На встречу прошлому
30 мая 2026 г., 16:13
Утро наступило слишком быстро.
Кира проснулась резко. Будто вынырнула из воды. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок и пытаясь понять, почему сердце так бешено колотится.
А потом воспоминания вернулись сразу.
Прокат. Слезы Эмбер. Поцелуй. Макс.
— Господи. — Кира резко закрыла лицо руками.
Это не могло происходить на самом деле.
Но вкус мятной жвачки Эмбер на губах говорил об обратном.
Телефон на тумбочке снова завибрировал.
Сообщение от Пети.
«Поднимай свою чемпионскую жопу и иди завтракать.»
Следом еще одно:
«И не делай вид что ты спишь. Я видел что ты была онлайн в 4 утра.»
Кира невольно фыркнула. Идиот. Она медленно села на кровати и поморщилась.
Голова тяжелая. Глаза опухшие.
Эмоционально — вообще катастрофа.
И это все перед произвольной программой.
Гениально.
Телефон снова загорелся. На этот раз Макс.
Сообщение.
«Доброе утро. Ты вчера пропала.»
В груди неприятно кольнуло чувство вины.
Кира долго смотрела на экран, прежде чем ответить: «Извини. Уснула после проката.»
Ответ пришел почти сразу.
«Горжусь тобой, малышка.»
И от этого стало только хуже. Потому что Макс был хорошим. Очень. А она…
Кира резко отложила телефон и встала с кровати. Хватит. Сейчас ей нужно думать не об Эмбер. Не о поцелуе. Не о своих разрушенных чувствах. А о произвольной.
Олимпиада все еще продолжалась.
Столовая олимпийской деревни гудела голосами спортсменов. Кира шла между столами с кофе в руках, почти не замечая никого вокруг. Пока не услышала знакомый голос.
— О, живая.
Петя махнул ей рукой. Рядом с ним сидела Адель, листая что-то в телефоне.
— Выглядишь ужасно, — добавил Петя.
— Спасибо.
— Обращайся.
Кира села рядом и устало отпила кофе.
Адель внимательно посмотрела на нее.
Слишком внимательно.
— Ты плакала?
— Нет.
Петя сразу заржал.
— Господи, вы обе вообще умеете врать?
Кира пнула его ногой под столом.
— Отвали.
— Так-так… значит, что-то все-таки случилось.
— Ничего не случилось.
— Ага. А я чемпион Италии по керлингу.
Адель вдруг медленно прищурилась.
— Подожди…
Кира напряглась. Нет. Только не это.
— Вы поговорили с Эмбер?
Петя резко замолчал и уставился на Киру так, будто только что пропустил лучший сериал года.
— ЧТООО?!
— Адель!
— О БОЖЕ ВЫ ПОГОВОРИЛИ?!
— Тише ты!
Но было поздно. Потому что именно в этот момент за соседний стол сели американцы.
И среди них была Эмбер.
Кира моментально замерла. Черт.
Эмбер тоже сразу заметила ее. И воздух будто снова стал слишком тяжелым.
На секунду весь шум столовой просто исчез.
Остались только они.
Взгляд Эмбер медленно скользнул по лицу Киры. И Кира увидела: она тоже почти не спала.
Под глазами легли тени. Волосы собраны кое-как. Но хуже всего были глаза.
Слишком мягкие, когда смотрели на Киру.
А потом рядом с Эмбер села Алиса.
И реальность резко ударила обратно.
Кира сразу отвела взгляд.
Петя медленно повернулся к ней.
— О мой бог.
— Даже не начинай.
— Вы точно целовались.
Кира чуть не подавилась кофе.
Адель вытаращила глаза.
— ЧТО?!
— ПЕТЯ!
Но тот уже выглядел абсолютно счастливым.
— Я знал. Я знал.
Кира закрыла лицо ладонью.
— Я вас ненавижу.
— Нет, ты ненавидишь себя, потому что все еще любишь блондинку через три стола отсюда.
— Петр!
— Окей-окей, молчу.
Но улыбаться он не перестал. Кира тяжело выдохнула и рискнула снова посмотреть в сторону американцев. Большая ошибка.
Потому что Эмбер опять смотрела на нее.
И не отводила взгляд. Алиса что-то говорила ей, Илья смеялся рядом, кто-то обсуждал оценки после короткой. Но Эмбер будто не слышала ничего вокруг. Только Киру.
Сердце снова предательски дрогнуло.
Кира резко опустила взгляд в чашку с кофе.
Потому что если продолжит смотреть на Эмбер — точно сойдет с ума.
— Ты немного покраснела, — с восторгом прошептал Петя.
— Я тебя убью.
— Нет, ты сначала разберешься со своей бывшей, а потом уже убьешь меня.
Адель перевела взгляд с Киры на Эмбер и обратно.И медленно выдохнула:
— О боже… между вами реально что-то произошло.
