В клетке возможностей

Хокинс, Индиана. Пятница. Осенний ветер гнал по пустой улице желтые листья, когда Уилл Байерс вышел из машины и поднял голову к небу. Родной город встретил его привычной сыростью и запахом кофе из закусочной на углу. Странное чувство — возвращаться сюда спустя столько лет. Не как потерянный напуганный мальчишка, а как взрослый человек. С дипломом художника, с выставками в Чикаго и с парнем, который мягко коснулся его локтя. — Ты в порядке? — спросил Карлотон, поправляя очки. Его голос был спокойным, ровным — таким, каким Уилл научился дорожить. — Да. Просто… Хоукинс. — Уилл слабо улыбнулся. Карлотон хмыкнул, взял его за руку, и они вошли в кафе. Внутри было тепло, пахло ванилью и корицей. Дастин уже сидел за дальним столиком и что-то увлеченно рассказывал Сьюзи, размахивая руками так, что его кудри подпрыгивали. Рядом Лукас пытался вставить слово, но безуспешно. Макс, сияющая и с короткой стрижкой, слушала жениха с легкой усмешкой, а заметив Уилла, помахала рукой. — Байерс! Живой! — Дастин вскочил и чуть не опрокинул чашку. — Ты представляешь, я вчера нашел твои старые рисунки Охотников за привидениями. — Привет всем, — Уилл обнял каждого по очереди, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Соскучился. Карлотон мгновенно влился в разговор с Лукасом о баскетболе, и Уилл на миг залюбовался этим — его мир и мир друзей сплетались так легко. Но в душе засела заноза. Майк ещё не пришёл. Макс словно прочитала его мысли. — Я звонила ему пять раз. Сказал, что опаздывает. И… — она понизила голос, — ты знаешь, что у него кто-то есть? Уилл пожал плечами, делая вид, что его это не касается. Но внутри кольнуло. Он видел, как ребята переглядывались. За последние несколько лет Майк стал тенью. Звонки на Рождество — три минуты, сорок секунд, если быть точным. Голос уставший, без привычного задора. Никто не знал, где он живёт, кем работает. А теперь — с кем-то, без кого он не может прийти. — Вон та машина, — вдруг сказал Карлотон, кивая к окну. Уилл повернул голову и замер. Чёрный седан припарковался у тротуара. За рулём сидел незнакомый парень — широкоплечий, с идеальной укладкой и дорогим пальто, слишком хорошим для Хоукинса. Он вышел, поправил манжеты, обошёл машину и открыл пассажирскую дверь. Из машины выбрался Майк. Уилл не узнал его. Не сразу. Тот самый Майк Уилер, который когда-то командовал отрядом, который спорил до хрипоты с Доктором Оуэнсом, который вёл их через тёмный мир Изнанки — сейчас выглядел сжатым. Плечи втянуты, голова опущена, руки спрятаны в карманы слишком большого свитера. Он дрожал — не от холода. Парень в пальто — Маркус, как позже выяснится — подошёл к Майку и положил руку ему на плечо. Уилл видел, как Майк вздрогнул. Короткое движение, почти незаметное. Как будто ожидал удара (Уилл был таким же во времена Лонни). Маркус наклонился к его уху, что-то сказал — и Майк кивнул. Натянуто улыбнулся. Разрешил вести себя внутрь. — Ого, — выдохнула Макс. — Так вот с кем он… — Маркус, — представился парень сам, когда они подошли к столу. Уверенное рукопожатие, открытая улыбка. Он выглядел как человек, который всегда знает, что сказать. — Майк много о вас рассказывал. Майк не сказал ни слова. Он сел на стул напротив Уилла — и их взгляды встретились на секунду, не больше. Но в этой секунде Уилл прочитал всё: стыд, страх, отчаяние. И что-то ещё. Что-то, что раньше называлось Майком. — Дизайнером? — переспросил Дастин позже, когда Маркус непринуждённо вёл беседу. — А я думал, ты в колледже писал рассказы. Помнишь, тот