Forbidden fruit

В и без того напряженном дворце, появился Саирен. Это стало ударом. В этот раз он вошел в тронный зал уже не как торговец. Золото Сахири сияло на его одеждах подобно солнцу пустыни. За его спиной стояли воины, а на смуглом лице не осталось прежней мягкой улыбки. - Саирен ибн Рааш, владыка Сахири, – разнеслось по залу. Советники побледнели. Дархан был неподвижен, только глаза стали темнее. Саирен остановился напротив трона, а потом произнес спокойно: -тЯ прибыл за Мирославой. В зале стало тихо настолько, что было слышно дыхание стражников. Дархан медленно подался вперед. - Повтори. - Я хочу забрать ее в Сахири, как свою невесту. И если Карасахар откажет...это будет расценено как оскорбление моей страны. Совет зашумел. Все понимали что это значит. Война. Народ Сахири невозможно было победить быстро. Пустыня убивала армии раньше, чем они успевали схлестнут мечи. Дархан смотрел на Саирена. Потом произнес: - Она никуда не уйдет, женщина, что принадлежит моему гарему, останется при мне. Янтарные глаза Саирена опасно сузились. - Дам время на раздумья. Семь дней. Потом я уйду, а вернусь ли с армией я или отправлюсь с ней домой зависит от вашего решения. Дархан сжал пальцами подлокотник до побеления костяшек. Кайран перевел взгляд на правителя, понимая, что сейчас он может мыслить не рационально и случится беда. - Мы дадим ответ через семь дней, – ответил сокол. Дархан же почувствовал себя преданным. После этого он стал почти невыносим. Раздраженный. Жестокий. Постоянно злой. Советники старались не смотреть ему в глаза. Стража находилась в напряжении постоянно. А потом пришел гон. Это произошло резко. Запах сандала стал густым и почти обжигающим. Потом – вспышки ярости. Дархан срывался и Кайрану пришлось вмешаться. - Тебе нужно уйти, – мрачно сказал он. Дархан уже и сам это понимал. Инстинкты становились сильнее разума. Единственное чего он хотел – Мирославу. Ее запах. Ее голос. Руки. Налин доложили об этом довольно быстро, она понимала, что это ее последний шанс. Мирославу обманом выманили из покоев. Сказали, что Дархану стало плохо. Она отправилась за слугами сразу, ничего не уточняя. Только когда двери захлопнулись за спиной, поняла, что оказалась в ловушке. По приказу Налин ее заперли в подсобке лазарета. Мирослава стучала в двери, безрезультатно. Лекаря и его помощника там уже не было. В это время Налин вошла в покои Дархана. Во время гона человечность исчезала. Оставалось только животное. Жажда, инстинкт удержать. Спрятать. Заклеймить. Дархан помнил все обрывками. Жар. Темноту. Теплое тело под руками и постоянное раздражение. Неправильный запах, слишком тошнотворно приторный. Инстинкт сходил с ума, потому что тело рядом казалось знакомым, но запах – нет. Зверь внутри него бесновался, не понимая где ошибка. Почему вместо жасмина и меда воздух забит липкой сливой. Иногда в бреду он буквально рычал от ярости. Налин думала, что это страсть. На самом деле – его инстинкты отвергали ее. Но гон ломал сознание слишком сильно, чтобы он смог это понять вовремя. Сознание проваливалось снова. Налин что-то говорила ему мягким голосом, касалась его, а Дархан в бреду пытался удержать запах меда и жасмина, к которому привык за эти недели. Иногда он действительно видел Мирославу. Светлые волосы, разметавшиеся по шелковым подушкам, нежные руки, что она тянула к нему так отчаянно и он утопал в ее тепле. Румянец на бледном лице приводил его в исступление. Он не мог ею насытиться. Дархан пришел в себя через несколько дней. Комната тонула в полумраке. Голова раскалывалась, а тело ломило. Он сел на постели. Пусто. Рядом никого. В