— Ничего не произошло.
— Вы целовались? — прямо спросила Адель.
Кира подавилась кофе.
Петя победно ударил ладонью по столу.
— ДА.
— ПЕТЯ!
Но оба уже смотрели на нее с таким выражением лица, что отрицать дальше было бессмысленно.Кира закрыла глаза.
— Я ненавижу вас обоих.
— Значит, да, — довольно сказала Адель.
— Это был плохой момент.
— Обычно люди после фразы «это был плохой момент» не выглядят так, будто готовы написать альбом про разбитое сердце.
Кира уронила голову на руки. Господи.
Почему друзья вообще существуют?
Петя вдруг перестал смеяться.
— Эй.
Она нехотя подняла голову. Он смотрел уже серьезно.
— Ты как?
И этот простой вопрос неожиданно оказался самым сложным. Потому что Кира правда не знала. Она была счастлива? Зла? Напугана?
Все сразу.
— Я не понимаю, что происходит, — тихо призналась она.
Адель сразу смягчилась.
— Ты все еще любишь ее?
Кира молчала слишком долго. И это уже было ответом. Петя тихо выдохнул. Кира нервно усмехнулась.
— Очень помогла, спасибо.
— Нет, я просто… — он провел рукой по волосам.
— А Макс?
Чувство вины снова ударило под ребра. Сильно. Больно.
— Макс хороший.
— Это не ответ, — тихо сказала Адель.
И Кира снова замолчала. Потому что все ответы были слишком страшными.
Спустя пару секунд Петя осторожно кивнул в сторону американского стола.
— Она сейчас прожжет в тебе дыру взглядом.
Кира автоматически подняла голову. И сразу встретилась глазами с Эмбер. Опять.
Та быстро отвела взгляд только когда заметила, что Кира поймала ее. Но было поздно.
Кира все увидела. Эту надежду. Осторожность. И что-то почти болезненно нежное. Господи. Это катастрофа.
— Я пойду, — резко сказала Кира, поднимаясь.
— Куда?
— Кататься.
— В семь утра?
— Да.
Петя усмехнулся.
— Ага. Конечно. Совсем не убегаешь от чувств.
Кира показала ему средний палец и быстро пошла к выходу. Она чувствовала взгляд Эмбер спиной почти до самой двери.
Лед встретил привычным холодом.
И это было единственное место, где Кира обычно могла нормально дышать.
Почти пустая тренировочная арена успокаивала. Только звук лезвий по льду.
Музыка где-то вдали. И ничего больше.
Никаких сложных разговоров. Никаких чувств.
Кира медленно выехала на середину площадки и закрыла глаза. Нужно собраться.
Произвольная уже скоро. Нельзя развалиться сейчас. Она сделала несколько глубоких вдохов и начала разминку.
Шаги. Скольжение. Заход на прыжок.
Четверной флип — чисто. Кира коротко выдохнула.
— Хорошо.
Еще раз.
Она зашла на каскад. Четверной тулуп — тройной риттбергер. Выезд немного дернулся. Черт.
Мысли снова полезли не туда. Поцелуй Эмбер. Ее руки. Ее голос: «Я до сих пор люблю тебя.»
Кира раздраженно остановилась возле борта.
Соберись. Но тело будто не слушалось.
Она снова разогналась и зашла на тройной аксель.
Прыжок получился высоким. Но приземление — грязным. Кира едва удержалась на ногах.
— Не похоже на тебя.
Она резко обернулась. Эмбер стояла у входа на лед. В серой тренировочной кофте сборной США и с коньками на плече.
Сердце сразу пропустило удар.
Почему она везде? Кира быстро отвернулась.
— Ты меня преследуешь?
Эмбер невольно усмехнулась.
— Вообще-то это олимпийский каток. У меня тоже тренировка.
И, к сожалению, логично. Кира ничего не ответила и снова оттолкнулась ото льда.
Но теперь чувствовать присутствие Эмбер было невозможно остро. Она буквально ощущала ее взгляд.Каждое движение.
Каждый вдох.
Эмбер медленно вышла на лед с другой стороны площадки. Несколько секунд они катались молча.Как будто снова вернулись в прошлое. Только теперь между ними было слишком много невысказанного.
Кира пыталась сосредоточиться на дорожке шагов, когда вдруг услышала знакомый звук падения. Резкий. Болезненный. Она мгновенно обернулась.
Эмбер сидела на льду, болезненно морщась и держась за запястье. Кира даже не подумала прежде чем рвануть к ней.
— Ты как?!
Эмбер подняла на нее удивленный взгляд.
И на секунду обе замерли, слишком близко друг к другу посреди пустого льда.
— Я в порядке, — тихо выдохнула Эмбер, хотя по лицу было видно обратное.
