Пока не погаснут звезды

Утро началось не с кофе. А с Виттории Риччи. Что уже само по себе было плохим знаком. Далия сидела напротив бабушки в маленькой солнечной гостиной, где пахло крепким эспрессо, белыми лилиями и дорогими духами. Огромные окна выходили в сад, но даже вид на море не спасал от ощущения допроса. Виттория медленно размешивала сахар в чашке. Один раз. Второй. И только потом подняла взгляд на внучку. — Вчера ты вела себя не совсем разумно. Вот и началось. Далия лениво отпила кофе: — Доброе утро тебе тоже, nonna. — Я серьёзно. — А я ещё даже не проснулась. Виттория проигнорировала её сарказм. — Ты Риччи. Люди смотрят на тебя. — Люди слишком много смотрят. — И ты даёшь им повод. Далия едва заметно закатила глаза. Конечно. Снова слишком громко смеялась, слишком много танцевала, слишком живая, слишком «неправильная» для идеальной наследницы семьи. В детстве её это ранило. Сейчас — только утомляло. — Nonna, это была свадьба, а не заседание сената. — Это не отменяет достоинства. — По-моему, достоинство семьи вчера спасала только Клео. — А ты в это время спорила с мужчиной посреди двора. Тут Далия всё-таки усмехнулась. — Он начал первым. — И всё же ты не должна позволять мужчинам выводить тебя на эмоции. — Тогда им придётся перестать раздражать меня своим существованием. Виттория тяжело выдохнула. Но в глубине её глаз мелькнуло что-то очень похожее на скрытую улыбку. Потому что Далия действительно напоминала её саму слишком сильно. И это одновременно пугало и вызывало гордость. Несколько секунд бабушка молчала. Потом спокойно произнесла: — Кстати, к вашей поездке присоединится ещё один человек. Далия сразу насторожилась. Этот тон она знала слишком хорошо. — Нет. — Я ещё ничего не сказала. — Но уже чувствую угрозу. Виттория проигнорировала это. — Алессандро де Лука. Далия нахмурилась: — Сын тех самых де Лука? — Внук. И тут стало понятно, почему бабушка выглядит настолько довольной. Семья де Лука была одной из старейших в Италии, владела сетью отелей по всему Средиземноморью и дружила с Риччи почти поколениями. Алессандро де Лука был человеком, о котором постоянно писали бизнес-издания и женщины в интернете. Тридцать два года. Образование в Оксфорде. Собственная инвестиционная компания. Безупречная репутация. Идеальный мужчина по версии старых итальянских семей. Далия уже ненавидела его заранее. — Nonna… — Он умён. Воспитан. И прекрасно тебе подходит. — Ты сейчас говоришь о человеке или о породистом жеребце? — Не язви. — Я даже не знаю его. — Вот и узнаешь. Виттория спокойно поставила чашку на блюдце. И затем добавила то, от чего Далии захотелось уехать обратно в Швейцарию немедленно: — Присмотрись к нему как к будущему мужу. Тишина. Где-то в саду пели птицы. На кухне кто-то уронил ложку. Море шумело за окнами. А Далия медленно моргнула. — Ты серьёзно? — Более чем. — Nonna, я не собираюсь выходить замуж за мужчину только потому, что наши семьи решили, что это удобно. — Иногда любовь приходит после уважения. — А иногда после такого брака приходит хороший психотерапевт. — Далия. — Что? Виттория внимательно посмотрела на внучку. Очень внимательно. — Ты думаешь сердцем. Это твоя слабость. Далия медленно поставила чашку на стол. И впервые за разговор её голос стал тише: — Нет. Это просто делает меня живой. На секунду в комнате стало совсем тихо. Потому что Виттория вдруг увидела: вчерашняя история ранила внучку сильнее, чем та пытается показать. Но вслух она сказала лишь: — Жизнь не всегда строится на чувствах. Далия поднялась первой. — Тогда мне жаль людей, которые так живут. И направилась к двери. Но уже у выхода Виттория спокойно добавила: — Он приедет через два часа. Далия прикрыла глаза. Конечно. Разумеется. Этот отпуск официально переставал быть нормальным. Далия спустилась на кухню спустя минут десять, уже успев собрать волосы в высокий небрежный хвост. Белая рубашка свободно спадала с плеч, открывая тонкие ключицы, а короткие шорты подчёркивали стройные ноги. Без вчерашних каблуков и вечернего образа она выглядела иначе - живее.  