памяти – обрывки. Светлая кожа, тихий голос и он был абсолютно уверен, что с ним была Мирослава. Когда он покинул покои – придворные инстинктивно опускали глаза. От него все еще тянуло густым запахом сандала, раскаленной кожи и альфы, пережившего гон. В нем осталось что-то дикое. Не до конца вернувшееся обратно в человеческую оболочку. Кайран заметил, что Дархан двигался иначе. Медленнее. За этой медлительностью чувствовался хищник, который в любой момент может броситься. Иногда во время совета он просто замирал посреди разговора, будто прислушивался к чему-то невидимому. К запаху, шагам...К Мирославе. Инстинкт не отпускал. Наоборот – теперь, когда тело насытилось, разум начал осознавать насколько глубоко он привязался. Это пугало. Мирослава избегала даже коридоров рядом с его покоями. Она не понимала, что с ней происходит. Только чувствовала это мерзкое, болезненное ощущение внутри, будто под ребрами застрял осколок. Ей было плохо от мыслей о нем. И еще хуже – без них. Когда служанки перешептывались о проведенном гоне, хотелось уйти. Когда слышала запах сандала – сердце билось слишком быстро. Стоило вспомнить, что в эти дни рядом с ним была другая... в груди начинало скрести так сильно, что становилось трудно дышать. Она не имела права на эти чувства. Дархан ничего ей не обещал. Она была для него никем. Но почему так больно?... Почему мысли о чужих руках на нем вызывают физическую тошноту? Почему хочется спрятаться и одновременно.. чтобы он сам пришел? Мирослава ненавидела себя за это. Когда вечером в ее комнату пришел стражник, она поняла все сразу. - Повелитель зовет вас. Воздух застрял в легких. Пальцы похолодели. Она слишком долго молчала, и воин повторил чуть громче. - Сейчас. Мирослава кивнула, но встать сразу не получилось. Ноги вдруг стали тяжелыми. Дорога до его покоев показалась бесконечной. Тяжелые двери из черного дерева - запах сандала пробивался сквозь них. У нее дрогнули руки, когда стража открыла двери. Она вошла внутрь. Теплый свет ламп падал на его спину. На нем была свободная темная накидка, не скрывающая грудь и торс. Черные волосы спадали на плечи. Он медленно повернул голову и замер. Мирослава почувствовала его тяжелый взгляд на себе. Голодный взгляд. Воздух между ними натянулся. Дархан смотрел так, будто увидел кувшин воды после долгой жажды. Будто все эти дни искал и наконец нашел. Он шагнул к ней медленно. Мирослава инстинктивно отступила назад, совсем немного. Этого было достаточно, Дархан остановился. Его взгляд изменился. - Ты избегаешь меня, – голос звучал хрипло. Мирослава отвела взгляд. - Нет. Мгновенная ложь. Дархан почувствовал ее сразу. Его инстинкты были слишком обострены. Он слышал, как быстро бьется ее сердце. Чувствовал тревогу и страх в колебании ее запаха. Было что-то еще. Горькое... Почему? Зверь внутри не понимал. Она должна была тянуться к нему теперь. После всего. После того как он держал ее в своих руках среди жара и безумия. После того как ее запах сводил его с ума трое суток подряд. Моя. Зверь был уверен в этом настолько глубоко, что мысль о другом казалась невозможной. Дархан медленно подошел ближе. Мирослава чувствовала кожей исходящий от него жар. Он поднял руку и осторожно коснулся светлых волос возле ее виска. Она вздрогнула. Резко и испуганно, словно от ожога. Дархан застыл, внутри него что-то неприятно взвыло. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, а потом тихо спросил: - Я напугал тебя? Этот вопрос ударил Мирославу сильнее хлыста. Потому что в его голосе не было власти, только нежность и она понимала о чем именно он спрашивал. Она подняла взгляд. Дархан не понимал, что-то было не так. Его инстинкты вдруг начали бесноваться. Он чувствовал это физически. Где-то ошибка. Взгляд сам скользнул к ее шее. Медленно. Инстинктивно. И мир остановился. Кожа чистая, никакой метки. Ничего. Дархана будто ударили клинком под ребра. Нет. Этого не могло быть. Во время гона альфа не контролирует подобные вещи. Метка – не выбор. Не решение. Это древний инстинкт, вбитый в кости. Животное желание удержать свое. Заклеймить. Оставить след. Он бы скорее вырвал себе глотку, чем отпустил Мирославу, с которой провел гон, без метки. Но кожа ее была чистой. Осознание пришло не сразу. Сначала – раздражение, потом – холод. А дальше память ударила вспышками. Тот приторный запах. Слива. Тошнота и ярость накатили снова. Смуглая кожа Дархана стала на пару оттенков светлее. И прежде чем успел подумать – схватил Мирославу за руку. Она испуганно ахнула. Одним движение он развернул ее спиной к себе, убирая волосы с шеи. Пусто. Пусто. Пусто... Мирослава чувствовала как его пальцы дрогнули на ее коже. Дархан смотрел на нее так, словно перед ним была беспросветная пропасть. А потом медленно отступил назад. В глазах появилось осознание. Во время гона с ним была не Мирослава. В комнате стало нечем дышать. Воздух раскалился от его феромонов так резко, что у Мирославы закружилась голова. Дархан вдруг вспомнил все иначе. Чужие прикосновения. Раздражение, которое сводило с ума даже сквозь пелену. И абсолютное, животное непринятие. Его зверь не хотел ту омегу. Он искал другую. Ее. - Нет.. – хрипло выдохнул Дархан. В его голосе прозвучал настоящий ужас. Мирослава смотрела на него широко раскрытыми глазами. - Это была не ты, – Дархан произнес это тише, чем ожидал. Мирослава отшатнулась. Сердце сорвалось куда-то вниз. Налин. Она обманула Дархана и заперла Мирославу не просто так. Ее затрясло. А Дархан стоял посреди комнаты, впервые выглядя человеком, который потерялся, которого так легко обвели вокруг пальца. *** Двери в покои Налин распахнулись с таким грохотом, что вздрогнула даже стража в коридоре. Дархан вошел молча. Налин медленно поднялась с подушек. Она его ждала. Дархан остановился в нескольких шагах. В руке уже был меч. Ни единого слова, только взгляд. Так смотрят перед казнью. Налин по-настоящему испугалась, но заставила себя улыбнуться. - Ты пришел убить меня? Дархан сделал шаг вперед. - Ты обманула меня, – выдохнул он. Налин почувствовала, как сердце ударилось о ребра. Меч врезался в колонну возле ее головы с такой силой, что мрамор треснул. Налин задрожала. Дархан навис над ней, и в глазах она не видела ничего человеческого. Запах сливы. Приторный и липкий ударил в нос. Он снова окунулся в воспоминания, в которых не было никакого жасмина, только пустота. Чужой голос, чужое тело под собой. Внутри зверь бесился, потому что той ночью он обнимал не ту. Его начинало тошнить от воспоминаний. Налин понимала, еще немного – и он действительно ее убьет. Поэтому она коснулась его руки и положила себе на живот. Дархан опешил. - Под сердцем я ношу твое дитя. Несколько секунд Дархан будто оглушенный смотрел на нее. А потом вырвал свою руку, словно ошпарился. - Лекаря, – крикнул он стражникам. Через несколько минут в комнате уже стоял старик, бледный как смерть. Он осмотрел Налин дрожащими руками. Долго молчал, а потом тихо произнес, не понимая принес благие новости или дурные. - Господин...