Пока не погаснут звезды

— О, вам понравится. — Когда ты так говоришь, мне хочется уехать обратно в город, — сразу заметила Клео. Марко только довольно ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула: — Неправда. В прошлый раз всем было весело. — В прошлый раз Томмазо три дня ни с кем не разговаривал, — напомнила София. — Это потому что вы все жулики. — Это потому что ты ужасно врёшь, — спокойно сказал Леон. — Наглая клевета. Далия медленно посмотрела на Марко поверх бокала: — Если ты сейчас скажешь «правда или действие», я уйду спать. — Нет. Я же не животное. — Пока звучит неубедительно. Карло рассмеялся: — Расслабься. Это просто карточная игра. — С Марко слово «просто» никогда не работает, — пробормотал Маттео. Марко сделал вид, будто глубоко оскорблён: — Вы все обо мне ужасного мнения. — Мы тебя знаем, — одновременно ответили Клео и Далия. За столом снова раздался смех. Далия невольно улыбнулась, наблюдая за этим хаосом. — Так, — хлопнул в ладони Марко, когда большая часть еды наконец исчезла со стола. — План такой: сейчас все помогают убрать, а потом перемещаемся в гостиную. — Почему это прозвучало как угроза? — вздохнула София. — Потому что рядом с Марко всё звучит как угроза, — спокойно ответил Алессандро. Марко проигнорировал это с истинным талантом человека, который привык раздражать окружающих: — И да, предупреждаю сразу — в игре всплывают secrets. — Тогда Леон точно проиграет, — лениво заметил Томмазо. — У него лицо человека, который скрывает как минимум вторую жизнь. — А у Далии лицо человека, который эту вторую жизнь может организовать, — тут же добавил Марко. — Спасибо, я польщена. — Не стоит. Это был не комплимент. — Тогда всё в порядке. Далия первой поднялась из-за стола. Совершенно спокойно взяла бокал вина, тарелку с фруктами и направилась в сторону гостиной. — А помогать не собираешься? — тут же донёсся голос Маттео. Она даже не обернулась: — Я приготовила вам ужин. Считаю, мой вклад в общество уже достаточный. Марко моментально одобрительно кивнул: — Вот это mindset. — Не поддерживай её, — устало бросил Маттео. Далия только фыркнула, медленно уходя из столовой: — Вы взрослые мужчины. Пару грязных тарелок не уменьшат вашего эго. Вообще-то замечание ей не понравилось.Не потому что её действительно заставляли помогать. Просто… Она и так полдня стояла на ногах, готовила на всю эту ораву, а колено уже снова начинало неприятно ныть. И сейчас ей хотелось ровно одного — сесть наконец нормально и не двигаться ближайший час. Поэтому Далия совершенно без угрызений совести ушла в гостиную. Устроилась в углу большого дивана, подтянула ноги, взяла виноград с тарелки и довольно выдохнула. Из кухни всё ещё доносились голоса, звук посуды и бесконечные споры о том, кто именно должен что-то убирать. — Марко, это не считается “помощью”, если ты просто ешь остатки! — Я предотвращаю порчу продуктов! Далия невольно усмехнулась, делая глоток вина. Через пару минут в гостиную зашла София, держа в руках колоду карт. — Умный человек, — заметила она, садясь рядом. — Я предпочитаю термин “опытный”. София тихо рассмеялась, оглядывая её с ног до головы: — Знаешь, я ожидала увидеть избалованную младшую сестру, про которую постоянно рассказывает Марко. Далия лениво приподняла бровь: — А увидела? — Человека, который приготовил ужин на десять человек с разбитым коленом и потом сбежал, чтобы не мыть посуду. — Balance. София снова рассмеялась: — Теперь понимаю, почему мужчины в этом доме ведут себя так странно. Далия медленно повернула к ней голову: — Прости? — О, пожалуйста. Я женщина. Я замечаю такие вещи быстрее вас. — София… — Я ничего не говорю. — Вот именно. Не говори. Но София только улыбнулась в бокал, явно думая совершенно о другом. Далия медленно сузила глаза: — Мне уже не нравится это выражение