Кора Уильямс

― Послушайте, я правда могу все объяснить! ― Маргарет нервно ходила по гостиной, наворачивая круги вокруг дивана, кресла и столика. Сидевшие на диване Кора и Винсент следили за ней взглядами. Если Винсент и выглядел лишь озадаченным, смотря с непониманием, то Уильямс ― исключительно с подозрением. Только ее доверие к семейке Блэйкуэллов окрепло, как она узнает, что все это время они скрывали такое. После спонтанного и неожиданного признания Лаэрта, они с Корой отправились домой. Самого парня девушка сколько ни спрашивала, он вечно менял тему, так что она решила дождаться встречи с Маргарет. Когда пара прибыла в поместье, Лаэрт сразу отправился в спальню, в то время как Уильямс ― к хозяйке дома. В тот момент та что-то обсуждала с Винсентом в гостиной, но Кору не смутила компания. Наоборот, она посчитала, что ей это даже на руку. Вряд ли Блэйкуэлл будет врать перед близким друг, и к тому же закапывать себя еще глубже в этой яме недомолвок и секретов. И вот теперь, спокойная и уравновешенная обычно Маргарет поменялась местами с экспрессивной Корой. Нервно ходила туда-обратно, не находя места своим рукам. Вечно теребила фамильное колье на шее, что раньше она позволяла себе крайне редко. Тревога и волнение, обычно скрытые под легкой полуулыбкой, теперь ярко отражались на ее лице. Обычно легкие, едва уловимые движения, словно у фарфоровой куклы, теперь стали больше походить на движения марионетки: резкие, нарочитые, непредсказуемые. ― Я могу объяснить…, ― эхом повторила она собственную фразу, ― понимаете, я не могла рассказать вам, не могла! Поверь, дорогой Винсент, я бы давно с тобой поделилась, но я… я не могла вновь подвергнуть ни Лаэрта, ни вас опасности! Из-за моей глупости и бездействия и так уже кто-то пострадал, я не могла!.. Лицо Коры слегка смягчилось. Она никогда не видела Марго такой эмоциональной, расстроенной… потерянной. Да, она казалась до ужаса потерянной. Словно маленькая девочка, блуждающая по темному лесу в поисках матери, какого-то выхода или чуда. Прескотт встал с диванчика и подошел к подруге, не сумев больше смотреть на ее мучения. Аккуратно положил руку на ее плечо, заставляя посмотреть на себя. Затем крепко и бережно обнял. ― Успокойся, Марго, все хорошо, сейчас ты в безопасности. Ты со всем справишься, что бы это ни было. И знай: ты не обязана ничего нам рассказывать. Однако если поделишься невзгодами ― мы сможем тебе помочь их преодолеть. Сможем подобающе поддержать. Тут Кора, не выдержав, тоже вскочила на ноги, привлекая на себя внимание присутствующих. ― Я не согласна. Я не собираюсь оставаться в доме с теми, кто лгал мне столько времени без всяких объяснений. Я могу быть в опасности. Хоть Вин… мистер Прескотт и правильно сказал, что, если ты поделишься, лично я сделаю все, чтобы помочь ― в приделах разумного, конечно. Но и слепо довериться тебе я просто не могу, ― девушка сама не заметила, как в пылу эмоций перешла на «ты», хоть она уже и усвоила, что подобное считалось моветоном. ― Исключительно того факта, что мой брат был твоим женихом ― недостаточно, чтобы завоевать мое доверие. Уж прости. ― Позвольте, юная мисс Уильямс…, ― начал было Винсент, однако Марго его остановила. Наконец взяла себя в руки и легко высвободилась из объятий друга. Втянула воздух, сморщив лобик, потирая его пальцами. Выдохнула. ― Нет-нет, Кора права, я… прошу меня простить за столь эмоциональное и иррациональное поведение. Мне следовало рассказать вам все с самого начала. Но…, ― однако Блэйкуэлл остановила себя на полуслове. ― Нет, я просто