Cold Edge

Утро перед произвольной программы началось слишком тихо. И именно это пугало Киру больше всего. Никакой паники. Никакой дрожи перед стартом. Никакого привычного адреналина. Только странное спокойствие. Будто организм просто устал бояться. Кира лежала в постели и смотрела в потолок олимпийской деревни, пока за окном медленно светало зимнее миланское утро. Завтра решится все. Медаль. Олимпиада. Четыре года жизни. И где-то между этим — Эмбер. Телефон тихо завибрировал. Сообщение. Эмбер: «Ты не спишь, я знаю.» Кира невольно улыбнулась. Кира: «И ты тоже.» Ответ пришел почти сразу. Эмбер: «Слишком нервничаю.» Кира закусила губу. И почему-то впервые за эти дни подумала не о себе. А о ней. О том, как страшно сейчас Эмбер после провала короткой. После тринадцатого места. После всей критики, которая уже наверняка льется на нее со всех сторон. Сердце неприятно сжалось. Кира: «Ты справишься.» Долгая пауза. Эмбер: «Ты все еще веришь в меня?» Господи. Какой ужасный вопрос. Потому что ответ всегда был только один. Да. Даже когда ненавидела. Даже когда плакала из-за нее. Даже после измены. Кира всегда верила в Эмбер Гленн на льду. Кира: «Всегда.» После этого Эмбер ничего не ответила. Но Кира почему-то точно знала: сейчас та улыбается в телефон как идиотка. И это неожиданно заставило улыбнуться тоже.

***

— О нет. — Петя посмотрел на Киру через стол с выражением искреннего ужаса. — Что? — У тебя лицо влюбленного человека. Кира чуть не подавилась кофе. Адель моментально подняла голову. — Что?! — Ничего у меня не… — Есть, — одновременно сказали Петя и Адель. — Предатели. Кира закатила глаза и уткнулась в кружку. — Вы невозможные. — Нет, невозможное тут то, как быстро вы снова стали двумя половинами одного человека, — довольно сообщил Петя. Кира уже собиралась ответить, когда столовая вдруг заметно зашумела. Американцы вошли внутрь. Эмбер шла чуть позади остальных, в темной олимпийке сборной США и с наушниками на шее. И Кира сразу заметила: она нервничает. Очень. Даже слишком сильно. Обычно Эмбер перед стартами улыбалась. Шутила. Могла танцевать посреди столовой под музыку. Сейчас же она выглядела собранной до болезненности. Пальцы нервно сжимали телефон. Плечи напряжены. Взгляд тяжелый. Кира почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. Эмбер подняла глаза. И сразу нашла ее. Как всегда. На секунду весь шум столовой исчез. Эмбер чуть заметно улыбнулась. Только уголками губ. Но Кира все равно почувствовала, как сердце предательски теплеет. — Господи, — тихо простонала Адель. — Я будто наблюдаю любовный сериал вживую. — Замолчи. Петя хмыкнул. — Нет, но серьезно. Вы смотрите друг на друга как люди, которые уже мысленно женаты. Кира бросила в него салфетку. Эмбер тем временем взяла кофе и неожиданно направилась прямо к их столу. Петя моментально выпрямился. — О-о-о. — Петя, блять! — Доброе утро, — тихо сказала Эмбер, останавливаясь рядом. Кира подняла голову. Слишком близко. Господи. Без макияжа Эмбер выглядела еще красивее. Веснушки ярче. Глаза уставшие, но мягкие. И этот невозможный взгляд, который сразу становился теплым рядом с Кирой. — Доброе утро, — тихо ответила она. Эмбер помялась пару секунд. Потом осторожно спросила: — Можно украсть тебя на пять минут? Петя чуть не умер прямо на месте. Адель закрыла лицо руками. — Я ОБОЖАЮ ЭТО. Кира почувствовала, как щеки начинают гореть. — Вы оба сейчас