Кира тут же опустилась рядом на колено.
— Ты держишься за руку не потому что «в порядке».
— Это просто неудачное падение.
— Дай посмотреть.
Эмбер несколько секунд молчала. Потом все же осторожно протянула руку. Кира аккуратно коснулась ее запястья, и Эмбер сразу едва заметно вздрогнула. Не от боли.
И обе это поняли. Воздух между ними снова стал слишком тяжелым.
— Больно здесь? — тихо спросила Кира, осторожно нажимая чуть выше кисти.
Эмбер поморщилась.
— Немного.
— Это «немного» или фигуристское «немного»?
Эмбер невольно усмехнулась.
— Второе.
Кира закатила глаза.
— Господи, вы все одинаковые.
— Ты тоже фигуристка.
— Именно поэтому знаю, что вы врете как дышите.
Эмбер тихо засмеялась. И Кира замерла.
Потому что не слышала этот смех слишком давно. Легкий. Теплый. Настоящий.
Не нервный и не сломанный, как вчера.
Что-то внутри болезненно сжалось.
Эмбер заметила, как Кира смотрит на нее, и улыбка медленно исчезла. Снова это напряжение. Снова слишком много чувств в одном взгляде.
— Спасибо, что подъехала, — тихо сказала Эмбер.
Кира тут же отвела глаза.
— Я бы к любому подъехала.
Ложь. И обе это понимали.
Эмбер ничего не ответила. Только продолжала смотреть на нее так, что у Киры снова начинало сбиваться дыхание.
— Тебе лучше сходить к врачу, — тихо сказала Кира, отпуская ее руку. — Перед произвольной лучше не рисковать.
Эмбер медленно кивнула. Но не двигалась.
И Кира вдруг слишком остро осознала:
они сидят почти вплотную друг к другу посреди пустого катка в абсолютной тишине.
Как раньше. Боже.
— Ты плохо спала, — вдруг сказала Эмбер.
Кира усмехнулась.
— А ты будто хорошо.
— нет.
Несколько секунд они молчали. Потом Эмбер осторожно спросила:
— Ты жалеешь?
Сердце моментально сорвалось вниз. Кира знала, о чем речь. О поцелуе.
Она нервно сглотнула и отвела взгляд на лед.
— Не усложняй.
— Я просто спросила.
— А я просто не хочу отвечать.
Эмбер грустно усмехнулась.
— Значит, жалеешь.
— Я этого не сказала.
— Но и не сказала обратное.
Кира раздраженно выдохнула и резко поднялась на ноги.
— Эмбер.
— Ладно, прости.
Та тоже медленно поднялась, держась за борт.
— Я не хочу давить на тебя.
Кира смотрела на нее несколько секунд.
И ненавидела, насколько разбитой та выглядела даже сейчас.
Без макияжа. С растрепанными волосами.
Уставшая после провала. Но все равно красивая до невозможности.
— Ты должна сейчас думать не обо мне, — тихо сказала Кира. — А о произвольной.
Эмбер медленно кивнула.
— Знаю.
— Тогда зачем ты смотришь на меня так, будто мир заканчивается?
Этот вопрос вырвался раньше, чем Кира успела подумать. Эмбер замерла. А потом тихо ответила:
— Потому что для меня он почти закончился три года назад.
И вот тут сердце Киры окончательно перестало справляться. Она резко отвернулась. Нет. Нет-нет. Нельзя снова в это падать.
— Не говори такие вещи.
— Почему? Потому что они правдивые?
Кира ничего не ответила. Потому что боялась: если сейчас снова посмотрит на Эмбер — сорвется окончательно.
Поэтому она просто отъехала к центру льда.Быстро. Почти сбегая.
Но даже спиной чувствовала взгляд Эмбер.
И это было хуже всего.
Кира остановилась в центре льда и заставила себя глубоко вдохнуть.
— Соберись! Это тренировка. Обычная тренировка. Не место для эмоционального срыва.
Но сердце все равно колотилось слишком быстро. Потому что Эмбер стояла всего в нескольких метрах. И снова говорила вещи, после которых Кира переставала нормально думать.
Она резко толкнулась вперед, набирая скорость. Шаги. Заход. Четверной Лутц.Чисто.
Еще один круг. Каскад.
Четверной флип — тройной риттбергер.
Потом, четверной сальхов. И еще четверной тулуп.
На выезде немного качнуло, но Кира удержалась. Нормально.
Хотя внутри все вообще не нормально.
Она слышала, как Эмбер тоже начала раскатываться на другой стороне катка.
Несколько минут они катались молча.
Слишком профессионально. Слишком аккуратно избегая друг друга. Будто вчера ничего не было. Будто они не целовались в номере Киры. Но напряжение между ними ощущалось в каждом взгляде. В каждом случайном пересечении у борта.