И почему-то именно это делало её ещё красивее. На кухне уже стоял привычный утренний хаос. Марко что-то эмоционально рассказывал Карло, размахивая круассаном. Клео сидела прямо на столешнице с чашкой кофе. Маттео лениво листал телефон. И только Леон выглядел так, будто утро подчинялось ему лично. Свежая рубашка.Часы. Абсолютно спокойное лицо.Далия тут же прищурилась. Подозрительный человек. Маттео первым поднял взгляд на сестру — и почти сразу понял:разговор с бабушкой состоялся.Слишком напряжённые плечи. Слишком спокойное лицо.Он ничего не спросил.Только молча подвинул к ней чашку кофе, которую явно заказал заранее. Далия благодарно коснулась его плеча: — Ti amo. — Я знаю. Марко тут же возмутился: — Почему это самый трогательный момент утра? — Потому что ты невыносим с семи утра, — ответил Маттео. — А Леон невыносим круглосуточно. — Я хотя бы стабилен. Далия фыркнула в чашку.И именно в этот момент Леон поднял на неё взгляд. Сегодня без каблуков она оказалась совсем невысокой. Особенно рядом с ним. Вчерашняя «опасная синьорина Риччи», спорящая с ним посреди двора, сейчас едва доставала ему до плеча. Это неожиданно… забавляло. Но ещё сильнее раздражало то, что он вообще обратил внимание. Леон давно не позволял себе интересоваться людьми настолько. Работа. Суды. Контракты. Постоянный контроль. Последний полноценный отпуск у него был, кажется, ещё до открытия собственной фирмы. И сейчас, глядя на шумную кухню, спорящих друзей и Далию Риччи, которая уже закатывала глаза на очередную шутку Марко,он вдруг поймал себя на странной мысли:может быть, стоило хотя бы попытаться расслабиться. Хотя бы один раз. Далия тем временем заметила его взгляд. — Что? — Ничего. — У вас лицо человека, который сейчас мысленно меня осуждает. — Я просто понял, что без каблуков вы значительно менее угрожающая. Она медленно поставила чашку. — А вы без своего ледяного взгляда были бы почти привлекательным. Марко подавился кофе.Маттео прикрыл глаза: — Они опять. Леон чуть склонил голову. — Почти? — Не обольщайтесь. Это был аванс. — Опасная щедрость. — Не привыкла разбрасываться комплиментами. — Заметно. Далия улыбнулась. Язвительно. Красиво. И Леон неожиданно понял, что начинает ждать этих перепалок. Это было… слишком живо. Слишком непривычно. И чертовски интересно. Далия дождалась момента, когда разговор за столом снова ушёл в сторону споров о маршруте и вине, после чего медленно подошла к сестре. Клео всё ещё сидела на столешнице, болтая ногой и лениво размешивая сахар в кофе. — Ты знала? — тихо спросила Далия. Слишком тихо для обычного вопроса. Клео сразу подняла на неё взгляд. И почти мгновенно поняла. — Nonna уже поговорила с тобой? — О, это называется «поговорила»? Далия натянуто улыбнулась, но в глазах читалось раздражение. Клео тяжело выдохнула. — Dal… — Нет, серьёзно. Она действительно решила устроить мне смотрины? Сестра быстро покосилась на остальных. Марко спорил с Маттео. Карло что-то показывал Леону в телефоне. Никто не слушал. Поэтому Клео чуть наклонилась ближе: — Алессандро должен был приехать ещё вчера. Далия замерла. — Что? — Его рейс задержали в Лондоне. — Ты издеваешься… Клео виновато поджала губы. И этого оказалось достаточно. Потому что Далия слишком хорошо знала это лицо. — Ты всё знала. — Не всё! — Cleo. — Ладно… частично. Далия тихо прикрыла глаза. Невероятно. То есть вчера на свадьбе её буквально выставили перед семьёй, заставили участвовать в этом дурацком ритуале, а теперь ещё и собирались подсунуть «идеального кандидата». Она почти рассмеялась от абсурдности ситуации. Клео осторожно коснулась её руки: — Не злись. — Я не злюсь. — Ты сейчас прожжёшь взглядом кофемашину. Она ни в чём не виновата. Сестра всё-таки тихо улыбнулась. — Dal, никто не заставляет тебя выходить за него замуж. — Пока. — Nonna просто… переживает. — За семейный