лица. София невинно отпила вина: — Какое именно? — Вот это. “Я всё поняла и теперь наблюдаю”. — Может, потому что я действительно всё поняла? — Ты буквально здесь двадцать минут. — Мне хватило. Далия закатила глаза, закидывая в рот виноград: — Вы все слишком любите придумывать себе драмы. — А вы все слишком плохо скрываете очевидное. — Ничего очевидного нет. София только усмехнулась, но спорить не стала. В этот момент из кухни донёсся голос Марко: — Я ОТКАЗЫВАЮСЬ МЫТЬ ЭТО! — Ты вообще ничего не мыл! — тут же рявкнул Маттео. — Я морально поддерживал процесс! Далия тихо рассмеялась, откидываясь на спинку дивана. Через пару минут в гостиную начали подтягиваться остальные. Карло принёс бутылки вина. Томмазо — какие-то снеки. Клео буквально рухнула рядом с Далией: — Я ненавижу вас всех. — Но особенно Марко? — уточнила Далия. — Всегда особенно Марко. Сам Марко появился последним, абсолютно довольный жизнью. — Хорошие новости: мы выжили. — К сожалению, — сухо добавил Алессандро, заходя следом. Леон молча прошёл в гостиную, сел в кресло напротив дивана и лениво посмотрел на Марко: — Ну? Что за игра? И вот тут Марко улыбнулся. Очень нехорошо. — О, вам понравится. — Опять звучит как угроза, - пробормотала Клео. Марко поставил на стол коробку с картами.Леон тем временем посмотрел на коробку, потом очень медленно перевёл взгляд на Марко: — Подожди. Ты же обещал, что это не будет “правда или действие”. — А это и не “правда или действие”, — невозмутимо ответил Марко. — Тогда почему звучит ещё хуже? — Потому что я организатор. — Вот именно это и настораживает, — пробормотала Клео и тут же выпрямилась на диване: — Нет. Нет-нет. Я помню твоё “невинное развлечение” на прошлой свадьбе. Марко моментально возмутился: — Это было весело! — Томмазо после этого расстался с девушкой. — Потому что она изменяла ему! — Но узнал он это через твою идиотскую игру! — Зато эффективно. София уже откровенно смеялась, наблюдая за этим хаосом. Леон устало потёр переносицу: — Я уже жалею, что остался на вилле. — Поздно, — довольно сообщил Марко. — Теперь вы все в моей власти. — Dio mio… — простонала Далия, откидывая голову на спинку дивана. — Почему никто не остановил его раньше? — Мы пытались, — спокойно ответил Карло. — Но он, к сожалению, живучий. Марко театрально приложил руку к сердцу: — Вы все ужасные люди. — И всё равно лучше тебя, — лениво бросил Алессандро. Марко показал ему средний палец, не отрывая улыбки. — Ладно, — вздохнула Клео. —Объясняй правила, маньяк. Марко довольно придвинул коробку ближе: — Всё просто. Тянете карту — выполняете задание или отвечаете на вопрос. Далия резко посмотрела на него: — Это literally “правда или действие”. — Нет. Тут красивые карточки. — Ты отвратительный человек. — Но харизматичный. — Нет, просто отвратительный. — Я принимаю только конструктивную критику. — Тогда исчезни, — предложил Маттео. — Грубость в этом доме процветает. Марко совершенно довольно перемешал колоду карт, словно действительно собирался устроить вечер века. Все постепенно расселись удобнее. Клео устроилась на полу у дивана. Карло и Томмазо заняли кресла. София сразу забрала себе плед, будто знала, что вечер затянется. Леон сидел чуть в стороне, лениво облокотившись на подлокотник кресла, и выглядел человеком, который уже заранее устал. Алессандро расположился напротив дивана, слишком спокойный внешне, но почему-то всё ещё раздражённый. Особенно когда Далия смеялась. Особенно когда рядом сидел Леон. Марко тем временем поднял палец вверх: — Итак. Первое правило — никто не врёт. — Тогда ты вылетаешь первым, — сухо заметила София. — Несправедливо. — Зато честно. Марко проигнорировал это с достоинством человека, которого невозможно смутить: — Второе правило — никто не обижается. Далия сразу подняла бровь: — Уже звучит как