Кира как раз заходила на дорожку шагов, когда музыка на катке резко сменилась.
El tango de Roxanne. Ее программа.
Она замерла на секунду.
Тренер, сидевший у борта, махнул рукой:
— Кира, давай прогон кусками!
Она коротко кивнула. Ладно. Нужно переключиться. Это единственное, что сейчас важно.
Музыка ударила по арене мощным ритмом.
Кира закрыла глаза на секунду. И поехала.
Резко. Быстро. Собранно. Первый заход.
Тройной аксель. Высоко. Чисто.
Тренер довольно хлопнул по борту.
— Да!
Кира даже не улыбнулась. Только продолжила катать. Шаги. Смена ребер. Хореография.
Она чувствовала на себе взгляд Эмбер почти физически. И ненавидела, что из-за этого начинает катать еще сильнее.
Будто снова хочет доказать ей что-то.
Или себе.
Заход на каскад.
Четверной флип — четверной тулуп . Чисто.
Выезд уверенный.
Кира услышала тихое:
—вау…
Эмбер.
И сердце предательски дрогнуло. Нет. Не смотри на нее.
Она докатала кусок программы до конца и остановилась возле борта, тяжело дыша.
Тренер что-то говорил про скорость на дорожке, но Кира почти не слушала.
Потому что чувствовала: Эмбер подъехала ближе.
— Ты сегодня хороша, — тихо сказала она.
Кира медленно повернула голову.
Эмбер стояла совсем рядом, опираясь локтями о борт. И смотрела так, будто снова видела в Кире весь мир. Господи.
— Не начинай, — тихо выдохнула Кира.
— Я серьезно.
Эмбер чуть улыбнулась.
— Когда ты так катаешься, я забываю как дышать.
Сердце снова сделало больной кульбит.
Кира резко отвела взгляд.
— Эмбер…
— Что?
— Ты не можешь говорить мне такое после всего.
Улыбка медленно исчезла с лица Эмбер.
— А что мне делать? Притворяться, что ничего не чувствую?
— Может быть.
— Я так три года жила.
И этот ответ снова выбил весь воздух из легких. Кира сжала пальцы на борте.
Почему она верит каждому ее слову?
Почему это все звучит слишком искренне?
Эмбер осторожно приблизилась еще немного.
— Я не прошу тебя сразу вернуться ко мне, Кир.
Тихо. Почти шепотом.
— Но пожалуйста… не делай вид, что между нами ничего нет.
Кира закрыла глаза. Потому что между ними действительно все еще было слишком много всего. Настолько много, что страшно.
И именно в этот момент двери катка резко открылись.
— ОПААА.
Петя. Конечно.
Кира буквально уронила голову на руки.
— Я вас ненавижу обоих.
Петя стоял у входа с кофе и абсолютно счастливым лицом.
— А я вас обожаю. Это лучше любого Netflix.
Эмбер невольно засмеялась. И Кира тут же почувствовала, как сердце снова предательски тает от этого звука. Петя прищурился, переводя взгляд между ними.
— О господи… вы светитесь.
— Петр, уйди.
— Нет, серьезно, я сейчас расплачусь.
Кира взяла со льда чехол от конька и швырнула в него.
Петя заржал, легко увернувшись.
— Ладно-ладно, не убивай меня. Я вообще-то по делу.
Он вдруг стал чуть серьезнее.
— Там жеребьевка произвольной через час. Тренер тебя ищет.
Кира коротко кивнула. Вот. Реальность снова вернулась. Произвольная. Олимпиада.
Не время сходить с ума из-за бывшей.
Она быстро отъехала от борта. Но перед тем как отвернуться, все же посмотрела на Эмбер.
Та уже не улыбалась. Только смотрела на нее этим своим невозможным взглядом.
И Кира поняла: это только начало катастрофы.
Жеребьевка проходила в небольшом конференц-зале арены. Слишком яркий свет.
Слишком много людей. Слишком много камер.
Кира сидела рядом с Адель и механически крутила в руках аккредитацию. Она почти не слушала организаторов. Потому что чувствовала Эмбер. Даже не глядя.
Та сидела через несколько мест впереди вместе со сборной США. И Кира ненавидела, что замечает каждое ее движение автоматически.
Как поправляет волосы. Как нервно стучит пальцами по колену. Как иногда оборачивается назад. Будто тоже ищет ее взглядом.
— Ты опять улетела в космос, — тихо пробормотала Адель.
Кира вздрогнула.
— Что?
— Я говорю: соберись.
Она чуть наклонилась ближе.
— Ты выглядишь так, будто сейчас либо расплачешься, либо поцелуешь кого-нибудь прямо здесь.
Кира нервно кашлянула.
— Спасибо за поддержку.
— Всегда пожалуйста.
Петя, сидевший с другой стороны, довольно усмехнулся.
— Второе было бы интереснее.