бизнес или за мою личную жизнь? Клео поморщилась: — Это жестоко. — Но правдиво. На секунду между ними повисло молчание. Потом Клео уже мягче сказала: — Алессандро правда хороший. — О нет, даже не начинай. — Я серьёзно. Он умный, спокойный, воспитанный… — Звучит как описание дорогого вина. Клео тихо прыснула со смеху и тут же прикрыла рот рукой, чтобы не привлекать внимание. — Dal… — Что? — Просто… дай человеку шанс. Далия медленно повернула голову к компании. Маттео что-то эмоционально рассказывал Марко. Карло смеялся. Леон сидел чуть в стороне, но взгляд его на секунду задержался именно на ней. Слишком внимательный. Будто он уже понял: что-то произошло. Далия тут же отвернулась обратно к сестре. — Ненавижу, когда моей жизнью пытаются распоряжаться. Клео мягко сжала её ладонь. — Я знаю. И впервые за утро Далия выглядела не раздражённой. А просто уставшей. Примерно через сорок минут дом окончательно погрузился в предвыездной хаос. Чемоданы уже стояли у выхода. Марко пытался убедить всех взять больше алкоголя. Карло искал зарядку. Клео спорила с персоналом виллы по телефону. Далия стояла возле окна с чашкой кофе и делала вид, что происходящее её совершенно не касается. Хотя внутри раздражение всё ещё неприятно царапало рёбра. Именно в этот момент у входа послышались голоса. Потом открылась дверь. — Finalmente. В дом вошёл мужчина. И даже Марко на секунду замолчал. Алессандро де Лука выглядел полной противоположностью Леону Вампу. Если Леон был холодом, сталью, севером , то Алессандро напоминал тёплое итальянское солнце. Высокий. Широкоплечий. С мягким загаром. Тёмно-каштановые волосы были слегка растрёпаны после дороги, а янтарно-карие глаза смотрели открыто и спокойно, без той опасной холодности, которая была у Леона. Он улыбался легко. Естественно. Так улыбаются люди, которые умеют нравиться окружающим без усилий. Светлая льняная рубашка с закатанными рукавами, дорогие часы и расслабленная уверенность выдавали человека из очень хорошей семьи. Но в отличие от Леона, Алессандро не производил впечатления человека, который хочет доминировать над всем вокруг. Скорее — человека, привыкшего договариваться. — Простите опоздание, — произнёс он глубоким спокойным голосом. — Лондон решил, что мне слишком рано отдыхать. Клео тут же улыбнулась и подошла его обнять: — Наконец-то. Карло пожал ему руку: — Ты пропустил половину безумия. — Судя по количеству сообщений от Маттео, я многое потерял. — О, поверь, ничего хорошего, — лениво протянул знакомый голос. Алессандро повернул голову. Маттео смотрел на него, прислонившись к кухонному острову, с идеально вежливой улыбкой. Слишком вежливой. — Ricci, — спокойно кивнул Алессандро. — De Luca. Марко мгновенно оживился: — О нет… они опять начинают. Далия едва заметно прикрыла глаза. С детства ничего не изменилось. Маттео и Алессандро терпеть друг друга не могли примерно с десяти лет. Причём причины уже никто толком не помнил. Они просто спорили, подкалывали друг друга, соревновались буквально во всём. И никогда не упускали возможности уколоть соперника. — Слышал, ты теперь очень важный инвестор, — лениво заметил Маттео. — Поздравляю. Мир капитала наконец получил своего золотого мальчика. Алессандро улыбнулся абсолютно спокойно. — А я слышал, ты всё ещё живёшь так, будто тебе семнадцать. Марко уже начал смеяться. Карло устало потёр переносицу: — Dio, вы взрослые мужчины. — К сожалению, — согласился Алессандро. Маттео фыркнул в чашку кофе. Именно в этот момент Клео вдруг очень демонстративно произнесла: — Кстати. О нет. Далия сразу поняла этот тон. — Алессандро, ты ведь ещё не познакомился с моей сестрой. Предательница. Все взгляды мгновенно сместились к Далии. Она медленно поставила чашку на стол. Спокойно. Сдержанно. Без вчерашней эмоциональности. Словно за ночь снова надела идеально собранную версию себя. Алессандро повернулся к ней — и на секунду действительно замер. Потому что красоту Далии было невозможно проигнорировать. Особенно сейчас без вечернего макияжа с мягким утренним светом на коже и этим удивительно холодным спокойствием в медовых глазах. Он подошёл ближе и мягко улыбнулся: — Далия Риччи. — Алессандро де Лука. — Рад наконец познакомиться лично. Она чуть склонила голову. Вежливо. И абсолютно безэмоционально. Леон, наблюдавший за этим со стороны, неожиданно заметил: вчерашняя Далия — саркастичная, живая, смеющаяся — исчезла. А эта версия девушки была намного опаснее.