Пока не погаснут звезды

Италия укрылась под мягким покрывалом звездного неба. Девушка стояла на балконе старинного дома, где каждый камень хранил память о прошлом, а воздух был наполнен ароматом жасмина и свежескошенной травы. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легким шелестом листьев и далеким криком ночной птицы. Она подняла глаза к небу, где миллионы звезд мерцали, словно маленькие огоньки надежды. Вдруг, словно по волшебству, мимо пронеслась падающая звезда — яркая, мимолетная, но такая красивая. Девушка закрыла глаза и загадала любовь.  Италия пахла жасмином, морской солью и слишком громкой музыкой. Далия Риччи стояла перед зеркалом своей старой комнаты и смотрела на своё отражение так, словно пыталась убедить себя, что ей действительно хочется спуститься вниз. Белое платье с мелкими розовыми цветами облегало фигуру мягко и почти невинно, пока взгляд не цеплялся за разрез вдоль бедра, перехваченный тонкой шнуровкой. Лёгкая ткань двигалась вместе с ней, подчёркивая каждый шаг. — Ты опоздаешь, — донёсся голос мамы  из коридора. — Это свадьба в Италии. Тут всё начинается минимум на час позже. — Не когда nonna решила устроить древний ритуал с розами. Далия тихо простонала и провела ладонями по лицу. Точно. Розы. Старинная семейная традиция Риччи, которую женщины семьи почему-то воспринимали с почти религиозным восторгом. Незамужние девушки должны были пройти через арку из белых и красных роз, а затем выбрать цветок из огромной серебряной чаши. Особенная роза означала: следующей невестой станет именно ты. Абсолютная чушь. Но попробуй объясни это итальянской семье. Телефон на туалетном столике снова завибрировал. Далия замерла на секунду, увидев имя. Лука. Палец дрогнул над экраном. Сообщение было коротким: «Ты уже приехала?» Она смотрела на эти слова несколько секунд, а затем заблокировала телефон. Слишком поздно. Слишком поздно после того, как год назад он неожиданно начал отдаляться, после многих лет, которые она ему посвящала. Ей бы хотелось узнать, что послужило для такой резкой перемены курса общения. Да, они не обговаривали статус их отношений, но еще со школы, казалось, что он что-то к ней испытывает большее, чем дружба. Это было взаимно, а потом он отстранился , а она решила посвятить себя учебе и поиску хорошей работы. Он медленно остывал, задавал лишь будничные вопросы о семье. Два дня назад она стояла возле маленького кафе во Флоренции и слушала, как Лука смеётся с другой девушкой. — Ты ведь не думал, что женишься на Далии? — спросила та со смешком. И его ответ: — Господи, конечно нет. Но её семья… это полезное знакомство. Не зря же я столько лет с ней возился. Будто кто-то медленно провернул нож между рёбер. Вот так сюрприз для любимого… Самое унизительное было даже не это. А то, что он не лгал ей напрямую. Она сама придумала то, чего никогда не существовало. Было обидно, очень…он ввел ее в заблуждение , а она повелась. За дверью послышался уверенный стук. — Se non esci adesso, scendo io stessa. Если ты сейчас не выйдешь, я поднимусь сама. Далия тихо усмехнулась. — Уже иду, nonna. Она открыла дверь и встретилась с тем самым взглядом. Виттория Риччи. Женщина, которую в северной Италии знали банкиры, политики, владельцы старых виноделен, одним словом - все. Идеально уложенные серебристые волосы. Жемчуг. Тёмное платье. Прямая осанка королевы. В свои семьдесят два Виттория Риччи умела одним взглядом заставить взрослых мужчин нервничать. — Finalmente. (Наконец-то.) Её холодный взгляд скользнул по внучке. И на секунду смягчился. — Ты похожа на меня в молодости, — произнесла она неожиданно тихо. Далия фыркнула. — Надеюсь, характером тоже? — Именно это меня и беспокоит. Обе едва заметно улыбнулись. Из всех в семье только Далия умела разговаривать с Витторией без страха. И только Виттория позволяла Далии слишком многое. Потому что прекрасно видела: за смехом внучки скрывается тот же характер, который когда-то был у неё самой. Гордость. Упрямство. И опасная привычка переживать боль молча. Взгляд бабушки вдруг стал внимательнее. — Ты плакала? Далия мгновенно отвела глаза. — Нет. Ложь. Виттория поняла это сразу, но не стала давить. Лишь медленно поправила локон её волос. — Тогда