прошу меня простить. Я и правда виновата. Дайте мне пару минут, я объясню вам все в более спокойной обстановке, присаживайтесь. Эдвард, организуй нам чай. Спустя минут пять, когда чай был подан, а Блэйкуэлл привела себя в порядок, она вновь заговорила. ― Пожалуй, начну с самого начала. Или, как минимум, попытаюсь, ― девушка вдруг вздохнула и опустила глаза на крепко сжатые в замок пальцы. ― Странно. Я столько раз представляла себе подобный разговор, расписывала до мельчайших подробностей в своей голове, а сейчас не могу найти подходящих слов. Еще раз приношу извинения. Так вот. Пожалуй, стоит начать с прихода Билла в наши с Лаэртом жизни. Да и в жизни всех обитателей нашего поместья. Уж не знаю, что тебе, Кора, рассказал Лаэрт в вашу первую встречу, но, ради осторожности, поведую еще раз. Сама. Правдиво. Первая наша встреча произошла в связи с его поиском жилья. Тогда мы его знали как Луиса Картера ― авиатора-первопроходца, волонтера. Довольно скрытного человека, нелюбящего распространяться о своем детстве или юности. Однако вскоре, спустя пару месяцев проживания под нашей крышей, у нас с Уильямом закрутился роман, и он не мог больше скрывать от меня… от нас тайну своей личности. Первой он рассказал мне, затем Лаэрту, а после и доверенной прислуге, как Эдвард или Сюзан. Следом, через меня, будучи ближайшим другом, узнал и Винсент. Некоторое время спустя они познакомились вживую. На прошлое Рождество. Ну да ладно, я слегка ушла от темы. Главное ― он поведал мне о том, зачем он такое долгое время скрывался. Зачем сбежал. Зачем покинул самого близкого человека, бросая его на произвол судьбы. ― Он… так и говорил? ― перебила рассказчицу Кора, ― самого близкого? Марго тепло улыбнулась, однако на дне ее глаз скрывалась глубокая печаль. Она мелко закивала, отводя взор, однако не теряя грустной улыбки. ― Да, Кора. Так и говорил. И когда он рассказал причину, я поняла. И я уверена, что ты тоже поймешь. Ведь он любил тебя. Правда. Он не хотел убегать. Не хотел оставлять. Но судьба вынудила его, ведь так и для него, и для тебя было безопаснее. Кора нахмурилась. Насколько бы ей ни хотелось верить словам Марго, насколько бы она ни желала простить брата, или оправдать, но сердце все равно сжигали сомнения. Даже если Билл сделал это ради «ее безопасности», что ему мешало хотя бы весточки отправлять. Хотя бы известить, что жив, здоров. ― Дело в том, что… дело в том, что Билл бежал не от тебя, Кора. Не от жизни на улице. Не от… В общем, дело в том, что он связался с людьми, с которыми ему не стоило связываться. Ты, дорогая Кора, как никто другой знаешь, что Уильям делал все, чтобы прокормить вашу маленькую семью. Воровал, подрабатывал. И в момент особенного отчаянья он пошел на крайние меры. Он… Через каких-то своих знакомых он прознал о подпольной организации для…, ― голос Марго сорвался, заставляя ее запнуться, ― для убийств на заказ, ― девушка шумно втянула воздух, прикрывая глаза, собираясь с силами, чтобы продолжить рассказ. ― Понимаете, у него не было выбора. Он… Кора, ты ведь понимаешь, в каком тогда вы были положении. Он не плохой человек, уверяю вас! Он сделал это не ради забавы, не из собственных мерзких побуждений и желаний! Он пытался прокормить себя и свою сестру! Да и к тому же, почему он бежал ― он разорвал контракт, он не мог совершать такие поступки. После первой… первого заказа он решил, что зашел слишком далеко, он не мог так жить! ― пока Маргарет это говорила, взгляд ее метался от Уильямс, к сидящему рядом Винсенту. Будто Блэйкуэлл пыталась найти поддержку