улице было пусто. Только изредка проезжали машины, и я слышала, как за спиной ревёт и пожирает дом пламя. Люди начинали выбегать из соседних домов, но я уже скрылась за поворотом. «Нужно выбираться из города. Нужно найти транспорт». Я свернула к круглосуточному магазину «Севен-Илевен», который стоял на углу. У него было стеклянное крыльцо, и внутри горел яркий белый свет. Я зашла внутрь, надеясь, что кассир не заметит мою разодранную коленку. Но у него к счастью была работа - он протирал кофемашину и смотрел в свой телефон, когда я клала на прилавок воду, батончики и несколько бинтов из аптечного отдела. Мелочи из кармана - ровно столько, чтобы расплатиться и не вызывать подозрений. Я вышла из магазина, закинула рюкзак на плечо, и огляделась. На парковке, у самой стены, стоял старый жёлтый мопед. Стертый номерной знак - 足立 - значит, угнан где-то в Адачи, или просто старый. Ключей не было. Наверное, владелец просто забыл его здесь, или он был давно брошен. Я опустилась на корточки, откинула пластиковую панель замка зажигания. Пальцы привычно нащупали провода - красный и чёрный. Один рывок изоляции, короткое касание, искра. Мотор чихнул, чихнул ещё раз, а потом зарычал, как живой, дрожа всем корпусом. Я уселась и рванула с места. Ветер ударил в лицо.В зеркало заднего вида я видела, как вдалеке поднимался чёрный дым над домом. Всё, что у меня было, осталось там. «Вперёд. Только вперёд». Я гнала по улицам Токио, лавируя между машинами. У меня была теперь одна цель - выехать из города, вернуться на базу, связаться с Сибилом и доложить о найденном досье. Я уже подъезжала к трассе, ведущей из города, когда увидела впереди красно-синие огни. Целый блокпост - полицейские машины, бронированные «Тойоты», усиленный патруль с автоматами. Кто-то уже успел доложить о беспорядках в университете. “И кажется я уже знаю кто…” Полицейский в резиновых перчатках поднял руку, приказывая остановиться. Я сбросила скорость, но проехала мимо - резко вильнула в боковой переулок, чуть не сбив мусорный бак. Сзади завыла сирена, но я не остановилась. Они не должны меня взять. Если меня схватят, Ниамура уничтожит все связи со мной. Я стану просто «потерянным агентом». И они не получат нужную информацию по Годжо. Пришлось ехать обратно в город. Выезды перекрывали почти везде и у меня оставался только один вариант. Зоологический центр Ниамура. Возможно там я найду помощь и через них вернусь на базу. - Чёрт… - выдохнула я, разворачивая мопед и направляясь к старым кварталам. Я вылетела на трассу, ведущую в сторону Ниамуры, и вдавила газ до упора. Мопед дрожал подо мной, пластик трещал на кочках, но я не сбавляла скорость. В зеркало заднего вида город исчезал в дыму - чёрные клубы поднимались над кварталами, которые я проехала всего час назад. Запах гари и горелого пластика преследовал меня, смешиваясь с вонью бензина и выхлопных газов. Дорога петляла между старыми промышленными зонами. Справа тянулись заброшенные склады с облупившейся краской, слева - пустыри, заросшие диким кустарником. Редкие машины проносились мимо, но все они ехали в обратную сторону - из Ниамуры, прочь от города. Люди за рулём были белыми от страха, их лица искажала паника. Никто не останавливался. Улица у центра была пуста. Ни машин, ни пешеходов. Только ветер гонял по асфальту обрывки газет и пластиковые пакеты. Фонари всё ещё горели, хотя солнце только начинало садиться - их желтоватый свет смешивался с багровым небом, создавая болезненный оранжевый оттенок. Недалеко стояла брошенная полицейская машина. Её дверцы были открыты, на сиденье валялась рация, из которой доносились обрывки чужого голоса — шипение и искажённые слова, которые я не могла разобрать. Рядом с машиной на асфальте темнела лужа. Я не стала проверять, что это была за жидкость. Прошло четыре часа. Всего четыре часа с того момента, как я стояла в университетском коридоре и смотрела на тела. А сейчас здесь, в Ниамуре, казалось, что прошла целая