улыбайся красиво. Риччи никогда не показывают людям, что их ранили. И именно поэтому Далия иногда ненавидела свою семью. Вилла Санта-Лучия сияла золотым светом. Музыка лилась по внутреннему двору, между столами сновали официанты, воздух был густым от запаха вина, лимонов и роз. Идеальная итальянская свадьба. Марко выдохнул, осматривая гостей. — Вот за это я люблю юг Италии. Леон лениво поправил манжеты рубашки. — За шум? — За красивых женщин. — Поверь, красивые женщины есть не только здесь. — Да, но итальянки — это отдельный вид искусства. Леон только хмыкнул. Марко уже собирался продолжить спор, как вдруг заметил кого-то среди гостей. — О. Моя прекрасная леди вернулась! Леон проследил за его взглядом. И увидел её. Она буквально пронеслась через двор вместе с двумя подругами, едва не сбив официанта с подносом. Смех. Босые ступни. Бокал шампанского в руке. Белое платье в розовый цветок. Она корчила рожицы подруге, пыталась повторить движения местных танцовщиц и смеялась так искренне, будто вокруг не существовало ничего плохого. Слишком живая. Слишком настоящая. И именно поэтому её невозможно было не заметить. — Вот это уже интересно, — тихо сказал Марко. Но Леон молчал. Потому что заметил кое-что ещё. На террасе второго этажа стояла пожилая женщина в чёрном платье и наблюдала за девушкой с выражением строгого неодобрения. Рядом — её родители. Все трое явно были недовольны тем, как «несерьёзно» ведёт себя их дочь. А девушка будто специально продолжала смеяться громче , чем от неё ожидали. — Далия Риччи. Внучка Виттории Риччи. Марко тихо вздохнул, уж он-то знал ее очень хорошо.  Леон слегка приподнял бровь. Фамилию Риччи в Италии знали слишком хорошо. Старые деньги. Связи. Влияние. Но девушка внизу совсем не походила на человека, выросшего в золотой клетке. Она выглядела… свободной. И именно это неожиданно раздражало Леона больше всего. Музыка постепенно стала тише. Разговоры начали стихать один за другим, будто сама вилла Санта-Лучия задержала дыхание в ожидании. Гости медленно оборачивались к широкой каменной лестнице, утопающей в белых розах и свечах. Начиналась церемония. Тёплый вечерний ветер колыхал лёгкие ткани, где-то вдалеке шумело море, а огни гирлянд отражались в бокалах шампанского. Марко тихо присвистнул: — Итальянцы умеют делать из свадьбы театральную постановку. — Это называется традиции, — сухо ответил Леон. — Нет, amico, это называется «у семьи слишком много денег». Леон не успел ответить. Потому что наверху лестницы появилась невеста. Толпа почти одновременно ахнула. Она была ослепительно красивой — в длинном шёлковом платье цвета слоновой кости, с жемчугом в волосах и счастливой улыбкой человека, который действительно любит. А рядом — жених, не сводивший с неё взгляда. На мгновение всё стало очень тихим. Потом раздались аплодисменты. Марко покачал головой. — Ладно, признаю. Красота у Риччи семейная. Леон машинально перевёл взгляд вниз — и почти сразу снова нашёл Далию среди гостей. Она стояла чуть в стороне от остальных подружек невесты, удерживая юбку платья от ветра и улыбаясь сестре неожиданно мягко. Без маски. Без показного веселья. И именно в этот момент Леон понял: они действительно похожи. Те же глаза. Та же энергетика. Только Далия — будто более живая версия этой идеальной семьи. Он заметил и другое. Половина мужчин вокруг уже давно смотрела не на невесту. А на младшую Риччи. Особенно когда она смеялась. Особенно когда запрокидывала голову назад, совершенно не думая о том, как выглядит со стороны. Будто не привыкла просчитывать впечатление. Это было редкостью. И опасно цепляло взгляд. После церемонии двор снова наполнился музыкой, разговорами и звоном бокалов. Казалось, вечер постепенно превращается просто в красивую итальянскую свадьбу. Пока в центр двора не вышла Виттория Риччи. И этого оказалось достаточно, чтобы шум стих. Пожилая женщина медленно обвела гостей взглядом, словно хозяйка старого королевства. — Сегодня наша семья не только приобрела сына, — произнесла она глубоким спокойным голосом. — Но и продолжила одну очень старую традицию. По толпе прошёл заинтересованный шёпот. Марко оживился: — О, начинается. Леон взял бокал со стола. — Даже боюсь спрашивать. — Не делай вид, что тебе не интересно. В центр двора вынесли большую серебряную чашу, наполненную розами. Белыми. Алыми. Кремовыми.