замолчите. — Никогда, — счастливо ответил Петя. Эмбер тихо засмеялась. И у Киры внутри снова все перевернулось от этого звука. Господи. Она точно пропала. Кира медленно поднялась из-за стола, стараясь не смотреть ни на Петю, который уже выглядел так, будто сейчас начнет аплодировать, ни на Адель, которая едва сдерживала смех. — Если вы оба скажете хоть слово, я вас убью. — Мы молчим, — невинно сказал Петя. — Но вы выглядите как… — ПЕТЯ. — Всё, всё. Эмбер тихо улыбнулась и отошла чуть в сторону, ожидая Киру. И от этой простой мелочи внутри снова стало слишком тепло. Будто Эмбер теперь постоянно старалась быть осторожной рядом с ней. Когда они вышли из столовой в полупустой коридор олимпийской деревни, шум сразу остался где-то позади. Несколько секунд они просто шли рядом молча. Слишком близко. Слишком спокойно. Кира вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится эта тишина. Рядом с Эмбер всегда было либо очень шумно, либо слишком правильно. И это пугало. — Так зачем ты меня украла? — тихо спросила Кира. Эмбер нервно выдохнула. — Вообще-то я сначала хотела придумать что-то нормальное. Кира невольно усмехнулась. — Отличное начало. — Но потом поняла, что слишком нервничаю. Она остановилась возле большого окна с видом на заснеженный внутренний двор деревни. Солнце только поднималось, окрашивая снег мягким светом. Эмбер повернулась к Кире. И сердце сразу снова сбилось. Потому что смотрела она слишком открыто. Без защиты. — Я просто хотела увидеть тебя перед стартом. Кира отвела взгляд. — Эмбер… — Я знаю, это звучит глупо. — Нет. Не глупо. Тихо. Почти автоматически. Эмбер заметно замерла. Будто не ожидала такого ответа. Кира нервно сунула руки в карманы олимпийки. — Просто… это всё слишком. — Для меня тоже. Несколько секунд они молчали. Потом Эмбер вдруг тихо спросила: — Ты боишься сегодня? Кира коротко усмехнулась. — Очень. — Хорошо. Она удивленно подняла голову. — Что? Эмбер чуть улыбнулась. — Ты всегда лучше катаешься, когда боишься. И Кира невольно закатила глаза. — Ненавижу, что ты всё еще так хорошо меня знаешь. — А я люблю. Сердце снова предательски дрогнуло. Господи. Это нечестно. Эмбер сделала маленький шаг ближе. Совсем осторожно. — Я вчера не сказала кое-что. Кира напряглась. — Что именно? Эмбер несколько секунд молчала. Будто собиралась с силами. А потом тихо произнесла: — Когда ты вышла после короткой… у меня впервые за долгое время появилось желание снова бороться. Кира замерла. — Что? — Я серьезно. Эмбер смотрела прямо ей в глаза. — До твоего проката я думала, что всё закончено. Что я всё испортила. Олимпиаду, сезон… всю карьеру. — она нервно сглотнула. — А потом увидела тебя на льду. У Киры снова перехватило дыхание. — И поняла, что всё еще хочу кататься. По-настоящему. — голос Эмбер стал совсем тихим. — Потому что ты всегда заставляла меня любить фигурное катание сильнее. И вот после этого Кира окончательно перестала понимать, как вообще можно продолжать злиться на нее. Она смотрела на Эмбер и чувствовала: сердце уже давно сделало выбор. Проблема была только в том, что разум всё еще пытался бороться. Кира чувствовала ее пальцы на своей руке. Теплые. Осторожные. И это почему-то било сильнее любых поцелуев. Потому что Эмбер больше не пыталась ворваться в ее жизнь резко. Она будто действительно боялась снова причинить боль. И именно это ломало Киру окончательно. — Не смотри на меня так, — тихо сказала она. Эмбер