ваша наложница понесла дитя.. – он несмело продолжил. – Поздравляю, повелитель. Дархан смотрел сквозь него. Ни звука. Только пальцы медленно разжались на рукояти меча. Силы внезапно покинули его. Налин увидела в нем не ярость, а сломленность. Он развернулся и ушел. Просто ушел, оставив меч. Мирослава все еще находилась в его покоях. Она сидела у окна, когда двери открылись. Дархан испугал ее своим видом раненного зверя. В глазах – пустота. - Дархан?.. Он шел к ней, шаг за шагом. И вдруг опустился на колени. Император Карасахара. Клинок Заката. Человек, перед которым дрожали армии воинов. Стоял перед ней на коленях. Голова опущена. Пальцы судорожно сжаты. - Я ошибся, – голос был тихим, словно ему больно говорить. – Я должен был понять раньше. Он медленно поднял голову. И Мирослава увидела в его глазах отчаяние. - Мне никто не нужен кроме тебя. Дархан опустил голову ей на колени, словно сил держаться прямо больше не осталось. - Я клянусь. Ты мой оберег. Моя звезда, освещающая мне путь. Мирослава не знала, что ответить. Внутри было слишком пусто. Она еще чувствовала запах сливы в его покоях. Дархан выглядел так, будто сам себя ненавидит. Очень осторожно Мирослава коснулась его волос. Провела пальцами по темным прядям. Дархану казалось, что это нежное прикосновение могло его добить. Она не слышала половины его слов. Только ощущала, как тяжело он дышит. Как дрожат его плечи. Этот страшный человек действительно отдал ей сердце и это его сломало. *** Когда Дархан ушел, она осталась одна. К ней пришел Элар. Непривычно серьезный. Он сел рядом и рассказал ей все, что произошло, чтобы его брат не держал ее в неведении. - Ты должна еще кое-что знать, – Мирослава и так была опустошена после услышанного. – Ты же помнишь того торговца, Рами? Мирослава подняла голову и кивнула. - Он на самом деле владыка земель Сахири и зовут его Саирен, – Чимин немного замялся, затем продолжил. – Он сделал предложение...тебе. - Что? - Он хочет забрать тебя, – Элар отвел глаза. – И если ему откажут...будет война. Война. Из-за нее. Это казалось бредом. - Дархан отказал? – тихо спросила она. Элар горько усмехнулся. - Он едва не убил послов. У Мирославы внутри все сжалось. Элар оставил ее с мыслями наедине. *** Ночью она пришла к Дархану сама. Он обратил к ней все свое внимание, сразу как она вошла. И в его взгляде появилось что-то теплое. Мирослава едва это выдержала. - Продай меня Саирену. Дархану словно почудилось и он просто смотрел, а потом медленно произнес. - Нет. - Я не хочу войны, – попыталась она снова. - Мне плевать на войну, не впервой. - Но люди могут... - Мне. Плевать. Он подошел слишком близко. - Я знаю, что Налин беременна. Рука Дархана дрогнула перед тем, как он хотел коснуться ее щеки. Это было нормой для Карасахара, сам гарем подразумевал, что у него будут дети от других омег. Но почему-то это показалось ему неправильным. Никто не нужен был ему, кроме нее. - Ты останешься здесь, несмотря ни на что. - Я не хочу чтобы из-за меня умирали, – тихо произнесла она. - А я не хочу тебя терять. Дархан резко притянул ее к себе. Так крепко, будто уже чувствовал, что она ускользает. - Я никому тебя не отдам. Ночью двери комнаты оказались заперты. Снаружи патрулировала стража. Дархан уже все решил за нее. *** Дархан в последнее время стал раздражительным настолько, что дворец буквально замирал при его появлении. Советники ходили тише воды, стража старалась не смотреть в глаза, а Кайран уже открыто говорил Элару, что еще немного – и повелитель начнет убивать просто за слишком громкое дыхание. Из-за Мирославы из его мыслей не уходило чувство тревоги. Она стала слишком тихой, слишком задумчивой. И смотрела иногда так...