И одной — особенной. Виттория продолжила: — Много поколений женщины семьи Риччи выбирали цветок в день свадьбы старшей сестры или кузины. И та, кому доставалась rosa del destino… следующей находила свою судьбу. Толпа одобрительно загудела. Кто-то рассмеялся. Кто-то начал спорить, существует ли традиция на самом деле. А молодые девушки уже заметно оживились.Особенно двоюродные сёстры Далии. Они почти наперебой начали выходить вперёд, поправляя платья. Далия осталась стоять на месте. Скрестив руки. — О нет, — пробормотала она себе под нос. Её мать мгновенно заметила это. — Далия. — Мама, это смешно. — Это традиция семьи. — Это спектакль для родственников. Виттория, стоявшая неподалёку, даже не повернула головы. — Ты выйдешь. Голос Виттории Риччи прозвучал спокойно, но спорить с ней было так же бессмысленно, как с итальянской погодой в августе. Далия медленно прикрыла глаза. Вот же. Вокруг уже собиралось слишком много заинтересованных взглядов: кузины хихикали, тётушки оживлённо перешёптывались, кто-то из мужчин уже явно воспринимал происходящее как бесплатное шоу. Далия натянула на лицо ленивую улыбку и всё же шагнула вперёд. Белое платье качнулось вокруг ног, тонкая шнуровка вдоль бедра мелькнула в свете гирлянд. Она выглядела слишком спокойной для человека, который мысленно проклинал весь этот ритуал. Леон наблюдал за этим издалека, прислонившись плечом к колонне. Интересно. Потому что девушка явно не хотела участвовать, но всё равно шла с идеально поднятой головой. Будто не позволяла миру увидеть ни капли настоящих эмоций. В этот момент среди гостей вдруг началось движение. Кто-то громко рассмеялся. Женщины оживились. Марко обернулся: — А вот и последний наследник династии Риччи. Леон поднял взгляд. По лестнице во двор спускался  его друг - Маттео, высокий молодой мужчина в идеально сидящем чёрном костюме. И на секунду стало понятно, почему вокруг него так резко оживились девушки. Красивый. Опасно красивый. Те же тёмные волосы. Те же выразительные черты лица. Те же глаза, что у невесты. Близнец. Но если сестра выглядела мягче и светлее —в нём было что-то более дерзкое. Леон знал хорошо Клео и Маттео Риччи, но не знал, что у них есть младшая сестра.  — Маттео Риччи, — негромко сказал  кто-то рядом. — Любимая проблема семьи. Марко усмехнулся: — Похоже, хорошие гены у них наследственные. Но Леон уже смотрел не на Маттео. А на Далию. Потому что её лицо изменилось мгновенно. Улыбка стала ярче.  Будто кто-то одним движением снял с неё всю тяжесть последних дней. Она едва заметно качнулась вперёд, явно собираясь броситься к брату, но вовремя вспомнила, где находится. И кто смотрит. Тогда Далия медленно приподняла бровь и послала Маттео совершенно плутовской взгляд. Очень знакомый. Очень опасный. Маттео театрально прикрыл глаза, словно говоря: «Меня поймали.» А затем лениво подмигнул ей через весь двор. Далия едва сдержала смех. И именно в этот момент Леон впервые увидел её по-настоящему красивой. Не когда она танцевала. Не когда смеялась с подругами. А сейчас. В этом коротком мгновении, где между братом и сестрой существовал целый отдельный язык взглядов, понятный только им двоим. Что-то тёплое. Настоящее. Живое. И почему-то именно это зацепило сильнее всего. Виттория Риччи всё это заметила. Разумеется. Она стояла чуть поодаль, опираясь ладонью на трость с серебряной рукоятью, и смотрела на внуков тем самым взглядом, от которого в детстве они оба мгновенно прекращали бегать по дому и шалить. Недовольным. Холодным. Очень красноречивым. Маттео едва заметно поморщился. Далия мгновенно отвела взгляд, пытаясь выглядеть невинно. Безуспешно. Потому что через секунду брат тихо пробормотал одними губами: — Ci ucciderà dopo. (После свадьбы нас убьют.) Далия фыркнула, опуская голову, чтобы скрыть улыбку.