— Замолчи.
— Нет.
Кира уже хотела ответить что-то едкое, когда на экране появились результаты жеребьевки.
Шум в зале сразу стих.
— Ladies short program top six…
Все автоматически подняли головы. Кира почувствовала, как внутри снова начинает скручиваться привычное пред соревновательном напряжение. Это уже по-настоящему. Произвольная. Олимпиада решится через два дня.
— Fifth to skate… Adeliya Petrosyan.
Адель рядом тихо выдохнула.
— Fourth to skate… Kira Serebrova.
Кира коротко моргнула. Рано.
Очень рано для сильнейшей разминки.Плохо.
Она ненавидела ранние старты.
— And last to skate… Ami Nakai.
Зал загудел. Кира почти не слушала дальше.
Пока не услышала:
— Thirteenth after short program… Amber Glenn.
И вот тогда сердце снова неприятно дернулось. Эмбер придется катать в середине соревнований. Без права на ошибку.
Кира автоматически подняла взгляд.
И почти сразу встретилась глазами с Эмбер.
Та выглядела напряженной. Но когда заметила взгляд Киры — чуть заметно улыбнулась. Совсем слабо. Будто только для нее.
Кира резко отвернулась. Нет. Не сейчас.
После жеребьевки спортсменов начали выпускать из зала. В коридорах сразу стало шумно. Тренеры. Журналисты. Операторы.
Кира быстро шла вперед рядом с Петей и Адель, надеясь спокойно уйти обратно в деревню. Плохой план.
— Kira!
Эмбер догнала ее почти у выхода.
Петя моментально сделал лицо человека, который сейчас увидит лучший сериал в своей жизни. Адель закатила глаза.
— Мы пойдем вперед, — быстро сказала она и буквально утащила Петра за рукав.
Кира медленно обернулась. Эмбер остановилась рядом, чуть тяжело дыша после быстрого шага.
— Прости, я просто…
Она нервно заправила волосы за ухо. Боже, она всегда так делала, когда волновалась.
— Ты что-то хотела?
Эмбер несколько секунд молчала. Будто сама не знала, зачем побежала за ней.
Потом тихо сказала:
— Ты ненавидишь меня меньше, чем вчера.
Кира удивленно моргнула.
— Что?
Эмбер чуть улыбнулась.
— Я вижу.
Сердце предательски дрогнуло. Господи.
— Ты слишком много себе придумываешь.
— Нет.
Тихо. Уверенно.
Эмбер сделала маленький шаг ближе.
— Ты снова начала на меня смотреть.
И вот это было проблемой. Потому что правда. Кира снова смотрела. Слишком часто. Слишком долго. Как раньше.
— Это ничего не значит.
Эмбер грустно усмехнулась.
— Тогда почему ты подъехала ко мне первой сегодня после падения?
Кира открыла рот. И сразу закрыла обратно.
Потому что ответа не было. Точнее, был.
Но слишком честный.
Эмбер смотрела на нее так мягко, что внутри снова все болезненно переворачивалось.
— Я скучала по тебе каждый день, — тихо сказала она.
Кира резко выдохнула.
— Эмбер…
— Нет, дай договорить.
Впервые за все время ее голос стал тверже.
— Я знаю, что не заслуживаю второго шанса. Правда знаю. Но я больше не хочу делать вид, что мне все равно.
Шум коридора будто исчез. Остались только они. И это было страшно. Потому что Кира снова чувствовала: одного неправильного движения хватит, чтобы окончательно утонуть в ней.
— У меня есть Макс, — тихо напомнила она скорее себе, чем Эмбер.
Та медленно кивнула. Больно. Понимающе.
— Я знаю.
И все равно смотрела так, будто уже любит ее сильнее всего в мире.
Кира ненавидела, насколько это выбивает из равновесия.
— Мне надо идти.
Она сказала это слишком быстро и сразу развернулась. Почти сбегая. Потому что еще секунда рядом с Эмбер — и Кира снова ее поцелует. А это уже становится опасной привычкой.