плохая идея. — И третье правило… если кто-то отказывается отвечать — пьёт. — А вот это уже похоже на итальянскую семейную терапию, — пробормотал Леон. — Именно! Марко радостно ткнул в него пальцем: — Видите? Он понял концепцию. — Я понял, что ты опасен для общества. Марко довольно улыбнулся и наконец вытянул первую карту. — Начнём с чего-нибудь лёгкого. Все сразу напряглись. — Почему все так испугались? — возмутился он. — Потому что мы тебя знаем, — одновременно ответили Клео и Далия. Марко демонстративно закатил глаза, а потом прочитал: — “Кто из присутствующих раздражает тебя больше всего?” — О, прекрасно, — устало пробормотала София. Марко довольно оглядел комнату: - Ну что, кто первым хочет разрушить дружескую атмосферу? Повисла короткая тишина. Все одновременно начали оглядываться друг на друга, будто пытаясь морально подготовиться к катастрофе. А потом Далия совершенно спокойно взяла бокал: — Марко. — Это было слишком легко, — возмутился он. — Ты буквально построил игру на том, чтобы испортить людям психику. — Это называется entertainment. — Это называется проблемы с контролем. Томмазо тихо рассмеялся: — Ладно, она права. — Предатели, кругом предатели… Марко трагично покачал головой, но потом ткнул пальцем в Леона: — Хорошо. А ты? Леон даже не задумался: — Ты. — Да вы сговорились! — Нет, ты действительно раздражаешь, — спокойно добавил Алессандро. — Ого. Даже ты? — Особенно я. Все сразу рассмеялись, а Марко приложил руку к сердцу: — Это bullying. — Это коллективная правда, — лениво заметила София. Марко обречённо сделал глоток вина: — Ладно. Я понял. Меня здесь не ценят. — Наконец-то до него дошло, — пробормотала Клео. Марко тут же ткнул пальцем в неё: — А вот это уже личная атака. — Ты начал первым лет десять назад. Пока все спорили, Далия невольно поймала взгляд Леона. Он чуть улыбался, наблюдая за этим хаосом. Не привычной усмешкой. А почти по-настоящему. И это почему-то снова заставило её задержать взгляд дольше, чем стоило. Марко тем временем уже тянул следующую карту. — О, а вот это интересно… — Нет, — сразу сказала Далия. — Я ещё не прочитал. — Мне уже не нравится твой голос. Марко расплылся в мерзко довольной улыбке: — “С кем из присутствующих ты бы точно не смог жить вместе?” — Dio mio… — простонала Клео. — Это игра или способ разрушить отношения? — устало спросил Карло. — Да, — довольно ответил Марко. София уже смеялась, уткнувшись в бокал. Томмазо лениво оглядел комнату: — Ну, Марко отпадает. С ним никто не выживет дольше двух дней. — Это ужасно обидно. — Но честно, — спокойно добавил Леон. — Я вас всех ненавижу. — Неправда, — заметила Далия. — Ты слишком любишь внимание для ненависти. Марко прищурился: — Опасная женщина. — Ты повторяешь это уже третий раз за вечер. — Потому что это правда. Алессандро молча сделал глоток вина, глядя куда-то в сторону. И почему-то именно сейчас он особенно отчётливо понял, что ему совершенно не нравится, как легко Далия смеётся рядом с Леоном. Марко тем временем уже снова потянулся к колоде. — Так, раз вы все такие разговорчивые, идём дальше. — Ты получаешь от этого слишком много удовольствия, — заметила София. — Потому что я художник хаоса. — Ты просто проблема. — Но харизматичная проблема. — Нет, просто проблема, — устало поправила Клео. Все снова рассмеялись, а Марко наконец вытянул новую карту. И почти сразу довольно расплылся в улыбке. — О нет, — сразу сказала Далия. — Я вижу это лицо. — “Кто из присутствующих производит совершенно неправильное первое впечатление?” — Это точно Леон, — моментально заявил Томмазо. — Согласна, — кивнула София. — Сначала кажется, что он хочет тебя убить. Леон лениво поднял взгляд: — А потом? — А потом оказывается, что ты просто всё время раздражён. — Намного лучше, конечно. — Зато честно. Маттео усмехнулся, делая