и понимание в их глазах, однако видела лишь противоречивые мысли, что Кора и Прескотт, казалось, разделяли. Однако мужчина смотрел чуть более понимающе, сочувствующе. Кору раздирало на куски. Её душа, сердце, мысли ― все металось в попытках рационализировать, понять, оправдать, однако тщетно. Билл… убийца. Он лишил невинного человека жизни. Ради нее. Из-за нее. Уильямс не могла понять, что было хуже ― не ведать причины, по которой единственный родной человек бросил тебя, гадать и не спать долгими зимними ночами, или же узнать, что он оставил тебя и свою привычную жизнь из-за того, что убил… И убил исключительно ради твоего благополучия. Марго прочистила горло, привлекая тем самым внимание Коры. Девушка сразу заметила подозрительный блеск глаз Блэйкуэлл. То, как часто она моргала. Винсент попытался обнять Маргарет за плечи в знак поддержки, однако она отстранилась и помотала головой. ― М-могу я продолжить рассказ? ― смотрела девушка исключительно на Кору. Та, помедлив секунду, все же еле заметно кивнула. ― После рассказа Билла, мы с ним стали еще ближе. Теперь нас связывал секрет. Нас связывало его прошлое. И очень быстро простая влюбленность превратилась в нечто гораздо большее. Мы обручились. Но наше счастье не продлилось долго. Всего пару месяцев спустя… исчез Лаэрт. Это было начало декабря. Этого декабря. Его не было два дня, до того, как пришло письмо. В нем была фотография Лаэрта, привязанного к стулу. Избитого, окровавленного, ― плечи Марго резко дернулись от внезапной судороги, ― простите… Так вот, помимо фотографии в конверте была записка. В ней говорилось… в ней…, ― Блэйкуэлл пришлось сильно сжать лежащие на коленях руки, чтобы хоть как-то унять дрожь. ― В ней говорилось, что если я не убью своего жениха, то они убьют Лаэрта, а следом придут и за Уильямом, ― быстро проговорила Маргарет до того, как ее голос успел бы дрогнуть. Когда слова сорвались с ее губ, она бессильно опрокинулась на спинку дивана, зажмуривая глаза. Затем чуть съехала влево, облокачиваясь на плечо друга. Тот с готовностью ее приобнял. Кора перестала моргать, дышать и, казалось, ее сердце на пару секунд перестало биться. Зрачки ее не двигались, пустые глаза смотрели прямо. И сколько бы в ее голове сейчас ни бушевало различных чувств и мыслей, доминировало одно ― жалость. Впервые Коре стало настолько жаль Маргарет, что она позабыла о ком-либо другом. Казалось, она сама, Билл или Лаэрт заслуживали куда больше жалости и сочувствия, однако сердце девушки нестерпимо болело за Марго. Сначала она узнает, что человек, в которого она влюблена ― убийца с тяжёлой судьбой, сбежавший от собственных проблем. Затем пропадает ее брат ― самый близкий оставшийся родственник. Уж Кора могла себе представить эту боль. Затем узнается, что его похитили и поставили девушку перед выбором: саморучно убить возлюбленного или убить и возлюбленного, и похищенного брата. Двух людей, ближе которых в ее жизни не было. И, как ни крути, каждый из исходов стал бы «ее виной». «Ее выбором». Уильямс не могла себе представить, какой силы чувства пожирают Маргарет изнутри. Как сильно она винит себя за случившееся. Но еще страшнее ситуацию делало осознание факта, что тот, кто за этим стоит ― близко. Страшно близко. Это не какой-то абстрактный убийца, зарезавший жертву ночью в подворотне. Это заинтересованное лицо. Лицо, знающее, где живут его жертвы. Знающее подробности их жизней, которыми они делились лишь с самыми близкими. Лицо со страшным намереньем ― убить, причиняя как можно больше боли. Иначе зачем впутывать в это