Шаг за шагом

8.1. Тени во сне Элва не знал, где он. Вокруг была бесконечная тьма, лишь изредка прорезаемая призрачными огоньками. Он шёл, и каждый шаг отдавался глухим стуком, словно он ступал не по земле, а по пустоте. Вдалеке слышались крики – знакомые, болезненные. — Элва! – Мерлин звал его, но голос был приглушённым, будто доносился из-за толстой стены. — Где ты? – крикнул Элва, но из горла вырвался только хрип. Он побежал, открывая одну дверь за другой. За каждой – пустота, обрывки воспоминаний: лицо императора Эфира, смеющегося над иглами в сосках Мерлина; Вестерн с железной девой; муравьи, ползущие по телу волшебника. — Я здесь, – шептал голос. – Я всегда здесь. Элва проснулся не наяву, а в другом сне. Его окружал лес, но искажённый, кривой. Деревья тянули к нему корни, пытаясь удержать. Он рвался вперёд, к дому, который видел на горизонте, но дом отдалялся. — Не уходи, – прошептал Мерлин. Элва упал на колени. Ошейник сжал горло – даже во сне. 8.2. Лес пробуждает хозяина На поляне перед домом Мерлина лес не спал. Корни подползали к телу волшебника, оставляя на губах капли росы. Травы, которые он собирал и сушил, сами собой перетирались в целебные снадобья, и ветер приносил их к носу Мерлина, заставляя дышать глубже. Пёс лизал его лицо, скулил, подталкивал носом. Сова сидела на груди и ухала, словно отгоняла смерть. Лиса, которую Мерлин вылечил неделю назад, притащила в зубах дождевого червя – нелепый дар, но отчаянный. Птицы слетались к роднику, обмакивали клювы и летели обратно, роняя капли на обожжённые ступни Мерлина. Вода шипела на ранах, но они начинали затягиваться. Лес шептал: «Вставай, хозяин. Ты нужен ему». На второй день Мерлин открыл глаза. 8.3. Первый взгляд Всё плыло. Пёс ткнулся носом в щеку, заскулил громче. Мерлин попытался поднять руку, но тело было чужим, тяжёлым, будто налитым свинцом. — Пи… пить, – прохрипел он. Рядом возник Нот – смуглый, встревоженный. Он поднёс к губам волшебника ковш с водой. — Тихо, тихо. Пей медленно. Мерлин пил, захлёбываясь, кашлял. Вода стекала по подбородку, смешиваясь с грязью и запёкшейся кровью. — Элва? – прошептал он. — Лежит рядом. Без сознания. Ошейник… он давит. Борей стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени. — Ты едва жив, – сказал он. – Лес еле тебя вытянул. Животные не отходили. Ты должен отдохнуть. — Нет времени, – Мерлин попытался сесть, но голова закружилась, и он рухнул обратно. – Где… свитки Элвы? 8.4. Язык птиц Нот принёс сумку восточного ветра. Свитки выпали на траву – пожелтевшие, пахнущие древностью. Мерлин дрожащими пальцами развернул один, другой. Текст был написан на наречии, которого он не знал, но лес шепнул: «Смотри глазами сердца». Буквы поплыли, перестраиваясь в знакомые слова. Мерлин читал медленно, шевеля потрескавшимися губами. — Клятва на одежде… её можно разорвать… новой рубахой… сшитой тем, кто искренне любит ветра… из льна, выращенного в нейтральной земле… Лён… в лесу есть дикий лён? – спросил он. Борей кивнул: — На южной опушке, у болота. Мы принесём. Они с Нотом ушли, оставив Мерлина под присмотром пса и совы. Лиса не отходила ни на шаг. 8.5. Ткань любви Принести лён оказалось проще, чем обработать. Мерлин учил Нота и Борея, как вымочить стебли, как высушить, как расчесать волокна. Руки его