И всё же послушно подошла ближе к остальным девушкам. Портить свадьбу никто не собирался. Особенно сегодня. Музыка снова стала громче, напряжение рассеялось, гости оживлённо зашептались, предвкушая продолжение старой традиции. Маттео тем временем подошёл к сестре-невесте, обнял её и тут же начал что-то шептать ей на ухо с таким серьёзным лицом, что та расхохоталась прямо посреди церемонии. — Этот мужчина родился исключительно для того, чтобы раздражать бабушку, — тихо заметил Марко. Леон чуть усмехнулся. — Похоже, у них это семейное. Но взгляд его снова вернулся к Далии. Она стояла среди кузин и всё равно будто немного отдельно от всех. Словно играла роль беззаботной девушки, но мыслями находилась совсем в другом месте. Тем временем Виттория слегка приподняла подбородок, возвращая внимание гостей к себе. — Продолжим. Девушки начали подходить по очереди к большой серебряной чаше с розами под дружные комментарии родственников. Кто-то целовал розу перед выбором. Кто-то театрально закрывал глаза. Маттео уже успел начать принимать ставки среди друзей на то, кто следующим выйдет замуж. И Виттория посмотрела на него так, что он мгновенно поднял руки: — Всё, молчу. Далия закатила глаза. И всё же, когда очередь приблизилась к ней, улыбка на её лице едва заметно дрогнула. Совсем чуть-чуть.  — Далия. Голос бабушки прозвучал спокойно, но по двору словно прошла невидимая волна внимания. Все взгляды обернулись к ней. Далия медленно выдохнула через нос и шагнула вперёд. — Ну наконец-то, — тихо пробормотал Маттео где-то сбоку. — А то я уже думал, ты сбежишь через виноградники. — Я всё ещё рассматриваю этот вариант. Несколько человек рядом рассмеялись. Даже Виттория прикрыла глаза так, будто мысленно считала до десяти. Далия подошла к серебряной чаше. Свечи отражались в полированном металле, ветер слегка шевелил лепестки роз. Музыка стала тише. Слишком тише. Будто весь двор действительно решил, что сейчас произойдёт что-то важное. Она едва сдержала желание закатить глаза. — Dai, scegli. (Давай, выбирай). Одна из кузин подтолкнула её локтем. Далия лениво опустила руку в чашу, почти не глядя. Только бы закончить это быстрее. Пальцы скользнули по прохладным лепесткам. И в этот момент музыка где-то вдали резко сменилась на более быструю, ветер всколыхнул волосы, а кто-то из гостей вдруг громко окликнул официанта. На долю секунды всё смешалось в шуме. Далия вытащила цветок — и замерла. Белая роза. С алой сердцевиной. Во дворе стало тихо. Потом — слишком шумно. — Madonna mia… — Rosa del destino! — Я же говорил! — Следующая невеста! Гости заговорили одновременно, кузины завизжали, кто-то уже начал хлопать, а Маттео театрально схватился за сердце. — Всё. Мы её потеряли. Далия посмотрела на розу так, словно та лично испортила ей вечер. Конечно. Именно сегодня. Именно сейчас. Когда любовь казалась ей самой нелепой вещью на свете. Она натянула улыбку. Красивую. Лёгкую. Почти убедительную. — Что ж, — протянула она, покручивая цветок между пальцами, — видимо, у судьбы ужасный вкус. Толпа снова рассмеялась. Но Леон не улыбнулся. Потому что увидел:её пальцы чуть сильнее сжали стебель. Всего на секунду. Будто за этой шуткой скрывалось что-то болезненное. Марко тем временем наклонился к нему: — Даже ты должен признать — эффектная девушка. — Слишком шумная. — Ты смотришь на неё уже минут двадцать. Леон холодно отпил шампанское. — Я наблюдателен. — Нет, amico. Ты заинтересован. Леон собирался ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент Далия подняла взгляд. И впервые посмотрела прямо на него.Будто почувствовала. Тёмные глаза. Лёгкий прищур. Едва заметный вызов. Она прекрасно понимала, что на неё смотрят. И почему-то именно ему не захотела позволять этого слишком долго.Поэтому Далия медленно улыбнулась — опасно, почти насмешливо, и  отвернулась первой. А Леон неожиданно поймал себя на мысли, что его это задело. Музыка снова наполнила двор. Напряжение растворилось в смехе, звоне бокалов и оживлённых разговорах, будто вся сцена с розой была лишь ещё одной красивой частью семейного спектакля. Гости вновь начали танцевать, официанты разносили шампанское, а где-то у фонтана уже громко спорили о том, существует ли «rosa del destino» на самом деле. Далия воспользовалась моментом мгновенно. — Всё, я свою роль трагической героини выполнила. И прежде чем кто-то успел её остановить, она практически сбежала через толпу прямо к Маттео. Тот только раскрыл руки: — Finalmente. Она буквально врезалась