вечность. Зоологический центр, стоял пустым. Я огляделась. Центральный офис центра был огромным зданием из стекла и металла. Его главные двери были закрыты, но за ними горел тусклый свет. Кто-то был внутри. Или что-то. Я оставила мопед у фонтана и пошла к зданию пешком. Ноги дрожали после долгой дороги, колено ныло, но я не останавливалась. Каждый шаг отдавался эхом по пустой площади. Я подошла к стеклянным дверям и толкнула их. Они не открылись. Я толкнула сильнее - бесполезно. Двери были заперты. Я заглянула внутрь через стекло: холл был пуст, только дежурный свет горел на стойке охраны. Стул опрокинут. На полу - чьи-то очки, разбитые, как будто их раздавили ногой. Я обошла здание вдоль стены. Справа была служебная дверь - металлическая, с кодовым замком. Я вытащила нож, покопалась в проводах. Старая система поддалась через минуту и дверь щёлкнула, открываясь. Внутри пахло пылью и химикатами. Коридоры были тёмными, только аварийные лампы горели на стенах, разливая слабый зелёный свет. Я шла медленно, держа нож наготове. Шаги отдавались металлическим эхом, и мне казалось, что кто-то идёт следом. Но когда я останавливалась - тишина была абсолютной. Я поднялась на второй этаж. Прошла мимо пустых кабинетов, разбросанных бумаг, перевёрнутых стульев. Кто-то уходил в спешке. Кто-то пытался спасти документы - на полу лежали папки с рассыпавшимися листами. Я подняла одну. «Проект НЕЗУС-9. Фаза 3». Это вирус который я должна была перехватить. Я собрала листы и сунула папку в рюкзак. Третий этаж был лабораторным. Длинный коридор с прозрачными стенами, за которыми виднелись пустые столы, микроскопы, опутанные проводами приборы. Свет в некоторых комнатах горел, и я видела, что оборудование всё ещё работает — экраны светились, какие-то цифры бежали по мониторам. Но людей не было. Ни души. Я зашла в одну из лабораторий. На столе лежала раскрытая тетрадь. Я прочитала несколько строк - «Незус-9 стабилен в условиях…» - и закрыла её. Сейчас нужно было найти убежище. Место, где можно переждать ночь, перевязать раны, разобраться в документах. В конце коридора я нашла комнату отдыха для сотрудников. Крошечное помещение с диваном, микроволновкой и холодильником. Окна выходили на площадь - я видела свой мопед, оставленный у фонтана. В комнате было чисто, как будто кто-то всё ещё ждал возвращения персонала. Я заперла дверь изнутри и забаррикадировалась, затем опустилась на диван. Тишина давила. За стенами бушевал хаос. Ниамура, которая создала вирус свалила в туман. Прошло четыре часа. Всего четыре часа с момента начала эпидемии, а мир уже рухнул. Теперь это была моя реальность. Город, который я знала, исчез. Остались только здания и тишина. Я закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. За окном темнело. Огни города угасали, и только редкие фонари продолжали гореть, разгоняя ночь. Где-то далеко завыла сирена, но она быстро стихла, как будто её проглотила пустота. Я проверила пистолет. Два магазина. Четырнадцать патронов. Нож. Бинты. Документы. Еда на один день. Не густо. Но я была жива. И у меня было убежище. Ночь в Ниамуре обещала быть долгой ведь жатва заражения начинается только в самом начале. Прошло около шести часов. Я сидела в комнате отдыха, прислушиваясь к тишине. За стенами центра все еще было тихо . Ни звука, ни шагов, ни голосов. Только ветер гудел в вентиляции и где-то далеко, на границе слышимости, выла сирена. Иногда слышались какие-то копошения и мелькали зараженные. Один даже гнался за девушкой в милом платице. Я не могла вечно оставаться здесь. Это был лишь временный приют. Стеклянные стены, прозрачные двери, один выход - слишком много уязвимых мест. Если кто-то войдёт, я не успею даже достать оружие. Нужно было найти что-то более надёжное. Место, где можно переждать ночь и не бояться, что тебя найдут. Я поднялась с дивана, снова проверила пистолет и вышла в коридор. Через стекла я видела как уже поднималось солнце. Это значило что скоро будет безопасно. Я спустилась на первый этаж и вышла через служебный выход, стараясь не шуметь. Мопед всё ещё стоял у фонтана, но я не решилась завести его - звук мотора привлёк бы внимание. Лучше идти пешком. Улицы были пусты. Я шла вдоль домов, держась светлых мест и прислушивалась к каждому шороху. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и я замерла, прижавшись к стене. Тишина. Ничего. Я пошла дальше. Токио был похож на муравейник, который внезапно опустел. Высокие здания корпорации, жилые кварталы для сотрудников, магазины, кафе - всё это выглядело так, будто люди просто исчезли, оставив свои вещи и не успев даже закрыть двери. Я прошла мимо открытого кафе: внутри горел свет, на столах лежали чашки с пролитым кофе, и только ветер играл бумажными салфетками. Стены были обагрены кровью…где-то лежали истерзанные тела сотрудников. На перекрёстке я увидела указатель. Библиотека Тиёда - в двух кварталах отсюда. “Надо бы проверить.” Библиотека оказалась старым зданием расположенным близ центра Токио. Кирпичные стены, высокие окна, массивная дубовая дверь. Выглядела она так, будто стояла здесь ещё до того, как Токио построил свои небоскрёбы. Я толкнула дверь - она поддалась. Внутри пахло старыми книгами, пылью и сыростью. А ещё было темно. Так темно, что я не видела собственных рук. Я нащупала стену и пошла вдоль неё, пока не упёрлась в лестницу. Она вела в подвал. “Глупая идея Сэо, очень глупая!” Я спустилась по ступенькам, ощупывая перила, и оказалась в небольшом помещении с низким потолком и бетонными стенами. Здесь было сухо, тихо и, самое главное, ни одного окна. Идеальное убежище. Я зажгла фонарик на телефоне, заряд к счастью был ещё около сорока процентов, но я все равно берегла его. Свет выхватил из темноты старые книжные шкафы, стол, на котором стоял настольный светильник, и даже маленький диванчик. Кто-то использовал этот подвал как хранилище. Теперь он станет моим домом. Я заперла дверь на засов. В углу стоял старый обогреватель, я проверила его и…о Ками! Он работал. На полках я нашла…ничего. Но у меня были запасы, которые я так и не съела. Я села на диван, накрылась старым пледом, который нашла в шкафу, и прикрыла глаза. “Пока вирус активен сутки, но зараженные уже начали прятаться в темные места. Скоро я буду выходить утром, а пока все еще опасно…” Мне пришлось сидеть в библиотеке еще около двух дней. Искать еду было конечно все еще тяжело из-за активных “бешеных”. Каждое утро я просыпалась в тишине. Вставала, снова проверяла запасы, пила воду, перевязывала рану на ноге и ждала. Днём я выходила на разведку, стараясь не удаляться далеко от убежища. Изучала пустые улицы, заглядывала в магазины, собирала еду и воду. Вечером я возвращалась в подвал, закрывала дверь и сидела в темноте, слушая, как за стенами воет ветер разнося предупреждение правительства об инфекции. Карантин продолжался. На четвертый день я увидела военных. Они проезжали по главной улице на бронированных машинах. Мне удалось спрятаться в подворотне, прижавшись к мусорному баку. Военные конечно были в полной экипировке автоматы, бронежилеты, маски. Они не разговаривали друг с другом и просто ехали медленно, сканируя улицы, и я даже слышала, как работают их рации. С тех пор я старалась выходить реже и только по острой нужде. Военные, патрулировали город с рассветом. Я видела их каждый день - одни и те же машины, один и тот же маршрут. На седьмой день мне неслыханно повезло... Я вышла из убежища на рассвете, когда небо было ещё серым, и направилась к центральной площади, чтобы проверить, не появилось ли там чего-то нового. Утро было холодным и влажным и я засунула руки в карманы, прячась от ветра. Я дошла до угла и остановилась. Он стоял у входа в главный офис Ниамуры. “Хаябуса” или в простонародье Годжо Сатору. “Мда, как то не оригинально было идти на эту миссию со своим реальным именем. Дурак.” Белые волосы, темные очки, в общем знакомый силуэт. Рядом с ним стояли трое военных - все