чуть нахмурилась. — Как? — Будто я что-то очень важное для тебя. На лице Эмбер появилась почти болезненная улыбка. — Но ты и есть. Кира нервно выдохнула и прикрыла глаза. Сердце колотилось слишком быстро. Почему рядом с ней всё всегда так сложно? Эмбер осторожно сделала еще полшага ближе. Теперь между ними оставалось совсем маленькое расстояние. — Я скучала по тебе каждый день, — тихо призналась она. Кира почувствовала, как внутри снова всё сжимается. — Эмбер… — Нет, дай договорить. — голос дрогнул. — Я пыталась жить дальше. Правда пыталась. Ходила на свидания, делала вид, что всё нормально… но постоянно сравнивала всех с тобой. — она невесело усмехнулась. — И это было ужасно нечестно по отношению к другим людям. Кира молчала. Потому что понимала. Слишком хорошо понимала. Макс тоже никогда не был для нее «как Эмбер».Никто не был. Эмбер осторожно провела большим пальцем по ее кисти. И от этого простого движения по коже пошли мурашки. — Ты всё еще любишь меня? — совсем тихо спросила она. Какой страшный вопрос. Кира отвела взгляд. Потому что ответ снова был слишком очевидным. Эмбер терпеливо ждала. Не давила. Не торопила. И это почему-то сделало признание еще тяжелее. — К сожалению, да, — выдохнула Кира. На секунду Эмбер будто перестала дышать. А потом в ее глазах появилось столько счастья, что у Киры внутри всё перевернулось. — Господи… — Она нервно засмеялась и прикрыла глаза рукой. — Ты даже не представляешь, как долго я мечтала это услышать. Кира закатила глаза, хотя щеки уже снова начинали гореть. — Не радуйся так сильно. — Не могу. Эмбер смотрела на нее так мягко, что становилось почти больно. — Я думала, потеряла тебя навсегда. Тишина снова стала тяжелой. Но уже по-другому. Не болезненно. Скорее… слишком честно. Кира чувствовала: еще немного — и она окончательно сдастся. Эмбер будто тоже это понимала. Потому что внезапно стала очень серьезной. — Я не прошу тебя простить меня прямо сейчас. Кира подняла взгляд. — И не прошу сразу вернуться ко мне. Тихо. Уверенно. — Но я хочу, чтобы ты знала: если ты дашь мне шанс, я больше никогда не заставлю тебя сомневаться в себе рядом со мной. Сердце болезненно дрогнуло. Господи. Эмбер медленно подняла руку и осторожно убрала темную прядь волос Киры ей за ухо. Так нежно, будто та могла рассыпаться от одного резкого движения. — Ты заслуживаешь любви, в которой не будет страха, — прошептала она. И вот тут Кира окончательно сломалась. Потому что раньше Эмбер никогда не говорила так. Раньше они были слишком молодыми. Слишком шумными. Слишком неосторожными. А сейчас перед ней стояла женщина, которая действительно понимала, что натворила. И всё равно любила ее. Кира медленно подняла глаза. — Ты делаешь всё очень сложным. Эмбер грустно улыбнулась. — Я знаю. — И я всё еще боюсь. — Я тоже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом Кира сама сделала маленький шаг вперед. Совсем маленький. Но Эмбер сразу задержала дыхание. Будто боялась поверить. Кира подняла руку и осторожно коснулась ее щеки. Теплая. Господи. Эмбер прикрыла глаза от этого прикосновения, и у Киры внутри снова всё перевернулось. — Мы сейчас должны думать о соревнованиях, — тихо сказала она. — Да. — А не вот об этом всём. — Да. Пауза. Эмбер открыла глаза и чуть заметно улыбнулась. — Но ты всё равно меня сейчас поцелуешь, да? Кира раздраженно выдохнула. — Ненавижу тебя. — Знаю. И через секунду Кира действительно