в него объятием. Сильным. Настоящим. Таким, которое случается только между людьми, слишком долго не видевшими друг друга. Маттео тихо рассмеялся, прижимая сестру к себе. — Dio, Dal. Ты стала ещё красивее. — Ты говоришь это всем девушкам. — Нет, только любимым. — Ты ужасен. — А ты скучала. Далия фыркнула ему куда-то в плечо. — Целый год, idiota. Он чуть отстранился, внимательно посмотрел на неё — и взгляд его мгновенно стал мягче. Потому что он слишком хорошо её знал. Лучше всех. И заметил то, чего не видел никто: усталость за улыбкой. Но вместо серьёзного разговора Маттео, как всегда, выбрал сарказм. — Хотя, знаешь… — он театрально покосился на розу в её руке. — Теперь мне придётся проверять всех мужчин в радиусе пяти километров. — Не драматизируй. — Dal, тебе досталась rosa del destino. Это практически объявление войны. — Тогда я официально отказываюсь участвовать. — Nonna тебя убьёт. — Она и так собирается. Маттео рассмеялся громче, а затем подхватил её под локоть. — Пойдём поздравим этих предателей любви. Они направились к молодожёнам. Клео сияла так ярко, что рядом с ней будто становилось теплее. Карло не отпускал её руку ни на секунду и выглядел человеком, выигравшим в жизни абсолютно всё. — Наконец-то! — Клео тут же потянулась к сестре. — Почему так долго? — Меня пытали семейными традициями. — И как успехи? — Пока отбиваюсь. Карло рассмеялся и обнял Далию одной рукой. — Поздравляю, теперь вся семья будет следить за твоей личной жизнью. — Тогда я эмигрирую. — Поздно, nonna уже выбрала тебе судьбу, - немного грустно сказала Клео, но в общем шуме никто этого не заметил.  — Предатели. Вы оба. Они засмеялись одновременно. Маттео уже начал рассказывать какую-то историю о том, как в детстве Далия ударила мальчика вазой за испорченный рисунок, а Клео чуть не плакала от смеха. Именно в этот момент к ним подошли ещё двое мужчин. Карло первым заметил их и широко улыбнулся: — А вот и мои любимые проблемы. Маттео обернулся. — Леон. Марко. Леон коротко пожал руку другу: — Поздравляю. Ты выглядишь подозрительно счастливым. — Женитьба творит чудеса. — Или разрушает психику. — Это мы ещё посмотрим. Марко уже обнимал Карло и что-то эмоционально рассказывал, пока Клео смеялась. И только потом внимание компании естественно сместилось на Далию. Маттео лениво усмехнулся: — Dal, знакомься. Леон Вамп — человек, из-за которого половина юристов Италии пьёт успокоительное. Леон перевёл взгляд на неё. Вблизи она оказалась ещё опаснее. Далия чуть склонила голову. — А, так это тот самый мужчина с лицом, будто ему физически неприятно находиться среди счастливых людей? На секунду повисла тишина. Марко медленно отвернулся, пряча усмешку в бокале шампанского. Карло тихо пробормотал: — Dio mio… А Леон спокойно посмотрел на Далию, словно её колкость совершенно его не задела. Хотя задела. Именно поэтому ответил он почти сразу: — А вы та самая девушка, которая смеётся так громко, чтобы никто не заметил, когда ей скучно? Воздух между ними будто стал холоднее. Улыбка Далии не исчезла. Но стала острее. — Интересное наблюдение. Вы всегда анализируете людей без просьбы? — Только тех, кто слишком старается производить впечатление. Маттео медленно опустил бокал. Марко прикрыл глаза: — О нет… Далия чуть приподняла бровь. — А вы, значит, из тех мужчин, которые считают себя самым умным человеком в любой комнате? — Обычно это не предположение. Карло резко кашлянул, пытаясь скрыть смех. Клео уже смотрела на них с тем выражением лица, с каким люди наблюдают надвигающуюся катастрофу. А Далия вдруг сделала шаг ближе. Совсем немного. Но достаточно, чтобы Леон почувствовал тонкий запах её духов что-то тёплое и опасно мягкое. — Тогда мне почти жаль людей, которым приходится с вами общаться. — Поверьте, синьорина Риччи, это взаимно. Тишина. Даже музыка на секунду будто отдалилась. Маттео перевёл ошарашенный взгляд с одного на другого. — Вы знакомы пять минут. Почему ощущение, будто вы уже развелись? Марко рассмеялся первым. Клео тоже не выдержала. Только Леон и Далия продолжали смотреть друг на друга слишком прямо. Слишком внимательно. Словно оба одновременно пытались поставить другого на место.  