***
До произвольной оставалось два дня. И это были худшие два дня в жизни Киры. Потому что теперь Эмбер была везде. В столовой. На тренировках. В коридорах олимпийской деревни. И хуже всего — в голове. Кира пыталась сосредоточиться на прокате. Правда пыталась. Просматривала музыку. Прогоняла элементы. Разбирала заходы с тренером. Но в самые неподходящие моменты мозг предательски подкидывал совсем другое. Поцелуй в номере. Теплые руки Эмбер на ее лице. Тихое: «Я до сих пор люблю тебя.» Катастрофа. Полная. Вечером второго дня Кира осталась на катке дольше обычного. Почти все уже ушли. Лед был полупустой, а свет на арене приглушили. И именно так ей нравилось больше всего. Тишина помогала думать. Или хотя бы пытаться. Кира медленно подъехала к борту и сняла перчатки. Тренер ушел минут десять назад, заставив ее наконец прекратить прыгать. — Если ты еще раз полезешь на аксель, я лично сниму тебе коньки. Поэтому сейчас она просто сидела на бортике и смотрела на пустой лед. Телефон завибрировал. Макс. Видеозвонок. Кира прикрыла глаза. Чувство вины снова кольнуло под ребра. Она ответила почти сразу. — Привет. — О, живая фигуристка, — улыбнулся Макс. — Я уже начал думать, что Олимпиада тебя украла. Кира слабо усмехнулась. — Почти. Макс внимательно посмотрел на нее. Слишком внимательно. — Ты опять на катке? — Угу. — Кир, сейчас почти одиннадцать вечера. — Я знаю. — Ты себя убьешь такими темпами. Она пожала плечами. — Мне нужно кататься. Макс несколько секунд молчал. Потом вдруг тихо спросил: — Ты счастлива там? И этот вопрос снова оказался слишком сложным. Кира отвела взгляд. — Это Олимпиада. Тут никто не счастлив. — Неправда. Он чуть улыбнулся. — Ты обычно светишься перед важными стартами. Сердце неприятно кольнуло. Потому что сейчас она действительно не светилась. Она разваливалась. Макс тяжело выдохнул. — Что происходит, Кир? Она замерла. Нет. Только не сейчас. — Ничего. — Ты стала очень далеко. Эти слова ударили неожиданно больно. Кира нервно сжала телефон крепче. — Макс… — Я не давлю. Просто… я чувствую. В груди стало совсем тяжело. Потому что он действительно чувствовал. Она менялась. Слишком сильно. И причина стояла за спиной. — Потому что ты врешь ему. Кира резко вздрогнула. Эмбер. Она стояла в нескольких метрах с бутылкой воды в руках и сразу замерла, поняв, что сказала это вслух. Черт. Макс нахмурился по ту сторону экрана. — Что? Кира моментально встала с борта. — Ничего, тут просто… Но было поздно. Эмбер уже собиралась уйти обратно, явно понимая, насколько не вовремя появилась. И почему-то именно это окончательно сорвало нервы Киры. — Подожди. Эмбер остановилась. Макс на экране медленно нахмурился сильнее. — Кир… кто это? Тишина. Господи. Воздух будто стал тяжелым и липким одновременно. Кира чувствовала, как сердце начинает бешено колотиться. Эмбер стояла неподвижно у выхода на лед. Напряженная. Растерянная. Макс ждал ответа. И впервые за долгое время Кира не знала, что сказать. Кира чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Макс все еще ждал ответа. Эмбер стояла у выхода на лед, явно готовая провалиться сквозь землю. — Кир? Голос Макса стал настороженным. Кира резко отвела взгляд от Эмбер. — Это… Эмбер. Тишина. Очень короткая. Но Кире показалось — вечность. Макс медленно кивнул. — А. — всего одна буква. И почему-то именно от нее стало тяжелее всего. Эмбер нервно сглотнула и тихо сказала: — Я позже зайду. Она уже развернулась, собираясь уйти, когда Макс вдруг спокойно спросил: — Это та самая Эмбер? Кира закрыла глаза. Господи. Конечно он знает. Она рассказывала. Когда-то давно. После расставания. В самые ужасные месяцы после Пекина. Макс был рядом тогда. Собирал ее по кускам. И сейчас чувство вины стало почти невыносимым. — Да, — тихо ответила Кира. Эмбер замерла спиной к ним. Макс несколько секунд молчал. Потом неожиданно спокойно сказал: — Ясно. Но Кира слишком хорошо знала этот тон. Он уже все понял. И от этого внутри все болезненно скрутило. — Макс… — Нет, подожди. Он тяжело выдохнул и потер переносицу. — Я сейчас хочу задать только один вопрос, хорошо? Кира молчала. Потому что уже боялась этого вопроса. И правильно боялась. — Ты снова влюбляешься в нее? Мир будто остановился. Эмбер медленно повернула голову. И Кира увидела в ее глазах почти испуг. Нет. Нет-нет. Она не должна отвечать на это сейчас. Не перед ними обеими. Но молчание уже было ответом. Макс грустно усмехнулся. Очень тихо. Без злости. И это оказалось хуже