будто прощалась. Он не позволял себе думать об этом всерьез. Дархан боялся потерять ее сильнее грозящей войны. Советники настояли, что ему нужно отправиться на охоту. Он это предложение сперва хотел отвергнуть. Народ ждал появления правителя. После слухов и возможной войне с Сахири дворцу нужна была демонстрация силы и спокойствия. Правитель должен показать, что контролирует ситуацию. Дархан согласился нехотя. Мирославу оставил во дворце под охраной, приказав из покоев не выпускать. Охота началась еще до рассвета. Пески Карасахара ночью были холодными, почти чужими. Лошади тяжело дышали в предутреннем тумане, факелы выхватывали из темноты камни и редкие сухие деревья. Воины переговаривались тихо, предвкушая азарт погони. Дархан ехал впереди. Черный жеребец нервно бил копытом, будто чувствовал настроение хозяина. Сам Дархан с самого утра был раздражен сильнее обычного. После исчезновения спокойствия между ним и Мирославой внутри постоянно жило какое-то неприятное напряжение. Она смотрела в окно, подолгу молчала, о чем-то думая. И это бесило его. Потому что он не понимал – о чем она думала. Кайран подъехал ближе. - Сегодня тебе нужно хоть кого-то поймать, иначе дворец пылать скоро начнет от твоего настроения. Дархан бросил на него тяжелый взгляд. В этот момент впереди послышался крик загонщиков. - Лисица! Воины мгновенно оживились. Сквозь камни мелькнула серая тень. Невероятно быстрая. Лисица неслась вниз по склону, почти сливаясь с утренними скалами. Ее мех был необычным – серебристо-серым, словно припорошенным пеплом. Редкий зверь. - Загоняйте! – крикнул Кайран. Лошади рванули вперед. Началась погоня. Песок летел из-под копыт. Воздух наполнился криками, свистом стрел и тяжелым дыханием коней. Лисица металась между камней, резко меняя направление, пытаясь уйти от охотников. Но людей было слишком много. Ее отрезали слева, затем справа. Она рванула к ущелью – там ее уже поджидали. Развернулась. Снова побежала. Дархан наблюдал за погоней, чувствуя странное раздражение. Почему-то это переставало быть охотой. Лисица выдохлась быстро. Он видел это по ее движениям. Сначала легким, потом все более рваным. Она начинала хромать. Кайран натянул тетиву прямо на скаку. - Сейчас возьму. - Не калечь шкуру, – холодно бросил кто-то из воинов. Лисица снова метнулась вперед. И вдруг остановилась. Тупик. Скалы сомкнулись вокруг узкого каменного выступа. Дальше дороги не было. Воины окружили ее полукругом. Лошади фыркали. Кто-то уже смеялся. - Попалась. Серая лисица тяжело дышала. Прижалась к камню, припав на передние лапы. Ей больше некуда было бежать. Дархан медленно подъехал ближе. И тогда зверь поднял голову. Светлые глаза встретились с его взглядом. В этих глазах не было звериной ярости. Только страх. Отчаянная мольба. Она будто понимала и просила не убивать. У Дархана внутри что-то резко сжалось. Так странно и болезненно. Перед глазами вдруг вспыхнул знакомый силуэт. Мирослава. То, как она смотрела на него в первые дни во дворце. Загнанно и испуганно. Так же. Будто ждала удара. Кайран занес лук. - Красивый трофей. Тетива натянулась. Лисица не двигалась. Только продолжала смотреть на Дархана. И в этот момент его словно ударило. Резко. Тревогой. Так сильно, что дыхание сбилось. Что-то случилось. - Опусти лук, – тихо произнес Дархан. Кайран смотрел на него удивленно. - Что? - Я сказал. Опусти. – уже жестче. Воины замолкли. Внутри него нарастало чувство, от которого холодело под ребрами. Будто он опаздывает, словно прямо сейчас у него отнимают что-то важное. Лисица медленно поднялась на лапы, а потом вдруг исчезла между камней. Дархан резко развернул коня. - Возвращаемся во дворец. Кайран нахмурился. - Из-за зверя?.. - Сейчас. И от того, как прозвучал его голос, спорить никто не рискнул.