глоток вина: — Нет, это всё-таки Далия. Она резко повернула голову: — Excuse me? — На свадьбе половина людей решила, что ты высокомерная. — А потом она начала разговаривать, — довольно вставил Марко. — И стало хуже? — прищурилась Далия. — И стало понятно, что ты просто саркастичная заноза. — Как мило. Спасибо, семья. Клео тихо рассмеялась: — Нет, он прав. Сначала ты производишь впечатление человека, который всех ненавидит. — А потом? — А потом оказывается, что ты просто очень выборочно терпишь людей. — Это вообще-то нормальное качество. — Для тебя — да. Марко вдруг резко повернулся к Алессандро: — А ты что думаешь? И вот тут стало чуть тише. Потому что Алессандро слишком долго молчал. Он медленно поставил бокал на стол, глядя прямо на Далию. — Первое впечатление действительно было неправильным. Она чуть приподняла бровь: — И каким же? — Мне показалось, что ты слишком избалованная, слишком холодная и слишком привыкла, что все вокруг делают то, что ты хочешь. В гостиной стало заметно тише. Но Алессандро продолжил совершенно спокойно: — А потом оказалось, что ты упрямая настолько, что готова разбить колено об камень, лишь бы что-то доказать. Далия замерла на секунду. Марко даже перестал улыбаться. А Леон медленно поднял взгляд на Алессандро, слишком внимательно наблюдая за ним. — Это был surprisingly нормальный ответ, — осторожно заметила София, пытаясь разрядить атмосферу. — Да, слишком взрослый для этой комнаты, — пробормотал Карло. Но напряжение всё равно осталось. Потому что почему-то всем показалось, что Алессандро сейчас говорил совсем не про первое впечатление. Далия несколько секунд молчала, глядя на Алессандро. Слишком спокойно внешне. Но внутри что-то неприятно дрогнуло. Потому что его слова прозвучали… слишком честно. И это почему-то смущало сильнее, чем очередная колкость. Она первой отвела взгляд, делая глоток вина: — Какой глубокий психологический анализ. Марко мгновенно ожил: — О-о-о, в комнате снова напряжение. — Марко, — одновременно бросили Клео и Маттео. — Что? Я просто озвучиваю очевидное. — Ты буквально худший человек для таких игр, — пробормотала София. — Зато самый интересный. Томмазо лениво потянулся за бутылкой вина: — Нет, но серьёзно. Сейчас это прозвучало так, будто Алессандро писал о ней дипломную работу. — Не драматизируй, — спокойно ответил тот. Но Леон почему-то тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от бокала: — Слишком поздно для этой просьбы. Алессандро перевёл на него взгляд. И снова стало чуть тише. Далия моментально это почувствовала. И ей это совершенно не понравилось. Потому что атмосфера начинала становиться слишком странной. Слишком… личной. Она резко поставила бокал на стол: — Ладно. Следующий вопрос. Марко тут же довольно закивал: — Вот! Мне нравится этот боевой настрой. — Мне нравится выживание. — Почти одно и то же. Он снова вытянул карту, пробежался глазами по тексту и расплылся в абсолютно мерзкой улыбке: — О нет. Вот это уже dangerous. — Если ты сейчас так улыбаешься, значит вопрос ужасный, — сразу сказала Клео. — “Кто из присутствующих больше всего изменился за последний год?” На этот раз тишина была уже другой. Более спокойной. Не такой колючей. Маттео первым посмотрел на Далию. И неожиданно мягко усмехнулся: — Она. Далия нахмурилась: — Это сейчас прозвучало подозрительно эмоционально. — Потому что это правда. Он пожал плечами, будто сам не хотел говорить это вслух: — Год назад ты бы психанула, если бы пришлось готовить ужин на такую толпу. — Год назад я бы вообще не оказалась на этой вилле. — Вот именно. Клео тихо улыбнулась: — Ты стала спокойнее. Марко тут же фыркнул: — Не преувеличивай. — Замолчи, — бросили ему сразу три голоса. Все рассмеялись. Но Далия вдруг поймала себя на том, что ей странно слышать это всё. Потому что она сама не заметила, как изменилась. Снова смех. Снова перебивания. И где-то между этими разговорами, шутками и вечным хаосом Далия вдруг поймала взгляд Леона. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы почему-то стало чуть труднее дышать. Постепенно игра начала набирать обороты. Сначала всё было безобидно: шутки, подколы, старые истории, над которыми все уже смеялись по сотому кругу. Но чем больше пустело бутылок на столе, тем опаснее становились вопросы. И тем честнее — ответы. — Нет, подожди, — София уже задыхалась от смеха. — Ты серьёзно встречался одновременно с двумя подругами? Томмазо возмущённо поднял руки: — Технически между ними было три дня! — Мужчины literally живут без страха, — пробормотала Клео. — Поэтому мы и умираем раньше, — спокойно заметил Леон. Марко уже лежал поперёк дивана, совершенно довольный хаосом, который сам же и создал. — Ладно,теперь будет интересно. — Каждый раз, когда ты это говоришь, кому-то становится плохо, — вздохнул Карло. Марко вытянул новую карту и резко оживился: — О-о-о…Все сразу напряглись. — “Кто из присутствующих нравится тебе больше, чем стоило бы?” В комнате повисло слишком выразительное молчание. — Нет, — сразу сказала Далия. — Да, — мгновенно ответил Марко. — Я literally ещё ничего не сделала. — Но уже нервничаешь. Это suspicious. — Это instinct of survival. Томмазо уже смеялся,глядя на лица окружающих: — Dio mio… сейчас кто-то умрёт. — Или начнётся драка, — спокойно добавил Алессандро. — Или и то и другое, — поддержал Карло. Марко обвёл комнату абсолютно довольным взглядом: — Кто первый? Никто не спешил отвечать. София демонстративно отпила вина. Клео резко заинтересовалась подушкой рядом. Маттео вообще посмотрел в потолок, будто хотел покинуть своё тело. А потом Марко слишком медленно улыбнулся: — Леон? Далия резко подняла голову. Леон несколько секунд молча смотрел на Марко. Спокойно. Слишком спокойно. — Ты реально хочешь умереть сегодня? — лениво уточнил он. — Уход от ответа засчитан. — Нет, это угроза. — Even better. Напряжение стало почти осязаемым. Марко уже буквально светился от счастья, глядя то на Леона, то на Далию. — Ну же, — довольно протянул он. — Мы ждём. Леон несколько секунд молча смотрел на него, а потом совершенно спокойно взял со стола стопку и выпил её залпом. Без единого слова. Гостиная взорвалась криками. — О-о-о-о! — Это suspicious as hell! — Я так и знал! Марко вообще выглядел человеком, который сейчас умрёт от счастья. А Далия… Далия молча потянулась к своей стопке. И тоже выпила. Теперь уже заорали вообще все. — Нет, вы издеваетесь?! — Это уже слишком obvious! — Dio mio… Клео закрыла лицо руками, смеясь. Маттео выглядел человеком, который прямо сейчас хочет выбросить всех из дома. А Леон только устало прикрыл глаза, будто уже сожалел обо всех жизненных решениях. — Вы ужасные люди, — спокойно сообщил он. — Но правые! — победно заявил Марко. — Пока ещё нет, — неожиданно спокойно сказала Далия, ставя пустую стопку на стол. И почему-то именно после этой фразы атмосфера стала ещё напряжённее. Клео быстро попыталась перевести всё в шутку: — Ладно, следующий вопрос, пока тут никто не начал выяснять отношения. Карло тут же вытянул карту. Прочитал. И сразу довольно усмехнулся. — “С кем из присутствующих ты бы смог прожить всю жизнь?” — О, ну это easy, — тут же сказала Клео, даже не думая. — Карло. Он усмехнулся, притягивая её ближе к себе: — Правильный ответ. — Фу, вы женаты, вам нельзя участвовать, — возмутился Марко. — Завидуй молча. После этого отвечать пришлось уже всем. София назвала Клео, объяснив, что “хотя бы кто-то в этом доме умеет думать”. Томмазо после пяти минут драматичных страданий выбрал Карло. Маттео неожиданно сказал Леона: — Он хотя бы молчит иногда. — Это сейчас был комплимент? — лениво уточнил Леон. — Не