поцеловала ее снова. Эмбер тихо выдохнула ей в губы, будто до последнего не верила, что это происходит снова. Поцелуй вышел совсем другим. Не отчаянным, как вчера на катке. Не болезненным. Мягким. Осторожным. Будто они обе боялись спугнуть этот момент. Кира чувствовала теплые пальцы Эмбер на своей талии и понимала: всё. Она окончательно перестала сопротивляться. Это было ужасно. И одновременно — слишком правильно. Когда они медленно отстранились друг от друга, Эмбер несколько секунд просто смотрела на нее. Совсем ошарашенно. Будто Кира только что подарила ей целый мир. — Не смотри так счастливо, — пробормотала Кира, пытаясь отдышаться. Эмбер нервно засмеялась. — Я ничего не могу с собой сделать. И вот эта искренность снова ударила куда-то прямо в сердце. Кира прикрыла глаза. Опасно. Очень опасно. Эмбер осторожно прислонилась лбом к ее лбу. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Сердце пропустило удар. Господи. Кира чувствовала, как внутри всё начинает плавиться от этих слов. Она так долго запрещала себе даже думать о том, что всё еще хочет слышать это от Эмбер. А теперь… Теперь Эмбер снова стояла рядом. Целовала ее. Смотрела так, будто никого важнее в жизни не существовало. И Кира снова тонула. Телефон резко завибрировал в кармане олимпийки. Обе вздрогнули. Кира тяжело выдохнула и достала телефон. Петя. Ну конечно. Она ответила, даже не пытаясь скрыть раздражение: — Что? — ОГО. — Ты сейчас целуешься? Кира резко отстранилась от Эмбер. — ЧТО?! С другого конца послышался совершенно довольный смех. — Я знал. — Петр, я тебя убью. — Адель тоже хочет сказать, что была права. На фоне тут же раздался голос Адели: — Я с самого начала говорила, что они снова сойдутся! Кира закрыла лицо рукой. Господи. Эмбер рядом тихо смеялась, уткнувшись лбом ей в плечо. И этот смех окончательно добивал. — Откуда вы вообще… — Вас нет уже двадцать минут, — довольно сообщил Петя. — А у Эмбер лицо человека, который либо плакал, либо целовался. Кира почувствовала, как щеки снова начинают гореть. — Ненавижу вас. — Нет, ты сейчас слишком счастливая для ненависти. — ПЕТЯ. — Ладно-ладно. Тренер тебя ищет. И если ты не придешь через пять минут, он начнет искать уже с собаками. Кира застонала. — Иду. — Конечно идешь. Олимпиаду выигрывать тоже кто-то должен. Звонок закончился. На несколько секунд снова наступила тишина. Эмбер всё еще стояла очень близко. Слишком. И смотрела так мягко, что сердце снова начинало сходить с ума. — Нам правда пора, — тихо сказала Кира. — Да. Но никто не двигался. Господи. Это уже смешно. Кира нервно усмехнулась. — Мы ведем себя как подростки. — Мы и в двадцать шесть не особо умнее. Справедливо. Эмбер осторожно провела пальцами по ее запястью. — Кир. — М? Эмбер вдруг стала серьезной. Слишком серьезной. — Что бы сегодня ни случилось… я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Кира напряглась. — Какую? Эмбер посмотрела прямо ей в глаза. И тихо сказала: — Ты всё равно уже мой самый любимый человек. Даже если после Олимпиады решишь, что между нами ничего не будет. Сердце Киры болезненно дрогнуло.