в чёрной форме с нашивками NPA. Годжо что-то говорил им, жестикулируя рукой. Я видела его профиль, его острый взгляд, и сердце у меня пропустило удар. Я спряталась за углом, прижавшись спиной к холодной стене. Дыхание сбилось, но я заставила себя успокоиться. Он не мог меня видеть. Он был слишком далеко. Я выглянула снова. Годжо развернулся и что-то показал на карте, которую держал в руках. Один из военных кивнул и что-то сказал в рацию. Через минуту они собрались и двинулись вверх по улице, в сторону жилых кварталов. Годжо шёл впереди, уверенный, будто он управлял этим хаосом а не зараженные. Я вздохнула, когда они скрылись за поворотом. Но в голове уже крутилась мысль. Годжо был здесь. Он выжил и не сбежал. Он остался и пытался удержать вирус в карантинной зоне… Миссия провалена, но я могу доложить Ниамуре о нем когда выберусь, а для этого мне нужно следить за ним. Узнать его маршруты, его планы все его слабые места. Я вернулась в убежище, собрала рюкзак и проверила оружие. Если Годжо выезжает по утрам, я буду следовать за ним. На безопасном расстоянии. Не приближаясь. Просто наблюдать. На следующее утро я снова была на той же улице, спрятавшись за мусорным контейнером. Годжо вышел из больницы в сопровождении двух военных. Они сели в бронированный внедорожник и поехали в сторону восточных кварталов. Я подождала минуту и двинулась следом, держась теней и стараясь не терять машину из виду. Годжо делал то же самое, что и его патрули - объезжал город, проверял зоны, отмечал что-то на карте. “Скорей всего отмечает места обитани зараженных” Я продолжала следить. Каждое утро я выходила на точку, находила укрытие и ждала. Смотреть, как он работает, изучать его привычки, запоминать маршруты. Годжо ничего не подозревал. Я была тенью в пустом городе, ещё одним призраком среди бетона и стекла. Но я знала, что это не может длиться вечно. Рано или поздно он заметит меня. И тогда мне придётся действовать быстрее, чем он. Я вышла из подвала на рассвете, когда небо только начинало сереть. Город был тихим и холодным, воздух пах мокрым бетоном и гарью. Я направилась к магазину в двух кварталах от библиотеки - там я видела нетронутые стеллажи с консервами и моим любимым печеньем. Запасы в убежище заканчивались, а рисковать идти дальше не хотелось. Я свернула за угол и сразу поняла, что что-то не так. Пол под ногами был натянут странно - слишком ровно, неестественно. Я остановилась, приглядываясь. Между мусорным контейнером и стеной здания вилась тонкая металлическая проволока. Почти незаметная в сером утреннем свете. Слишком аккуратная, слишком хорошо спрятанная. Это не было случайностью. Я сделала шаг назад, но было поздно. Петля захлестнула мою лодыжку с резким, металлическим щелчком. Я не успела даже вскрикнуть - меня дёрнуло вверх с такой силой, что мир перевернулся. Я ударилась головой о стену, и перед глазами вспыхнули белые искры. Боль пронзила затылок, а затем всё исчезло в бархатной, глухой темноте. Я очнулась от боли. Она пульсировала в затылке, разливалась по шее и спине тёплой, тупой волной. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом, а перед глазами всё плыло - серые пятна, размытые контуры, слепящий свет где-то на границе сознания. Я висела вниз головой. Кровь приливала к лицу, и в ушах шумело, как в раковине у моря. Сколько прошло времени? Я не знала. Минуты? Часы? Нога онемела, и только тугая петля на лодыжке напоминала о том, что я всё ещё жива. А потом я услышала звук. Где-то далеко, на границе слышимости, нарастал гул мотора. Тяжёлый, низкий, рокочущий. Я попыталась сфокусировать взгляд, но свет резал глаза, и я не могла разобрать, откуда он шёл. Гул становился громче. Ближе. Он эхом разносился по пустым улицам, отражаясь от стен, и я поняла, что он приближается ко мне. Броневик. Я слышала, как он остановился где-то совсем рядом. Двигатель затих, и наступила тишина. Тяжёлая, напряжённая. А потом раздался звук открывающейся двери. Лязг металла. Шаги. Тяжёлые, уверенные. Один человек, и он приближался. Я перестала дышать. Тело включилось само. Адреналин ударил в кровь, и боль отступила на мгновение. Я изогнулась, нашаривая пальцами пояс, где был закреплён нож. Пальцы дрожали, но я нашла его, вытащила из чехла и одним движением перерезала верёвку. Я упала на бетон. Удар пришёлся на плечо, и я зашипела сквозь зубы, но не остановилась. Мне нужно было подняться. Нужно было бежать. Я встала на четвереньки, затем - на ноги. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, и я щурилась от солнца - оно било прямо в лицо, ослепляя. Фигура стояла в нескольких метрах, и я не видела лица. Только тёмный силуэт, очерченный ярким светом. Я рванула в сторону. Нога подкосилась - верёвка, которую я не сняла, осталась на лодыжке, болталась и путалась под ногами. Кто-то наступил на неё, и я почувствовала, как меня дёрнули назад. Я упала, ударившись коленями о бетон, и перевернулась на спину, пытаясь отползти. - Не дёргайся, - сказал голос. Глубокий, хриплый, почти спокойный. Фигура наклонилась надо мной, и я почувствовала, как лезвие скользнуло по верёвке на лодыжке - резкое движение, и петля ослабла. Я не стала ждать, что будет дальше. Я вскинула руку и толкнула человека в плечо с такой силой, что он качнулся назад. Вскочила на ноги и побежала. Голова кружилась, ноги дрожали, но адреналин гнал вперёд. Я слышала за спиной шаги и гул мотора - броневик заводился и кто-то бежал за мной. Я не оглядывалась. Я бежала, не разбирая дороги. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в затылке, перед глазами всё плыло, и я несколько раз споткнулась о трещины в асфальте. Но я не останавливалась. Я слышала шаги за спиной и понимала, что они не отстают. Двое мужчин. Я выбежала обратно на площадь. Фонтан был справа, а впереди - узкий переулок, который вёл к детскому центру. Я уже почти добежала до него, когда ноги подкосились. Голова закружилась так сильно, что мир накренился, и я упала на колени, ударившись ладонями о бетон. - Эй, ты в порядке? - голос прозвучал довольно близко. Я вскинула голову. Он стоял в двух шагах от меня. Высокий, со странной стрижкой и настороженным взглядом. Второй был чуть позади, держа руки на виду, чтобы показать, что они безоружны. - Мы не хотим тебе вредить, - сказал первый, медленно опускаясь на корточки. - Ты ударилась головой? Видно, что ты дезориентирована. Мы просто хотим помочь. Помочь. Я слышала это слово слишком много раз за последние дни. И каждый раз за ним стояла ловушка. Или ложь. Я вскочила на ноги - слишком резко, и мир поплыл снова. Я сделала шаг назад, в сторону фонтана, и встала в стойку, расставив руки и сжав кулаки. Они не выглядели угрожающе, но я не могла рисковать. - Не приближайтесь, - сказала я, и голос сорвался на хрип. Они переглянулись. Второй чуть приподнял ладони: - Мы правда хотим помочь. Ты вся в крови. Сядь, дай нам посмотреть на твою голову. - Я сказала - не подходите. Первый сделал шаг вперёд, протягивая руку явно пытаясь меня ухватить. Я не стала ждать. Я шагнула навстречу, перехватила его запястье, вывернула и толкнула в сторону. Он потерял равновесие и рухнул на колено, но не стал сопротивляться. Второй рванул ко мне, но я ушла с линии атаки, ударила его локтем в грудь и оттолкнула. Он отступил, потирая рёбра. - Слушай, - сказал он, тяжело дыша, - мы могли бы просто схватить тебя. Мы не хотим этого делать. Ты в плохом состоянии. Я не слушала. Я развернулась и рванула в сторону переулка. В глазах темнело, ноги стали ватными, и я знала, что бегу слишком медленно. Я почти добежала до края фонтана, когда земля ушла из-под ног. Я поскользнулась на мокром бетоне и полетела вперёд - прямо в статую и затем в воду. Холод ударил по лицу, по телу, мгновенно выбивая воздух из лёгких. Вода была ледяной, и я погрузилась в неё с головой, не успев даже вдохнуть. Я слышала только глухой шум и собственное сердце, колотящееся где-то в ушах. А потом всё стихло.