привыкай. Даже Алессандро усмехнулся. Но чем дальше, тем более личными становились вопросы. И напряжение снова начало медленно расти. Очередную карту вытянул Алессандро. Очередную карту вытянул Алессандро. Пробежался взглядом по тексту, а потом почему-то даже не посмотрел на карточку второй раз. Сразу перевёл взгляд на Далию. Слишком прямой. Слишком внимательный. — Интересно, — медленно произнёс он. — Кто тебя так обидел, что ты теперь на всех мужчин смотришь, будто они заранее в чём-то виноваты? В комнате мгновенно стало тише. Далия медленно подняла на него глаза. Её лицо всё ещё оставалось спокойным, но только внешне. — Это сейчас был вопрос? — холодно уточнила она. — Это было наблюдение. — Очень самоуверенное наблюдение. Алессандро чуть усмехнулся: — Разве нет? Она ничего не ответила. Только крепче сжала пальцами бокал. Но Алессандро почему-то не остановился. Наоборот. Будто специально давил дальше. — Ты все эти дни огрызаешься, держишь дистанцию, а потом делаешь вид, что никого к себе не подпускаешь просто ради развлечения. Марко уже перестал улыбаться. Маттео резко напрягся: — Alessandro— Но тот даже не посмотрел на него. Он всё ещё смотрел только на Далию. — Так кто? Что за парень сумел так всё испортить? И вот теперь это прозвучало слишком жёстко. Слишком лично. Слишком в лоб. Лука. В голове вспыхнуло всё сразу: его голос, ложь, то отвратительное чувство, когда тебя предали, а потом выставили виноватой за собственную боль. Далия резко отвела взгляд. И это движение почему-то оказалось красноречивее любого ответа. Алессандро это тоже заметил. Но вместо того чтобы остановиться, тихо усмехнулся: — Значит, всё-таки был кто-то. — Хватит, — резко бросил Маттео. В комнате стало тяжело дышать от напряжения. Клео уже смотрела на Алессандро почти враждебно. Леон молчал, но взгляд у него стал опасно холодным. А Далия… Далия молча взяла стопку со стола и выпила её залпом. До дна. Поставила обратно чуть громче, чем нужно. Поднялась. Ни на кого не глядя. И молча пошла к лестнице, слегка прихрамывая. Не сказав ни слова. И почему-то никто не попытался её остановить. Маттео смотрел на дверь, за которой исчезла сестра, и чувствовал, как внутри медленно закипает злость. Нет. Ярость. И вот за этого человека бабушка собиралась выдать Далию? Серьёзно? Он сжал челюсть так сильно, что заболели скулы. Потому что Маттео знал то, чего остальные до конца не понимали. После истории с Лукой Далия держалась из последних сил. Она рассказала брату всё: как годами верила в их связь, как защищала его перед семьёй, как строила в голове будущее, и как случайно услышала разговор, в котором поняла, что её просто использовали. Маттео тогда едва не сорвался и не поехал ломать Луке лицо. И сейчас слова Алессандро ударили ровно по той же ране. Марко тяжело выдохнул: — Matteo… — Не начинай. Его голос прозвучал слишком жёстко. Даже Клео напряглась. А Леон впервые понял: дело не просто в неудачной шутке. Тут было что-то глубже. Что-то болезненное. Маттео резко поднялся из-за стола и через несколько минут на кухне послышался шум холодильника. Он знал Далию слишком хорошо. В детстве всё решалось просто: разбитые коленки, слёзы, ссоры с бабушкой — и огромное ведро её любимого фисташкового мороженого. Это работало почти всегда. Маттео взял мороженое и поднялся наверх. Остановился у её двери. Постучал. Тишина. Потом тихий голос: — Matteo… пожалуйста, не сейчас. Он прислонился лбом к двери. — Fiorellino. — Я хочу побыть одна. — Я принёс тяжёлую артиллерию. С другой стороны послышался очень тихий смешок. Но грустный. Уставший. — Даже мороженое не поможет. И вот тогда Маттео стало по-настоящему не по себе. Потому что мороженое помогало всегда. Он ещё несколько секунд постоял у двери. Потом всё-таки тихо сказал: — Я рядом, ладно? — Я знаю. И