Потому что она понимала: Эмбер сейчас говорит абсолютно честно. Без игр. Без давления. Просто правду. Кира медленно выдохнула. А потом сама взяла ее за руку. И впервые за долгое время не испугалась этого. Пальцы Эмбер сразу осторожно сжали ее ладонь. Будто та могла исчезнуть в любую секунду. Кира почувствовала, как сердце снова делает этот невозможный болезненный кульбит. Когда всё успело стать таким настоящим? Еще неделю назад она летела в Милан с мыслью только об одном: откатать Олимпиаду и выжить рядом с Эмбер. А сейчас стоит посреди коридора олимпийской деревни, держит бывшую за руку и пытается не улыбаться слишком счастливо. Катастрофа. Полная. Эмбер смотрела на их переплетенные пальцы так, будто это что-то невероятное. И Кире вдруг стало ужасно тепло от этой реакции. — Ты опять улыбаешься, — тихо сказала Эмбер. Кира тут же закатила глаза. — Это всё твое дурацкое лицо виновато. Эмбер тихо засмеялась. И боже, как же Кира скучала по этому смеху. Она даже не осознавала насколько — до этого момента. Из-за угла внезапно показался Илья Малинин. И замер. Потом медленно посмотрел на их руки. Потом на них самих. И выражение его лица стало абсолютно бесценным. — О. Кира мгновенно попыталась отпустить Эмбер. Поздно. Илья уже всё увидел. Эмбер, к огромному ужасу Киры, наоборот только сильнее сжала ее ладонь. — Даже не начинай, — предупредила она. Но Илья уже расплывался в улыбке. — Так вот почему Эмбер последние два дня ходит как человек, которому вернули смысл жизни. — Илья. — Нет, подожди, я должен насладиться моментом. Он театрально приложил руку к сердцу. — Олимпийская романтика. Боже, это прекрасно. Кира закрыла глаза. — Почему все вокруг такие ужасные? — Потому что вы вообще не умеете скрываться, — сообщил Илья. Эмбер рядом тихо смеялась. Предательница. — Я серьезно, — продолжил он. — Вы смотрите друг на друга так, будто сейчас музыка из мелодрамы заиграет. — Уйди. — Ладно-ладно. Но уходить он явно не торопился. Вместо этого посмотрел сначала на Эмбер, потом на Киру. И неожиданно уже спокойнее сказал: — Только не разбейте друг друга снова, хорошо? Тишина. Кира почувствовала, как пальцы Эмбер слегка напряглись в ее руке. Илья сразу понял, что случайно попал в больное место. — Простите, — тихо сказал он. — Я не хотел… — Всё нормально, — спокойно ответила Кира. Но внутри неприятно кольнуло. Потому что это действительно был страх. Главный страх. Что они снова уничтожат друг друга. Илья еще пару секунд посмотрел на них. Потом всё-таки кивнул. — Ладно. Вас там реально тренеры ищут. Он уже развернулся уходить, но через секунду снова обернулся: — И да, Сереброва. Кира устало посмотрела на него. — Что еще? Илья довольно улыбнулся. — Эмбер последние три года говорила о тебе буквально постоянно. — ИЛЬЯ! Но было поздно. Он уже смеялся, уходя дальше по коридору. Кира медленно повернула голову к Эмбер. Та выглядела абсолютно смущенной. Что, честно говоря, происходило крайне редко. — Он врет? — тихо спросила Кира. Эмбер нервно отвела взгляд. И этого уже было достаточно. — Эмбер… — Ну иногда. — Иногда? — Ладно. Часто. Кира почувствовала, как сердце снова тает совершенно против ее воли. — Ты невозможная. Эмбер подняла на нее глаза. Такие открытые. Такие влюбленные. — Зато всё еще твоя. — Не говори так уверенно, — пробормотала Кира, хотя щеки уже снова начинали гореть. Эмбер чуть улыбнулась. — Но ты ведь всё равно держишь меня за руку. Кира опустила взгляд вниз. И только сейчас осознала: она действительно всё еще не отпустила ее. Это уже какой-то кошмар. Самый прекрасный кошмар в ее жизни. Кира быстро разжала пальцы и сделала шаг назад. — Нам правда пора. Эмбер смотрела на нее с таким мягким выражением лица, что хотелось снова поцеловать ее прямо здесь. Очень плохая идея. Особенно перед произвольной. — Хорошо, — тихо сказала Эмбер. Но в голосе всё равно слышалась улыбка. Кира закатила глаза. — Прекрати выглядеть такой счастливой. — Не могу. И вот опять. Сердце предательски дрогнуло. Они медленно пошли обратно по коридору вместе.