всего. — Понятно. — Макс, это не… — Не надо врать мне, пожалуйста. Кира почувствовала, как к горлу подступает паника. — Я не хотела… — Я знаю. Он смотрел на нее слишком мягко для человека, которому сейчас разбивают сердце. — Ты не такой человек, Кир. И от этого захотелось расплакаться прямо здесь. Эмбер опустила взгляд в пол. Будто ей было стыдно просто существовать рядом в этот момент. Макс долго молчал. А потом тихо спросил: — Ты любишь ее? Кира почувствовала, как внутри все окончательно ломается. Потому что ответ был. И она больше не могла его игнорировать. Даже после измены. Даже спустя три года. Даже после всей боли. Она все еще любила Эмбер. Господи. Слезы резко обожгли глаза. — Макс… И он понял. Без слов. Просто понял. На несколько секунд в звонке повисла тишина. Потом Макс слабо улыбнулся. Больно. Разбито. — Я, наверное, всегда это знал. Кира резко закрыла лицо рукой. — Прости меня. — Не извиняйся за чувства. Его голос звучал тихо и уставше. — Извиняться надо было бы, если бы ты продолжала врать. А она уже почти начала.От этого стало еще хуже. Эмбер все еще молчала. Не двигалась. Не вмешивалась. Будто понимала: это не ее разговор. Макс медленно выдохнул. — Она любит тебя? Кира подняла взгляд на Эмбер. Та смотрела прямо на нее. И в ее глазах было столько чувств, что дышать становилось невозможно. — Да, — почти шепотом ответила Кира. Макс прикрыл глаза на секунду. А потом тихо сказал: — Тогда не мучай ни себя, ни меня. И вот тут Кира все-таки расплакалась. Потому что он заслуживал намного большего, чем вот это все. — Мне жаль… — Я знаю. Макс грустно улыбнулся. — Иди уже за своей фигуристкой, Сереброва. Кира нервно засмеялась сквозь слезы. Именно так он всегда называл Эмбер. Твоя фигуристка. Будто чувствовал с самого начала. — Ты хороший человек, Макс. — Ага. — он усмехнулся. — К сожалению. Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом Макс тихо добавил: — Выиграй Олимпиаду, ладно? У Киры болезненно сжалось сердце. — Постараюсь. — Я все равно буду болеть за тебя. И после этих слов звонок закончился. Экран погас. На катке снова стало тихо. Кира медленно опустила телефон и закрыла глаза. Господи. Все произошло слишком быстро. Слишком. Она даже не заметила, как Эмбер осторожно подошла ближе. — Кир… Голос был тихим. Почти виноватым. Кира подняла на нее покрасневшие глаза. И Эмбер будто окончательно сломалась от этого взгляда. — Мне так жаль. Кира нервно усмехнулась сквозь слезы. — Мне тоже. Эмбер стояла совсем близко. Но не касалась. Будто боялась, что не имеет права. Кира тяжело опустилась обратно на бортик и закрыла лицо руками. Все внутри шумело. Макс. Расставание. Эмбер. Произвольная через два дня. Она будто перестала понимать, где вообще находится. Лед под коньками. Холод арены. Тусклый свет. Все казалось нереальным. — Кир… — Эмбер осторожно подошла ближе. — Пожалуйста, не плачь. Кира нервно усмехнулась сквозь ладони. — Отличный совет. Голос дрожал. И это пугало. Потому что Кира ненавидела плакать перед людьми. Даже перед Эмбер. Особенно перед Эмбер. Та медленно села рядом на бортик. Оставляя между ними небольшое расстояние. Слишком осторожно. — Я не хотела, чтобы так вышло. — Я знаю. Кира опустила руки и уставилась в лед. Несколько секунд они сидели молча. Только где-то далеко шумела ледозаливочная машина. — Он хороший, — тихо сказала Эмбер. Кира медленно кивнула. — Очень. Грудь снова болезненно сжало. — И ты все равно выбрала меня. Эмбер произнесла это почти шепотом. Будто сама не могла поверить. Кира резко выдохнула. — Не делай из этого что-то романтичное. — Я и не делаю. — но глаза у нее были абсолютно разбитые. — Мне просто страшно. Вот. Наконец честно. Кира повернула голову к ней. Эмбер сидела ссутулившись, глядя куда-то вниз. Непривычно тихая. Без своей обычной уверенности. — Страшно потому что ты можешь снова меня возненавидеть, — продолжила она. — Или потому что я опять все испорчу. Сердце Киры болезненно дрогнуло. Потому что впервые за долгое время Эмбер выглядела не сильной. А просто человеком, который тоже боится. — Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять, — честно сказала Кира. Эмбер медленно кивнула. Без споров. Без оправданий. — Это справедливо. И именно это делало все хуже. Если бы Эмбер спорила. Оправдывалась. Вела себя как раньше — было бы проще злиться. Но сейчас она просто сидела рядом с абсолютно открытым сердцем. И Кира снова чувствовала: любит ее. — Почему тогда? — тихо спросила она вдруг. — В Пекине. Эмбер