Маргарет? Наконец, Кора сфокусировала взгляд на сидящих напротив нее Блэйкуэлл и Прескотте. Увидела одинокую слезинку, катившуюся по бледной девичьей щеке. Опустошенный, задумчивый взгляд мужчины, машинально поглаживающего подругу по плечу, успокаивая и ее, и себя. Неожиданно даже для самой себя Кора поднялась с кресла. Марго слабо подняла на девушку взгляд. Безмолвно встала вслед за Уильямс и, не говоря ни слова, обняла. Кора уткнулась девушке в шею, обхватив ее руками. Окунулась в приятный фруктовый аромат ею парфюма. Её нежные, материнские руки. Ее приятное на ощупь синее платье. Ее тепло. Прижавшись к Марго сильнее, Уильямс изо всех сил пыталась сдержать слезы. Не здесь. Не сейчас. Маргарет, в свою очередь, нежно, но крепко обвила ее руками, поглаживая по спине. Перебирая пальцами спутанные кудрявые волосы. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, убаюкивая девочку. Такую потерянную. Такую одинокую в этом несправедливо обделившем ее мире. По щеке Блэйкуэлл скатилась еще одна слеза. Девушка улыбнулась.

***

Кора не знала, сколько времени прошло с момента, как она проснулась. Не помнила, как легла в кровать, когда заснула и спала ли вообще. Она просто лежала, закинув одну руку за голову, уставившись в потолок. И в такой позе она провела всю ночь, не сдвинувшись ни на дюйм. Голова ее была пуста. Девушка будто застыла во времени. И единственное, что выдавало его течение, было солнце, медленно карабкающееся вверх по небосклону. Когда его лучи, наконец, доползли до лица Коры, девушка вздохнула, зажмурившись. Механически села в кровати, избегая навязчивого света. Наверное, время вставать. Уильямс бросила взгляд в окно. Судя по солнцу, до полудня оставалась еще некоторое время. Потом девушка посмотрела на стоящие на тумбочке часы, о которых совсем позабыла. Она лишь недавно начала более-менее в них разбираться. После нескольких секунд размышлений Кора пришла к выводу, что стрелки показывали половину десятого. Оглядев комнату, девушка заметила висевшее на спинке стула светло-лавандовое платье. Кора не могла сдержать усталый вздох. Оно было расшито каким-то замысловатым узором, рукава и ворот обрамляли белые кружева, а рядом с самим платьем висели пышные подъюбники и корсет. Взглянув на свою ночнушку, ― простую, легкую, удобную ― Кора завалилась обратно лицом в подушку. Спустя секунд десять, она все же поднялась на ноги и подошла к шкафу и зеркалу в полный рост, стоявшему рядом. Оглядела себя. Взъерошенные кудрявые волосы торчали в разные стороны, как и всегда после сна. Глаза были впалые, уставшие, тусклые. Под ними залегли легкие тени. Кожа была бледная, губы и щеки потеряли даже те краски, что имели ранее. Удобная и практичная ночнушка смотрелась на ней как мешок, расшитый цветочками и листиками. Из-за этого торчащие снизу ноги смотрелись еще короче и костлявее. Будь у девушки на то моральные силы, она бы уже начала ненавидеть и унижать себя, но энергии просто не хватало, чтобы заострять внимание на чем-то столь неважном, как внешний облик. Открыв дверцу шкафа, она осмотрела содержимое. Недолго поразмыслив, Кора вытащила простенькое бежевое платье. Подъюбников было всего два, а вместо корсета на спине были завязки. Переодевшись как смогла, девушка вновь взглянула на себя. Платье сидело по фигуре, что говорило о многом, учитывая, что фигура у Коры практически отсутствовала. Странные худощавые ноги были скрыты длинной юбкой. Практически отсутствующую грудь даже можно было увидеть под некоторыми углами. Однако подобное облегающее платье подчеркивало