Плечом к плечу. Слишком естественно. Будто за эти три года между ними ничего не ломалось. Это пугало сильнее всего. Когда впереди уже показался выход к столовой, Эмбер вдруг тихо спросила: — Ты волнуешься из-за произвольной? Кира невесело усмехнулась. — Я всегда волнуюсь. — Нет. Сегодня по-другому. Она слишком хорошо ее знала. Кира тяжело выдохнула. — Я боюсь снова всё потерять в последний момент. Эмбер нахмурилась. — Ты не провалишься. — Откуда такая уверенность? Эмбер остановилась прямо посреди коридора. И посмотрела на нее так серьезно, что у Киры внутри всё сжалось. — Потому что ты Кира Сереброва. Тихо.Уверенно. — Я никогда не видела человека сильнее тебя. Сердце пропустило удар. — Эмбер… — Нет, правда. — она подошла чуть ближе. — Ты пережила всё, что могло тебя уничтожить. И всё равно стоишь здесь. Кира почувствовала, как внутри снова становится опасно тепло. — Ты не понимаешь, насколько невероятная. И вот после таких слов невозможно было дышать нормально. Кира отвела взгляд, пытаясь скрыть эмоции. — Ты сейчас заставишь меня расплакаться перед стартом. Эмбер тихо улыбнулась. — Только если это поможет тебе кататься еще лучше. — Манипуляторша. — Только чуть-чуть. Кира всё-таки засмеялась. И Эмбер будто сразу расслабилась от этого звука. Словно последние дни только и пыталась снова услышать ее смех. Они уже почти дошли до выхода, когда дверь столовой внезапно распахнулась. И прямо навстречу им вышла Алиса Лью. Кира моментально замерла. Эмбер рядом тоже напряглась. Воздух будто резко стал тяжелее. Алиса остановилась в нескольких шагах от них и медленно перевела взгляд с Киры на Эмбер. Потом вниз. На их руки. Которые они снова держали. Черт. Кира даже не заметила, в какой момент Эмбер опять взяла ее за ладонь. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. А потом Алиса неожиданно грустно улыбнулась. — Ну… теперь хотя бы всё понятно. У Киры неприятно сжалось сердце. Потому что в ее голосе не было злости. Только усталость. Эмбер сразу отпустила руку Киры. — Алиса, я… — Не надо. Тихо. Очень спокойно. Но именно поэтому стало еще тяжелее. Алиса посмотрела на Эмбер долго и внимательно. — Ты всё это время любила ее, да? Эмбер замерла. Кира почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. Потому что ответ был очевиден для всех. Даже для Алисы. Эмбер медленно выдохнула. И честно сказала: — Да. Тишина. Алиса коротко кивнула. Будто услышала именно то, что давно уже знала. Потом перевела взгляд на Киру. И неожиданно мягко сказала: — Береги ее. Сердце Киры дрогнуло. Она не успела ничего ответить. Потому что Алиса уже ушла дальше по коридору. Тихо. Спокойно. И от этого почему-то стало особенно больно. Несколько секунд ни Кира, ни Эмбер не двигались. Потом Эмбер тихо закрыла глаза. Кира несколько секунд молча смотрела вслед Алисе. В груди остался неприятный тяжелый осадок. Потому что слишком хорошо знакомо это чувство — когда тебя любят не так сильно, как кого-то другого. Эмбер рядом нервно провела рукой по волосам и тихо выдохнула: — Черт. Она выглядела действительно разбитой. Без привычной уверенности. Без защиты. И