тряслись, он падал в обморок, терял сознание, но каждый раз приходил в себя и продолжал. Лес помогал ему передвигаться – корни приподнимались, создавая неровности, за которые можно было держаться. Ветки наклонялись, чтобы он мог опереться. — Почему вы не бросите меня? – спросил он однажды у Борея. — Потому что я знаю, что такое любить того, кто принадлежит другому, – тихо ответил северный ветер, глядя на Нота. – И потому что мы оба уже совершили достаточно преступлений. Нот сжал его руку. Мерлин ткал. Он прял нитки, вплетая в них свои слёзы и тихие молитвы. Он помнил, как Элва целовал его шрамы, как шептал «Заживай скорей». Каждый стежок давался с болью, игла выскальзывала из окровавленных пальцев, но он не останавливался. Через четыре дня рубаха была готова. 8.6. Спасение Мерлина подвели к телу Элвы. Восточный ветер лежал на траве, бледный, с синими венами на шее – ошейник невидимой цепью сжимал горло. Мерлин наклонился, с трудом надел на него рубаху, одну пуговицу за другой. — Я люблю тебя, – прошептал он. – Проснись. На секунду ничего не произошло. Затем ошейник дёрнулся, зазвенел невидимыми звеньями – и лопнул. Элва вздохнул – глубоко, судорожно, как человек, который долго не дышал. Его глаза открылись. — Мерлин… – прошептал он. — Я здесь. Элва притянул его к себе, обнял, спрятал лицо в его спутанных волосах. По щекам текли слёзы. — Я не мог… я слышал твои крики… я не мог… — Тш-ш-ш. Теперь всё хорошо. Они сидели на траве, обнявшись, и лес пел им тихую песню. 8.7. Исцеление Элва взял ладони Мерлина в свои. Магия исцеления потекла сквозь пальцы – тёплая, зелёная, живая. Ожоги на ступнях начали бледнеть, раны от шипов затягиваться, синяки таять. — Не всё сразу, – сказал Элва. – Но через несколько дней ты сможешь ходить. — Мы должны успеть, – Мерлин кивнул в сторону Нота и Борея. – Они сказали, что короли собирают армии. Север, Юг, Запад, Восток – все идут на лес. Элва покачал головой: — Я больше не слуга Эфира. Ошейник спал. Я свободен. — Но твоя магия? — Со мной. Я всё ещё ветер. Только теперь ничей. Он посмотрел на Борея и Нота. Те стояли в стороне, перешёптываясь. 8.8. Возвращение к королям — Мы должны вернуться, – сказал Нот. – Ненадолго. Узнать планы. — Вы нас предадите? – спросил Элва. — Нет, – ответил Борей. – Мы уже выбрали сторону. Но если мы не придём, короли заподозрят неладное. Мы будем вашими глазами и ушами. Он подошёл к Элве и Мерлину, пожал им руки. — Держитесь. И будьте готовы. Лес выстоит. Нот обнял Элву, что-то прошептал на ухо. Тот кивнул. — Через три дня мы вернёмся, – сказал Нот. – С вестями. Они растворились в воздухе, превратившись в ветер. Мерлин остался стоять, опираясь на плечо Элвы. — Они сделают правильный выбор, – сказал Элва. — Я надеюсь, – ответил Мерлин. – Потому что нас только двое против четырёх королевств. 8.9. Затишье Лес шумел, перешёптываясь с ветром. В доме горел свет. Пёс спал на пороге, сова ухала на крыше, лиса притаилась в кустах – теперь уже не гостья, а защитница. Элва помог Мерлину дойти до кровати, уложил, укрыл одеялом. — Отдыхай. Завтра начнём готовиться. — А ты? — Я посторожу. Он сел рядом, взял его за руку. Мерлин сжал его пальцы, закрыл глаза. Впервые за много дней он чувствовал себя в безопасности. За окном лес шептал: «Война близко. Но вы не одни».