замерла. Кира видела, как напряглись ее плечи. — Почему ты вообще изменила мне? Тишина стала тяжелой. Очень. Эмбер долго молчала. Потом тихо сказала: — Потому что я была идиоткой. — Это не ответ. — Я знаю. Эмбер резко потерла лицо руками. Будто ненавидела саму себя в тот момент. — Я просто… испугалась того, насколько сильно люблю тебя. Кира нахмурилась. — Что? Эмбер горько усмехнулась. — Звучит тупо, да? — Очень. Но сердце все равно дрогнуло. — Ты была для меня всем. И чем сильнее я тебя любила, тем сильнее боялась, что однажды потеряю. — она тяжело выдохнула. — А потом сделала самое тупое, что могла. Кира молчала. Потому что внутри снова все путалось. Боль. Любовь. Злость. Эмбер повернулась к ней. Глаза красные. Уставшие. Но абсолютно честные. — Я жалею об этом каждый день. И Кира поняла: она верит. Господи. Она действительно верит ей. — Это нечестно, — тихо сказала Кира. — Что именно? — Что я до сих пор тебя люблю после всего. У Эмбер будто перехватило дыхание. Она замерла. Совсем. А потом в глазах резко появились слезы. — Кир… — Не смотри на меня так. Голос снова дрогнул. — Я не готова просто взять и забыть все. Эмбер быстро кивнула. — Я знаю. Клянусь, я знаю. И все равно смотрела так, будто ей только что вернули целый мир. Кира резко отвернулась. Потому что еще немного — и она снова ее поцелует. А это уже становится слишком опасно. Тишина между ними стала слишком тихой. Опасной. Кира сидела на бортике, опустив взгляд на лед, и пыталась дышать нормально. Но рядом была Эмбер. Слишком близко. Слишком тепло. Слишком… родно. И это пугало сильнее всего. Эмбер осторожно повернула голову к ней. В глазах все еще блестели остатки слез, но теперь в них было что-то другое. Надежда. Тихая. Почти неверящая. — Можно вопрос? — шепотом спросила она. Кира нервно усмехнулась. — Ты сегодня очень любишь вопросы. — Последний. Обещаю. Кира ничего не ответила. И Эмбер все равно продолжила: — Когда ты поцеловала меня вчера… Сердце тут же пропустило удар. — Эмбер. — Нет, пожалуйста. Голос дрогнул. И это мгновенно выбило у Киры остатки защиты. Эмбер смотрела так, будто от ответа зависела вся ее жизнь. — Ты хоть немного этого хотела? Тишина. Кира чувствовала, как внутри снова начинает все ломаться. Потому что правда была слишком страшной. Она не просто хотела. Она думала об этом все эти дни. О губах Эмбер. О ее руках. О том, как правильно рядом с ней ощущалось даже дыхание. Кира медленно подняла взгляд. Эмбер выглядела почти испуганной. Будто уже готовилась услышать «нет». И именно это окончательно добило. — Я хотела этого слишком сильно, — тихо призналась Кира. Эмбер резко вдохнула. Будто забыла как дышать. — Кир… — И это проблема. — Почему? Кира нервно засмеялась. — Потому что ты все еще можешь разбить мне сердце. Эмбер мгновенно придвинулась ближе. Так быстро, будто физически не могла оставаться далеко после этих слов. — Я больше никогда… — Не обещай того, чего не можешь гарантировать. Тихо. Но без злости. Эмбер замолчала. А потом осторожно коснулась ее руки. — Тогда я просто буду стараться каждый день не делать тебе больно. И вот это было слишком. Слишком честно. Слишком нежно. Кира почувствовала, как последние остатки сопротивления просто рассыпаются. Она смотрела на Эмбер несколько долгих секунд. На ее серо-голубые глаза. На веснушки. На этот невозможный взгляд, полный любви. Господи. Она пропала. Эмбер будто почувствовала это сразу. Медленно подняла руку и осторожно коснулась щеки Киры. Нежно. Почти невесомо. — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Кира должна была. Правда должна. Вместо этого она тихо выдохнула: — Ненавижу тебя. Эмбер слабо улыбнулась. — я знаю. А потом Кира сама потянулась вперед. И поцеловала ее. На этот раз не осторожно. Не неуверенно. Будто слишком долго сдерживалась. Эмбер тихо выдохнула ей в губы и сразу прижала ближе. Так, словно боялась, что Кира исчезнет. Поцелуй получился отчаянным. Голодным. Слишком эмоциональным. В нем было все: три года боли, обиды, любви. Кира чувствовала, как у Эмбер дрожат руки. И понимала: она тоже разваливается от этого. Эмбер целовала ее так бережно, будто Кира — что-то хрупкое. Что-то давно потерянное и наконец найденное снова. Когда воздуха стало не хватать, они медленно отстранились. Но не далеко. Лбы прижались друг к другу. Обе тяжело дышали. И Кира впервые за очень долгое время почувствовала странное, почти забытое спокойствие.Будто рядом с Эмбер сердце наконец перестало воевать само с собой.