Потому что ничего не показывала. Сборы закончились удивительно быстро. Через полчаса чемоданы уже были загружены в машины, последние указания персоналу розданы, а шумный дом Риччи постепенно пустел после свадебного безумия. Решили ехать несколькими машинами. Карло и Клео — отдельно. Марко почти сразу прыгнул к Леону, заявив, что «кто-то должен спасать его от собственного характера». Алессандро спокойно согласился ехать позади. А Маттео даже не дал сестре открыть рот: — Далия едет со мной. Тон был настолько категоричным, что Марко сразу поднял руки: — Не спорим. Мы слишком молоды, чтобы умирать. Далия закатила глаза. — Ты ведёшь себя так, будто меня перевозят через границу. — Именно так я себя и чувствую. — Matteo. — Dal. Она всё-таки усмехнулась и забрала у него ключи от багажника. Маттео наблюдал за этим молча. За этот год она стала другой. Красивее. Спокойнее. Жёстче. И ему это не нравилось. Потому что он слишком хорошо помнил: какой Далия была раньше. Девочкой, которая пряталась у него в комнате после ссор с бабушкой, злилась из-за бесконечных правил, спорила о том, почему нельзя просто жить как хочется и не понимала, почему фамилия Риччи всегда важнее собственных желаний. Им запрещали почти всё: неправильных друзей, шумные компании, поздние прогулки, отношения. Особенно отношения. В их мире любовь всегда рассматривали как что-то, что должно быть правильным и выгодным, достойным семьи. А Далия ненавидела слово «правильно» с детства. И Маттео всегда был единственным человеком, рядом с которым она могла оставаться собой полностью. Даже сейчас. Когда выросла. Когда научилась скрывать эмоции, красиво улыбаться и делать вид, будто давление семьи её не ранит. Для него она всё равно оставалась маленьким цветком, который он когда-то прятал за спиной от чужих взглядов. Он захлопнул багажник и открыл перед ней дверь машины: — Садись, fiorellino. Далия мгновенно фыркнула: — Не называй меня так при людях. — Почему? Боишься разрушить образ грозной женщины? — Боюсь убить тебя. — Вот, теперь узнаю свою сестру. Она всё-таки улыбнулась — тихо, устало, но по-настоящему. И Маттео почувствовал, как внутри становится немного легче. Потому что вчера, когда она улыбалась после встречи с Лукой, он видел: это была маска.Сейчас — нет. Они выехали последними. Машины одна за другой покидали территорию виллы, растворяясь в залитом солнцем итальянском утре. Далия опустила окно. Тёплый ветер сразу растрепал её волосы. Несколько минут они ехали молча. Потом Маттео всё-таки тихо спросил: — Насколько всё плохо? Она не стала делать вид, что не понимает. Только отвернулась к окну. Море мелькало где-то между холмами и кипарисами. — Бабушка хочет выдать меня за де Лука. Маттео коротко выругался себе под нос. — Я так и понял. — Она даже не скрывает этого. — А ты? Далия тихо усмехнулась. — А я устала быть проектом для чужих ожиданий. Маттео крепче сжал руль. Потому что именно этого всегда боялся. Что однажды его солнечная, живая Далия начнёт уставать от самой себя. Дорога уходила вдоль побережья. Солнце уже поднялось высоко, заливая золотом холмы, старые виллы и узкие серпантины, а в машине Маттео играла тихая итальянская музыка из их детства. Далия сидела, поджав под себя одну ногу, и смотрела в окно. Слишком задумчивая. Маттео молчал несколько минут, потом всё же спросил: — Поэтому ты уехала на год? Она не повернулась. Но он видел, как напряглась её челюсть. — Частично. — Dal. Тихий вздох. — Я просто