костлявые руки и плечи Уильямс. Казалось, что, если кто-то натолкнется на ее локоть, синяк останется не хуже, чем от угла столешницы. Оторвавшись от своего отражения, Кора уныло побрела к туалетному столику. Взяв расчёску, плюхнулась на стульчик и принялась распутывать несносные волосы. Обычно этим делом занималась Кейтлин, но сегодня Уильямс встала раньше обычного, а специально звать служанку не хотелось. После нескольких минут немых страданий слух девушки уловил что-то инородное, странное в этой утренней почти мертвой тишине. Замерев и прислушавшись, Кора поднялась на ноги, оставляя расческу на столике. Аккуратно и беззвучно, будто страшась спугнуть тихий отдаленный звук, она подошла к двери. Еле слышно ее приоткрыла. С первого этажа доносилась мелодичная песнь клавиш. Минорные аккорды рояля отдавались в каждой комнате дома, в каждом его уголке. Музыка словно пропитала стены, растеклась сквозь ковры и обои, намереваясь укрыть поместье плотным одеялом нот. Закутать его, убаюкать. Не теряя времени даром, Кора мигом выскользнула за дверь. Ею овладело страстное желание слиться с музыкой, окунуться в звуки всем телом, ощутить единение. Исчезнуть в мелодии. Раствориться. Хотя бы на миг стать чем-то настолько же эфемерным и возвышенным, как песнь, сыгранная чьей-то умелой рукой. Поглощённая этим странным порывом, Уильямс торопливо спустилась по лестнице. Звуки доносились из столовой. Девушка замерла в проходе, не желая выдавать свое присутствие и отвлекать пианиста. Однако Кора не могла не выглянуть, чтобы развеять тайну его личности. Пианист сидел к ней спиной, отдавая свое полное внимание инструменту. Пальцы его бегали по клавишам, ноги играли с педалями, а глаза были закрыты, хоть Кора этого и не видела. Казалось, само его сердце билось в такт мелодии. Кора никогда бы не могла себе представить, что Лаэрт способен на что-то настолько… прекрасное. Еще пара минут незаметно пролетела за безмолвным наблюдением. Погружением в музыку, что несла тело Уильямс, словно морские волны, течение реки. Несла туда, куда пожелают ее унести элегантно прыгающие по клавишам пальцы. Вдруг, чья-то рука аккуратно прикоснулась к плечу Коры, от чего девушка подпрыгнула. Прикосновение, хоть и нежное, резко приземлило её, выдернуло из идиллии нот и аккордов. Даже не видя, кто дотронулся до ее плеча, Кора зарделась от стыда. Взглянув за спину, порозовела пуще прежнего, обнаружив стоящего позади Винсента. Надо же, так опозориться, да еще и перед…, ― Уильямс запнулась, неуверенная, как обращаться к мужчине в собственных мыслях. Заговорили они одновременно, в пол голоса, ведь оба не желали быть обнаруженными Лаэртом раньше времени. ― Простите, не хотел вас пугать, юная мисс Уильямс. ― Простите, я… мне…, ― девушка отстранилась, сделав неуверенный шаг вперед, входя в столовую. Стыдно, как же это стыдно…, ― повторяла про себя Кора. ― Даже если бы Лаэрт обнаружил меня в таком состоянии, было бы не так стыдно. Почему мне так неловко в присутствии… в его присутствии? На лицо Прескотта опустилась тень беспокойства. Он что-то не так сказал? Сделал? Девушка, не обращая внимания на застывшего в коридоре мужчину и все еще погруженного в игру Лаэрта, проследовала вглубь комнаты. ― Привет, Блэйкуэлл. Смотрю, тебе лучше. Странно, что не валяешься в туалете с головной болью и несварением желудка. Раздался резкий неприятный звук фальшивых нот, и Лаэрт, быстро отпрянув от пианино, повернулся к девушке. ― И тебе доброе утро, ― холодно отозвался парень, вставая из-за инструмента, бережно прикрывая крышку. ― Я