фэнтези-цикл про… — Рынок диктует свои условия, — мягко перебил Маркус, поправляя воротник Майка. Тем жестом, каким поправляют куклу. — Креативность Майка теперь приносит доход. Майк молчал. Он сидел, вжавшись в спинку стула, и его руки под столом не находили места. Когда Сьюзи спросила его о работе, он открыл рот — но Маркус уже ответил. О писательских мечтах — «это было в школе, детство». О хобби — «сейчас нет времени». О Хоукинсе — «не любит вспоминать». Каждый раз Майк вздрагивал. Как будто его стирали. Уилл смотрел и не мог отвести взгляд. Он заметил, как Макс сжала руку Лукаса под столом. Как Дастин перестал шутить. Как Сьюзи вдруг замолчала на полуслове. Воздух в кафе стал тяжёлым. Майк наклонился к Маркусу, что-то прошептал. Тот на секунду нахмурился, окинул Майка быстрым, цепким взглядом — и кивнул. Как хозяин, отпускающий собаку на короткую прогулку. — Покурю, — бросил Майк ни на кого не глядя. Встал — и Уилл увидел, как дрожат его пальцы. Дверь за ним закрылась. Наступила пауза. — Мне… тоже нужно, — Уилл поднялся, чувствуя на себе взгляд Маркуса. Тот смотрел внимательно, оценивающе. — В туалет. Он свернул в коридор, сделал вид, что открывает дверь — а сам, крадучись, вышел на чёрный ход. На улице было холодно. Фонарь над крыльцом мигал, бросая рваный свет на асфальт. Майк стоял у стены, прислонившись спиной к кирпичам. Сигарета тлела в его пальцах, плечи наконец-то опустились, лицо расслабилось. Он не знал, что за ним наблюдают. Уилл сделал шаг, другой. — Майк. Тот вздрогнул, выронив пепел. Но когда увидел, кто это — его глаза изменились. Стали мягче. Глубже. И он улыбнулся. Первый раз за весь вечер. Настоящей улыбкой, той самой, которую Уилл помнил с шести лет. — Привет, — сказал Майк, и в его голосе на секунду проступило что-то прежнее. Живое. Уилл подошёл ближе. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на друга — и вспоминал все те моменты, когда мог бы признаться. В машине по дороге из Калифорнии. В подвале, где они играли в Подземелья. В ту ночь, когда Майк сказал, что любит Оди — а Уилл улыбнулся и разбил себе сердце. — Можно спросить? — тихо начал Уилл. — Ты… ты счастлив, Майк? По-настоящему? Майк докурил. Кивнул. Та же натянутая улыбка. Пустая, как декорация. — Счастлив, — солгал он. Уилл шагнул вперёд, почти вплотную. — Друзья не врут, Майк. Он поднял на него глаза. И в них — Уилл поклялся — он увидел что-то треснувшее. Боль, которую носят годами. И первые, ещё не пролитые слёзы. — Майк. — Я… — голос сорвался. — Уилл, я не… Он разрыдался. Всё. Защита рухнула. Майк Уилер, который всегда держал всё в себе, который учил их не сдаваться — сейчас стоял, прижимая ладони к лицу, и плечи его тряслись от беззвучных рыданий. Уилл не думал. Он просто шагнул и обнял его. Крепко, как в детстве. Когда оба боялись монстров. Когда мир рушился. Когда оставались только они. Майк вцепился в его куртку, уткнулся носом в плечо и прошептал, задыхаясь: — Прости. Прости меня. Плохо, Уилл. Просто ужасно. Я не могу уйти. Он не… По спине Уилла пробежал холодок. Не от ветра. Он закрыл глаза и прижал Майка ещё крепче, чувствуя, как тот дрожит, как пахнет — дымом, дождём и чем-то родным, потерянным. — Я вытащу тебя, — тихо, без тени сомнения, пообещал Уилл. — Клянусь. Что бы ни случилось. Из кафе донёсся приглушённый смех. Там, за стеклом, Маркус, должно быть, рассказывал очередную историю об их счастливой жизни. А здесь, в темноте, Уилл держал человека, которого никогда не переставал любить. И знал, что на этот раз не отступит.