устала, Matteo. Впервые за долгое время её голос прозвучал настолько честно. Без привычной лёгкости. Без шуток. — Каждый мой приезд домой заканчивался одинаково разговоры, намёки, «ты должна», «тебе пора взрослеть», «подумай о семье». Она усмехнулась без радости. — А потом я услышала, как мама обсуждает со знакомыми, что из меня получится «идеальная жена для нужного мужчины». Маттео крепче сжал руль. — Idioti. — Они не плохие. Просто… слишком привыкли жить по правилам бабушки. — Это не оправдание. Далия наконец повернулась к нему. Медовые глаза выглядели уставшими. — Я не приезжала даже на каникулы, потому что не хотела снова чувствовать себя красивым проектом. Маттео тяжело выдохнул. Он и так догадывался. Слишком хорошо знал свою семью. Если Клео и Карло действительно любили друг друга, то с Далией всё выглядело иначе. Слишком расчётливо. Слишком удобно для всех вокруг. И мысль о том, что его сестру фактически пытаются «продать» за связи и статус, вызывала у него почти физическую злость. — Я не позволю никому решать за тебя, — тихо сказал он. Далия усмехнулась: — Ты звучишь как мафиози. — Возможно, я им стану. — Nonna будет гордиться. Он всё-таки рассмеялся. Потом неожиданно кивнул в сторону бардачка: — Открой. Она удивлённо приподняла бровь: — Зачем? — Просто открой, fiorellino. — Опять это прозвище… Но всё же потянулась к бардачку. Внутри лежала небольшая чёрная коробка. Далия нахмурилась и открыла её. И замерла. Ключи. Серебристый брелок. Логотип Ducati. Несколько секунд она просто смотрела на них, не веря. Потом резко подняла взгляд на брата: — Matteo… Он улыбнулся. Тепло. Совсем не так, как обычно. — С выпуском, малышка. Далия смотрела на него совершенно ошарашенно. — Ты… — Да, я помню, что моя сестра окончила экстерном один из лучших университетов Европы по международному праву. Она нервно рассмеялась: — Кажется, кроме тебя об этом вообще никто не вспомнил. — Потому что остальные идиоты. Голос её неожиданно дрогнул: — Ты серьёзно купил мне байк?.. — Ducati Monster. Чёрный. Как ты любишь. Я думаю, что смогу тебя научить на нем ездить, будешь крутышкой. Далия прикрыла рот рукой, всё ещё не веря. А Маттео вдруг очень тихо добавил: — Я вижу, как ты стараешься, Dal. Всегда видел. И именно это окончательно сломало её выдержку. Не до слёз. Нет. Но глаза всё-таки опасно защипало. Она резко потянулась к брату и крепко его обняла прямо через консоль машины. — Ti amo… Маттео тихо рассмеялся, целуя её в макушку: — Я тоже люблю тебя, fiorellino. Потом чуть отстранился и сразу стал серьёзнее: — Только аккуратно. Далия тут же фыркнула: — Это звучит так, будто ты уже пожалел о подарке. — Я знаю тебя с рождения. Конечно пожалел. Она наконец рассмеялась по-настоящему. Легко. Живо. И Маттео поймал себя на мысли, что ради этого смеха готов снова переругаться хоть со всей семьёй Риччи. К вилле они приехали последними. Солнце уже начинало медленно клониться к закату, окрашивая побережье в тёплые золотисто-медовые оттенки. Огромная белая вилла стояла почти у самой воды: широкие террасы, стеклянные окна в пол, виноградные лозы вдоль каменных стен и шум моря, слышный даже со двора. — Карло явно слишком богат, — пробормотала Далия, выходя из машины. — Это ещё скромный вариант, — невозмутимо ответил Маттео. Из дома тут же вылетел Марко: — Наконец-то! Мы уже хотели отправлять спасателей! — А я надеялся, что вы потерялись, — лениво добавил Леон, стоявший на террасе с бокалом воды. Далия захлопнула дверь машины: — Не переживайте. Я ещё не закончила портить вам отпуск. Леон чуть склонил голову. — Это угроза? — Обещание. Марко счастливо простонал: — Я обожаю вас двоих. — А я начинаю понимать, почему Леон не любит людей, — буркнул Маттео. Внутри вилла оказалась ещё красивее. Прохладный камень под ногами. Высокие потолки. Мягкий свет. Большая гостиная с видом прямо на море. Часть вещей уже была растащена по комнатам, а Клео стояла возле лестницы с планшетом в