потому сюда и пришел. Игра… помогает мне прочистить голову. Винсент? Блэйкуэлл наконец заметил стоявшего в дверях мужчину. Тот приветственно кивнул парню. ― Здравствуй, Лаэрт. Здравствуйте, юная мисс Уильямс, ― произнес Винсент, будто инцидента в холле и не произошло. Избавляя девушку от еще большего смущения. Лаэрт приосанился, задумчиво отводя взгляд, в то время как Кора лишь еле заметно кивнула. Спустя пару секунд неловкого молчания Кора прошла в ту часть комнаты, где стоял рояль и уселась в кресло, подмяв под себя ноги. Слегка повернув голову, она уставилась на сад за стеклянной витражной дверью с розой из красного стекла посередине. На улице было понуро. С того момента, как девушка проснулась, светло-серые тучи полностью заволокли небо. Казалось, дождя не избежать. И правда. Маленькие капли, одна за другой, начали окрашивать плитки патио темным. Уильямс поежилась, обнимая себя за плечи. Всего месяц назад ей бы пришлось развести костер прямо на полу своей продуваемой «комнатушки», забиться в угол и закутаться во все одеяла и их подобия, что она могла найти. Было так странно осознавать, что уже несколько недель она… богата. Ну, конечно, не она конкретно, но до недавних пор она никогда даже не находилась в доме столь обеспеченных людей. Никогда не носила платьев, не принимала ванн и даже не мечтала о собственной мило обустроенной комнате с отоплением. Кора все больше и больше начинала понимать, почему Билл поступил так, как поступил. Такая свобода, комфорт… они опьяняли. Заставляли тебя никогда больше не хотеть оказаться в том положении, в котором ты прожил большую часть жизни. Теперь казалось, что худшее, что может с тобой когда-либо произойти, это возвращение в те условия, в ту жизнь. И, сама Кора не понимала почему, у нее постоянно возникал иррациональный страх такого исхода. Она даже не особо понимала, как такое в принципе может произойти, если, конечно, Маргарет резко не возненавидит ее и не вышвырнет обратно на улицу. Однако вечная тревога не покидала ее еще с самого переезда в поместье. Не желая больше смотреть на грустный серый мир за стеклом и внутри собственного сознания, Кора перевела взгляд на странно тихую комнату и находившихся в ней мужчин. Футах в десяти от нее, у инструмента, все еще стоял Лаэрт. Когда Уильямс взглянула на Блэйкуэлла, тот сразу отвернулся, поправляя волосы. Но девушка заметила, что он на нее смотрел, и довольно продолжительное время. Не уверенная, что думать и как реагировать, Кора тоже отвела глаза. Взгляд сам собой упал на Винсента. Он тоже по-прежнему неподвижно стоял посреди комнаты, держа руки в карманах брюк. Встретив ее взгляд, он, в отличии от Лаэрта, улыбнулся, не скрывая, что смотрел. В глазах Коры это делало ситуацию менее странной. Его уверенность добавляла смелости и девушке. Она улыбнулась в ответ. ― К-хм… Может позвать Марго, раз уж мы все проснулись в такую рань? Я еще полчаса назад к ней заходил, она тоже поднялась ни свет ни заря. А может и не спала вовсе. Сказала, что нужно все обсудить. Потом. Мне кажется, сейчас уже можно считать за «потом». Услышав это, Кора мигом встрепенулась, опуская ноги на пол. ― Да! Да, я согласна. Надо все обсудить, ― поспешно закивала она. Винсент немного устало опустился на один из стульев подле обеденного стола, но повернут он все еще был к подросткам. Так, что на спинку стула он облокачивался левой рукой. Пару раз задумчиво кивнув, он подозвал какою-то из служанок из коридора и попросил пригласить мисс Блэйкуэлл спуститься в гостиную. Пять минут спустя все были в сборе.