Именно в этот момент рядом раздался знакомый мужской голос: — Далия? Почему не сказала, что приедешь?  Она застыла. Совсем незаметно для остальных. Но Маттео почувствовал мгновенно. Потому что лицо сестры изменилось буквально на долю секунды. Леон тоже это увидел. Далия медленно обернулась. Лука. Рядом с ним стояла высокая светловолосая девушка в дорогом голубом платье. И Лука смотрел на Далию так, будто действительно видел её впервые.Словно только сейчас понял какая она красивая и уже далекая.  В его взгляде мелькнуло что-то очень похожее на сожаление. Маттео нахмурился. Медленно. Очень внимательно посмотрев сначала на Луку, потом на сестру. Потому что понял: что-то произошло. Но Далия не дала никому времени задать вопрос. Её улыбка вернулась мгновенно. Идеальная. Лёгкая. Почти безразличная. — Лука. Да как-то не посчитала нужным.  Короткая фраза. Спокойная до невозможности. Затем она перевела взгляд на его спутницу и вежливо кивнула. — Прекрасный вечер, не так ли? И прежде чем Лука успел что-то сказать, Далия уже развернулась. Легко. Красиво. Словно ей действительно было всё равно. Она подхватила одну из подруг за руку: — Пойдём танцевать, пока меня окончательно не выдали замуж. Подруги рассмеялись и потянулись за ней к танцполу. Маттео проводил сестру взглядом. Потом снова посмотрел на Луку. И в его глазах впервые за вечер появилось что-то опасное. А Леон молча наблюдал, как Далия начинает смеяться среди музыки и света так, будто несколько секунд назад у неё ничего не дрогнуло внутри. Но теперь он уже знал: это маска. Музыка неожиданно сменилась. Громкие итальянские мотивы растворились в мягкой медленной мелодии, и двор будто выдохнул пары начали сближаться.  — О, вот теперь начинается настоящая свадьба, — довольно протянул Марко. Лука воспользовался моментом почти сразу. Он сделал шаг вперёд, глядя туда, где среди подруг смеялась Далия. Слишком красивая. Слишком далёкая. И теперь это почему-то ощущалось особенно остро. — Далия, можно тебя, - не успел он договорить, как  — Нет. Лука удивлённо поднял взгляд. Между ними уже стоял Маттео. Спокойный. Улыбающийся. Но в глазах было что-то очень недоброе. — Я почти год не видел сестру, — лениво произнёс он, поправляя манжет рубашки. — Не упущу этот танец ради тебя, amico. Фраза прозвучала вежливо. Почти дружелюбно. Но Лука всё равно понял: шанс на связи равен 0. Далия тихо выдохнула, благодарно взглянув на брата. Маттео протянул ей руку: — Позволите украсть вас, синьорина с ужасным вкусом на мужчин? Она фыркнула. — Ты сегодня невыносим. — А ты всё ещё обожаешь меня больше всех. — Это семейное проклятие. Он усмехнулся и повёл её в центр двора. Танцевать с Маттео всегда было легко. Они двигались так естественно, будто знали ритм друг друга с рождения. Что, в общем-то, было недалеко от правды. Далия положила ладонь ему на плечо, стараясь выглядеть расслабленной. Но брат слишком хорошо её знал. Несколько секунд он молчал. Просто смотрел на неё внимательно. Потом тихо спросил: — Что он сделал? Без имени. Без уточнений. Ему не нужно было. Далия отвела взгляд. Музыка мягко плыла вокруг них, пары кружились под светом гирлянд, а ей вдруг стало ужасно тяжело внутри. — Ничего особенного, — усмехнулась она слишком легко. — Просто выяснилось, что я иногда бываю идиоткой. Маттео нахмурился. — Dal. Она выдохнула. — Я услышала разговор. У него была другая девушка. А я… — Далия коротко усмехнулась сама над собой. — Видимо, придумала отношения там, где их не существовало. На несколько секунд Маттео замолчал. И это молчание было опаснее любой вспышки гнева. Потому что Далия знала: брат терпеть не мог две вещи - ложь и когда причиняли боль его семье. Особенно ей. Он медленно перевёл взгляд в сторону Луки. Так спокойно, что становилось не по себе. — Я его убью. — Matteo. — Нет, seriously. — Не драматизируй. — Он использовал тебя. — Он пользовался связями семьи, а я пользовалась собственными иллюзиями. Мы оба были не особо честны. Маттео резко посмотрел на неё. — Не защищай его. — Я и не защищаю. Музыка продолжала играть. Далия чуть сильнее сжала его ладонь и уже тише добавила: — Всё нормально. И именно это окончательно вывело Маттео из себя. Потому что: когда Далия говорила «всё нормально» таким голосом — значит, было совсем не нормально. Он осторожно коснулся лбом её виска. Совсем как в детстве. — Ты всё ещё моя малышка Дали. Она тут же фыркнула и толкнула его плечом. — Я давно не малышка. — Для меня — всегда. — Это звучит угрожающе. — Так и задумано. Она всё-таки рассмеялась. Тихо. По-настоящему. И где-то у колонн Леон Вамп поймал себя на том, что наблюдает за ними слишком внимательно. Потому что впервые видел Далию не язвительной, не шумной, не играющей роль. А просто девушкой, которую очень любят. Один танец незаметно перетёк в другой. Потом ещё в один. Музыка сменялась. И всё это время Маттео почти не отпускал Далию. То кружил её в танце, то утаскивал к друзьям, то начинал дурачиться так, что она смеялась уже без попыток себя контролировать. И при этом совершенно очевидно: никого к ней не подпускал. Особенно Луку.Каждый раз, когда тот делал шаг в сторону Далии Маттео появлялся рядом почти мгновенно. С идеально вежливой улыбкой. И абсолютно недружелюбными глазами. Даже Марко тихо пробормотал: — Напомни никогда не обижать женщин семьи Риччи. Леон лениво отпил виски. — Хм…Кто-то уже совершил эту ошибку. Марко усмехнулся: — И кто-то сейчас очень жалеет. Леон ничего не ответил. Потому что снова смотрел на Далию. На то, как легко она двигалась среди людей. Как смеялась. Как будто действительно отпускала боль хотя бы на этот вечер. Но теперь он уже видел: это не лёгкость. Это упрямство. Ближе к ночи свадьба стала совсем другой. Старшее поколение постепенно расходилось: тётушки прощались, мужчины обсуждали бизнес у выхода, Виттория Риччи покинула праздник последней, бросив на внуков тот самый взгляд, обещающий разговор завтра. Молодёжь же, наоборот, будто только оживилась. Кто-то уже сидел прямо на бортике фонтана с бокалами. Кто-то спорил о музыке. Кто-то танцевал босиком. Тёплый ночной воздух пах морем и вином. Маттео наконец отпустил сестру ровно настолько, чтобы взять сразу два бокала шампанского. — Nonna официально ушла. Теперь можно жить. — Ты драматизируешь. — Dal, она смотрела на нас так, будто собиралась переписать завещание. Далия рассмеялась. Маттео тем временем уже тащил сестру обратно к компании возле террасы. Клео сидела прямо на перилах, поджав ноги под длинное платье, а Карло что-то эмоционально объяснял Марко, активно жестикулируя. Марко выглядел абсолютно счастливым. Леон — абсолютно недовольным. — Нет, это ужасная идея, — спокойно говорил он. — Это гениальная идея, — возразил Карло. — Вы оба пьяны, поэтому не понимаете масштаба катастрофы. — Ты просто скучный. — А ты женился. — Именно поэтому я счастлив. Марко уже смеялся почти беззвучно. И именно в этот момент рядом появились Маттео и Далия. — О, — довольно протянул Марко. — Наши любимые Риччи вернулись. — И принесли алкоголь, — добавил Карло. — Теперь разговор станет интереснее. Маттео протянул один бокал Клео, второй сестре, и тут же плюхнулся в кресло. Далия осталась стоять рядом. И почти сразу встретилась взглядом с Леоном. Снова. Будто весь вечер они постоянно находили друг друга глазами против собственной воли. На этот раз он смотрел спокойно. Слишком внимательно. А она вдруг с лёгкой насмешкой произнесла: — Вы выглядите так, будто уже устали от нашего общества. — Я устал ещё в момент, когда согласился приехать на эту свадьбу. — Тогда у вас удивительно плохие жизненные решения для великого юриста. Марко тихо застонал: — Они опять начинают. А уголок губ Леона едва заметно дрогнул. И это почему-то заметила только Далия. Далия медленно отпила шампанское, не отводя от него взгляда. Странный мужчина. Слишком красивый для собственного спокойствия. Высокий. Платиновый блондин с лёгким золотистым загаром, будто солнце всё-таки однажды рискнуло коснуться этого ледяного человека. Светлая рубашка подчёркивала широкие плечи, а расслабленная поза только сильнее выдавала уверенность человека, привыкшего доминировать в любой комнате. И глаза. Холодные. Светлые. Почти прозрачные в свете гирлянд. Взгляд человека, который слишком много замечает и почти никогда не проигрывает. За вечер Далия уже успела заметить, как девушки постоянно пытались поймать его внимание: подходили сами и искали повод заговорить. А Леон реагировал одинаково: вежливо. Холодно. С убийственным равнодушием. Будто никто из них даже близко не стоил его времени. Напыщенный. Самодовольный. Невыносимо красивый. И почему-то именно это раздражало Далию сильнее всего. Потому что мужчины вроде него обычно точно знают, какое впечатление производят. А он выглядел человеком, который давно привык, что мир склоняется ему навстречу. Леон же смотрел на неё и понимал, что проблема вовсе не в красоте. Хотя красота у Далии Риччи была почти опасной. Каштановые волосы мягкими волнами спадали вдоль спины, ловя золотой свет ламп. Медовые глаза казались тёплыми — до тех пор, пока в них не вспыхивали зелёные искры упрямства или насмешки. И тогда становилось понятно: эта девушка умеет кусаться. Он заметил её губы ещё в начале вечера. Слегка пухлые. Слишком выразительные. Будто созданные для саркастичных улыбок и фраз, способных вывести из равновесия. А ещё — её движения. Далия двигалась удивительно пластично. Словно прекрасно чувствовала своё тело. И именно поэтому мужчины продолжали смотреть на неё снова и снова. Потому что Далия Риччи не просила внимания. Она просто естественно становилась его центром. Напряжение между Далией и Леоном становилось почти осязаемым. Слишком острые взгляды. Слишком быстрые ответы. Слишком много внимания друг к другу для людей, знакомых меньше вечера. Маттео понаблюдал за этим ещё секунд десять, после чего устало поднял руку: — Так, fermatevi. (Прекратите). Он перевёл взгляд с сестры на Леона и обратно. — Я чувствую себя ребёнком разведённых родителей. Марко расхохотался первым. — Нет, ты не понимаешь, — он тут же закинул руку Маттео на плечи. — Всё намного интереснее. — О нет, — протянул Леон, уже понимая, что сейчас будет. — О да. Марко сиял так, будто лично выиграл миллион. — Потому что наши дорогие молодожёны, — он театрально указал на Клео и Карло, — решили, что после свадьбы им срочно нужен отдых. — Медовый месяц? — лениво уточнила Далия. Клео хитро улыбнулась: — Не совсем. Карло довольно откинулся в кресле. — Мы сняли виллу на побережье. — На десять дней, — добавила Клео. — И завтра утром все мы едем туда. Маттео оживился: — Под «все» ты имеешь в виду… — Всех нас. Марко радостно хлопнул его по плечу: — Именно. — О, это будет катастрофа, — довольно заключил Маттео. — Это уже катастрофа, — сухо произнёс Леон. Далия медленно перевела взгляд на него. — Вы не любите море? — Я люблю тишину. — Тогда вам точно не стоит ехать с этой компанией. Марко застонал от смеха. — Видишь?! Вот поэтому я уже обожаю её. Леон одарил друга ледяным взглядом. — Я всё ещё не понимаю, зачем вообще согласился. — Потому что проиграл спор три года назад, — с наслаждением напомнил Карло. Маттео резко оживился: — Подождите. Это тот самый спор? Марко уже смеялся почти беззвучно. А Леон выглядел человеком, который мечтает исчезнуть. — Что за спор? — заинтересованно спросила Далия, опираясь бедром о стол. Клео ахнула: — О, тебе понравится. Карло с довольным видом отпил виски. — Синьор Вамп однажды заявил, что люди — главная причина его головной боли и он никогда добровольно не поедет в отпуск большой компанией. — Звучит разумно, — заметила Далия. — Да, но потом этот гений поставил свою машину против моего вина, что выдержит неделю с друзьями на вилле и не сбежит. — И вот подвернулся удобный случай это проверить. Чувствую: машина моя— торжествующе закончил Марко. Далия медленно повернулась к Леону. И впервые за вечер её улыбка стала почти мягкой. Почти. — Так вот почему вы выглядите так, будто вас приговорили. — Потому что именно это и произошло. — Как трагично. — Вам весело? — Очень. Леон прищурился. Марко подошел к Далии и легонько ее обнял: Дали, ты ведь тоже едешь с нами,- голос прям как у Чеширского кота и улыбка такая же.  Удивившись, она повернулась к сестре: — Клео… может, ты всё-таки объяснишь, почему я узнаю о семейном отпуске последней? Клео невинно улыбнулась: — Потому что ты бы попыталась отказаться. — И была бы права. — Но ты поедешь. — Почему это звучит как угроза? — Потому что я твоя сестра и слишком хорошо тебя знаю. Тебе нужен отдых. На секунду Далия замолчала. Потом тихо усмехнулась: — Вы все сегодня подозрительно сговорились против меня.  О как же она права…