руках и выражением человека, пытающегося организовать хаос. — Так, комнаты! Все почти синхронно застонали. — Не начинай, — предупредил Карло. — Я пытаюсь спасти ваш брак ещё до конца медового месяца, — невозмутимо ответила Клео. Она быстро пробежалась глазами по списку: — Марко и Маттео — второй этаж справа. — Dio ci salvi… — пробормотал Карло. — Мы будем великолепны, — заверил Марко. — Это пугает. Клео продолжила: — Мы с Карло в конце коридора. Алессандро — напротив библиотеки. Леон… — Надеюсь, далеко от всех, — спокойно вставил он. — Нет, — Клео невинно улыбнулась. — Рядом с террасой. — Прекрасно. — И Далия… Она посмотрела в список ещё раз. Потом очень медленно подняла взгляд на сестру. О нет. Далия сразу это почувствовала. — Что? Клео попыталась скрыть улыбку: — Ты между комнатами Алессандро и Леона. Тишина. Марко согнулся пополам от смеха. Маттео медленно прикрыл лицо ладонью: — Эта вилла проклята. Далия недоверчиво посмотрела на сестру: — Ты специально? — Клянусь, нет! — Я тебе не верю. Леон же выглядел человеком, который уже смирился со всеми бедствиями этого отпуска. Он только спокойно заметил: — Что ж. Теперь хотя бы будет проще следить, чтобы синьорина Риччи никого не убила ночью. Далия сладко улыбнулась: — Не волнуйтесь. Если я решу кого-то устранить, вы узнаете последним. Марко снова застонал от восторга: — Нет, серьёзно, я хочу записывать ваши диалоги. Алессандро, до этого молча наблюдавший за происходящим, неожиданно тихо усмехнулся. И Леон сразу заметил: Далия рядом с ним снова становится другой. Более закрытой. Сдержанной. Будто специально держит дистанцию. Это почему-то раздражало сильнее, чем должно было. К вечеру вещи были наконец разобраны. Вилла постепенно затихала после долгой дороги. Кто-то ушёл в душ. Кто-то устроился на террасе с вином. Из кухни доносились голоса Марко и Карло, спорящих о еде. А море шумело совсем близко. Было решено: сегодня — отдых и распаковка. А уже завтра они отправятся «навстречу приключениям», как слишком пафосно объявил Марко. Вилла наконец начала затихать. После дороги все расползлись кто куда: Марко оккупировал кухню вместе с Карло, Маттео ушёл кому-то звонить, Клео исчезла в спальне, а море за открытыми окнами шумело так спокойно, будто заранее издевалось над их будущими проблемами. Далия вышла в коридор с кружкой чая в руках. Сон не шёл. Она медленно направилась к террасе, но возле библиотеки неожиданно остановилась. Внутри горел свет. Алессандро сидел у окна с бокалом вина и телефоном в руках, лениво пролистывая что-то на экране. Без пиджака. С закатанными рукавами рубашки. Слишком расслабленный для человека, которого вся семья последние годы описывала как «идеального». Он поднял взгляд почти сразу. И несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. Не как бывшие. Не как близкие люди. А как двое, которые слишком много слышали друг о друге — и теперь наконец столкнулись вживую. — Не спится? — спокойно спросил он. Далия чуть приподняла кружку: — Видимо, чай в три часа ночи недостаточно убедительно намекает на это. Уголок его губ дрогнул. — Значит, слухи не врали. — Какие именно? — Что у Маттео сестра с характером. Она фыркнула: — А мне говорили, что ты ужасно скучный. — Жестоко. — Зато честно. Алессандро тихо усмехнулся. И Далия неожиданно отметила: голос у него приятнее, чем она представляла. Это раздражало. Потому что за последние пару лет она успела устать от: «Алессандро такой воспитанный», «Алессандро такой надёжный», «Алессандро идеальный вариант». Будто речь шла не о человеке, а о семейном инвестиционном проекте. Он кивнул на её кружку: — Чай? — Ты тоже собираешься анализировать мои привычки? — Нет. Просто пытаюсь поддержать разговор. — Смело. — Предупреждали, что ты кусачая. — Предупреждали, что ты зануда. Он неожиданно рассмеялся. Негромко. Красиво. И Далия мысленно закатила глаза. Прекрасно. Ещё и смеётся нормально. Алессандро внимательно посмотрел на неё: — Ты