это прозвучало так, будто она держится только на этом знании. Когда Маттео вернулся в гостиную с нетронутым ведром мороженого в руках, разговоры за столом окончательно стихли. Марко первым понял. И сразу помрачнел. Клео медленно отвела взгляд. Даже Карло перестал шутить. Маттео всё ещё смотрел в сторону лестницы, по которой ушла Далия. С таким выражением лица, будто мысленно уже решал, кого именно убить первым. В гостиной повисла тяжёлая тишина. Даже Марко больше не шутил. Леон молча наблюдал за всеми. Он не знал всей истории. Не понимал деталей. Но прекрасно чувствовал: это было гораздо серьёзнее, чем просто неудачный вопрос. Первым тишину всё-таки нарушил Марко: — Ну… поздравляю, Alessandro. Ты официально испортил вечер. — Marco, — тихо предупредила Клео. — Нет, я серьёзно. Это сейчас было очень плохо. Алессандро медленно выдохнул, проводя рукой по волосам.Раздражённо. Будто сам злился на происходящее. — Я не хотел её задеть. Маттео коротко усмехнулся. Без капли веселья. — Но задел. И вот этот слишком спокойный голос понравился всем ещё меньше. Марко сразу отвёл взгляд. Карло тоже напрягся. Потому что все здесь слишком хорошо знали: когда Маттео Риччи начинает говорить вот так спокойно — значит, он уже на грани. Алессандро нахмурился: — Я просто задал вопрос. — Нет, — резко ответил Маттео. — Ты начал давить. Тишина снова стала тяжелее. Алессандро тоже начал раздражаться: — Потому что она всё время строит из себя человека, которому вообще никто не нужен. — А тебя это почему так задевает? — холодно спросила Клео. Он ничего не ответил. И это почему-то только ухудшило ситуацию. Маттео устало провёл рукой по лицу: — Ты сказал это человеку, который несколько дней назад узнал, что парень, которого она любила почти всю свою жизнь, никогда не воспринимал её всерьёз. В комнате стало тихо настолько, что было слышно море за окнами. Даже Леон едва заметно напрягся. Алессандро нахмурился сильнее: — В смысле “всю жизнь”? Марко невесело усмехнулся: — Лука был рядом с ней ещё со школы. Маттео смотрел в пол, будто ему самому было противно всё это рассказывать. — Они выросли вместе. Постоянно общались. Даже когда Dal уехала учиться — они всё равно созванивались почти каждый день. Клео тихо добавила: — Она была уверена, что у них всё взаимно. — Потому что он позволял ей так думать, — жёстко сказал Маттео. Леон молча слушал. Теперь слишком многое начинало складываться. Эта колючесть. Резкость. То, как Далия мгновенно закрывалась, если разговор становился слишком личным. Маттео продолжил уже тише: — Вся семья была против этого парня. Nonna его терпеть не могла. Отец тоже. Все говорили ей, что Лука её не стоит. Он невесело усмехнулся: — А Далия упрямилась. Защищала его. Ссорилась с семьёй из-за него. Клео слабо улыбнулась: — Потому что если Dal любит — то до конца. И почему-то после этой фразы всем стало ещё тяжелее. Алессандро медленно отвёл взгляд. — И что случилось? Марко тихо выругался себе под нос. Потому что продолжение истории знали все. Маттео несколько секунд молчал, а потом всё-таки ответил: — За день до свадьбы Клео она решила сделать ему сюрприз. Клео прикрыла глаза. А Маттео продолжил уже совсем тихо: — И случайно услышала разговор. В котором стало понятно, что никакой “их истории” для него никогда не существовало. Он сжал челюсть. — Ему просто нравилось, что рядом всегда есть дочь семьи Риччи, которая его любит. Алессандро медленно прикрыл глаза. Теперь реакция Далии переставала казаться ему “слишком резкой”. А Маттео вдруг невесело усмехнулся: — И знаешь, что самое страшное? Он поднял взгляд на Алессандро. — После этого она всё равно пришла на свадьбу. Улыбалась. Танцевала. Смеялась. Клео тихо отвела взгляд. А Маттео закончил уже совсем тихо: — Потому что Dal ненавидит показывать, насколько ей больно.