действительно работаешь в Швейцарии? — А ты действительно работаешь двадцать четыре часа в сутки? — Почти. — Тогда да. Действительно. Между ними снова повисла пауза. Но уже не такая напряжённая. Скорее…осторожная. Будто оба пытались понять, что делать с человеком, о котором столько слышали. Алессандро слегка качнул бокалом: — Странно. — Что именно? — Семьи столько лет пытались нас познакомить, будто мы обязаны друг другу понравиться. — У итальянских семей есть две любимые вещи: давление и драматизация. — С этим сложно спорить. Она наконец слабо улыбнулась. И именно в этот момент в конце коридора послышались шаги. Леон. Он остановился буквально на секунду, оценивая картину: ночной коридор, Далия, Алессандро, слишком спокойный разговор между людьми, которые познакомились только сегодня. И почему-то это ему сразу не понравилось. — Я не помешал? — ровно спросил он. Далия медленно повернула голову. И внезапно поняла, что спокойным этот отпуск действительно не будет. В библиотеке стало подозрительно тихо. Настолько, что шум моря за окнами вдруг начал казаться слишком громким. Алессандро спокойно перевёл взгляд на Леона: — Пока нет. Леон слегка кивнул, но уходить явно не собирался. Далия мысленно застонала. Прекрасно. Первый вечер. И уже начинается. Она устало сделала глоток чая: — Может, вы хотя бы в первый день не будете меряться уровнем тестостерона? Марко бы сейчас умер от счастья. Алессандро тихо усмехнулся: — Это он всегда такой дружелюбный? — Только когда кто-то разговаривает с тобой. — Лестно. Леон же смотрел исключительно на Далию. Спокойно. Слишком спокойно. И именно это настораживало. — Маттео тебя ищет, — произнёс он. — Врёшь. — Возможно. Уголок её губ дрогнул. Алессандро заметил это сразу. И почему-то именно это раздражило Леона ещё сильнее. Он облокотился плечом о дверной косяк: — Не думал, что библиотека станет самым популярным местом на вилле. — Мы обсуждали семейные травмы, — невозмутимо ответила Далия. — Уже? Быстро. — У нас талант. Алессандро слегка покрутил бокал в руке: — На самом деле мы обсуждали, как наши семьи слишком активно пытались нас познакомить. Леон на секунду замолчал. Совсем ненадолго. Но Далия всё равно заметила. И почему-то внутри сразу появилось странное чувство удовлетворения. Опасное чувство. — И к каким выводам пришли? — ровно спросил Леон. — Что итальянские семьи — это организованные преступные группировки, — тут же ответила Далия. — Справедливо. Алессандро снова усмехнулся, а потом неожиданно поднялся с кресла. Высокий. Спокойный. Слишком уверенный в себе. — Ладно. Я, пожалуй, спасу вас от своего общества. — Как благородно, — пробормотала Далия. Он остановился рядом с ней буквально на секунду. — Buonanotte, Dalia. И впервые за вечер произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус. Это почему-то выбило её из равновесия. Алессандро спокойно кивнул Леону и вышел в коридор. Тишина снова повисла между ними. Только теперь уже совсем другая. Леон медленно посмотрел на неё: — Значит, семейный кандидат. — Даже не начинай. — Я ничего не сказал. — Но подумал. — Возможно. Далия закатила глаза и направилась к выходу на террасу. Леон пошёл следом. Ночной воздух оказался прохладнее, чем она ожидала. Море шумело внизу, гирлянды мягко светились вдоль перил, а вилла за их спинами постепенно окончательно засыпала. — Он тебе нравится? — вдруг спросил Леон. Она резко повернула голову: — Что? — Алессандро. Далия несколько секунд смотрела на него, будто пыталась понять — он серьёзно сейчас это спрашивает? А потом неожиданно улыбнулась: — Ты ревнуешь человека, с которым я знакома часов пять? — Я просто люблю быть в курсе угроз. — О, тогда тебе стоит начать переживать из-за Марко. Он влюбляется в меня каждые двадцать минут. Леон тихо усмехнулся, будто ему было до нее дело.  И Далия вдруг поймала себя на мысли, что рядом с ним ей почему-то становится слишком легко дышать. А это уже было действительно как-то странно.