Кира вдруг поняла: Эмбер сейчас ненавидит себя почти так же сильно, как когда-то ненавидела ее сама Кира. — Эй. Эмбер подняла глаза. Кира осторожно коснулась ее руки. — Ты не обязана выглядеть так, будто сейчас мир рухнет. Эмбер горько усмехнулась. — Но я сделала ей больно. — Не специально. — Это ничего не меняет. Тихо. Очень честно. Кира почувствовала, как сердце снова болезненно сжимается. Потому что раньше Эмбер избегала таких разговоров. Уходила от вины. Пряталась за шутками. За громкостью. А сейчас стояла перед ней абсолютно открытая. И это ломало сильнее всего. — Я не хотела использовать ее как попытку забыть тебя, — почти шепотом сказала Эмбер. — Правда не хотела. Кира отвела взгляд. Слишком знакомо. Макс. Она ведь сделала почти то же самое. Да, любила Макса по-своему Да, он был ей дорог. Но никогда так, как Эмбер. Никогда. И от этого внутри снова неприятно кольнуло чувство вины. Эмбер вдруг внимательно посмотрела на нее. Слишком внимательно. — Ты сейчас думаешь о нем, да? Кира нервно усмехнулась. — Ты всё еще пугающе хорошо меня читаешь. — Потому что у тебя одинаковое лицо, когда тебе больно. Сердце снова предательски дрогнуло. — Я ужасный человек, — тихо сказала Кира. Эмбер мгновенно нахмурилась. — Нет. — Я разбила сердце человеку, который любил меня правильно. — Потому что любила другого. Кира резко отвела взгляд. И это молчание снова оказалось слишком красноречивым. Эмбер подошла ближе. Очень осторожно. — Кир. Тихо. Мягко. — Любовь не делает тебя плохой. Кира почувствовала, как внутри снова начинает ломаться защита. — Но делает эгоисткой. Эмбер несколько секунд молчала. А потом неожиданно сказала: — Тогда мы обе эгоистки. Кира подняла на нее глаза. Эмбер грустно улыбнулась. — Потому что я всё равно счастлива, что ты снова выбрала меня. Господи. И вот как на нее злиться после такого? Кира нервно прикрыла глаза ладонью. — Ты невыносима. — Зато честна. Это правда. Именно это сейчас пугало сильнее всего. Эмбер больше не играла. Не убегала. Не пряталась. Она просто любила Киру открыто. Так сильно, что это чувствовалось в каждом взгляде. Несколько секунд они снова стояли в тишине. Потом где-то в конце коридора послышался знакомый голос тренера Киры: — СЕРЕБРОВА! Кира вздрогнула. — Ой. Эмбер тихо рассмеялась. — Кажется, тебя сейчас убьют. — Заслуженно. Тренер появился из-за угла буквально через секунду. И сразу остановился, увидев их вместе. Очень близко. Слишком близко. Кира мысленно попрощалась с жизнью. Тренер медленно прищурился. Посмотрел на Киру. Потом на Эмбер. Потом снова на Киру. — Я даже не хочу знать. — Правильное решение, — быстро ответила Кира. Эмбер рядом уже едва сдерживала смех. Предательница. Тренер тяжело выдохнул. — У тебя через сорок минут тренировка. — Я помню. — Тогда почему ты стоишь тут с таким лицом? Кира нахмурилась. — С каким? Тренер устало посмотрел на нее. — С лицом человека, который либо влюбился, либо сошел с ума. Эмбер рядом окончательно не выдержала и рассмеялась. Кира закрыла глаза. Даже вселенная уже издевается над ней. — Я ненавижу вас всех, — пробормотала Кира. Тренер только хмыкнул. — Да-да. Через час скажешь это еще раз, когда я заставлю тебя прыгать каскады до смерти. Он развернулся и пошел дальше по коридору, бросив через плечо: — И Сереброва. — Что? — Личные драмы оставь на вечер. Сначала Олимпиаду выиграй. Кира простонала. — Почему все сегодня решили лезть мне в душу? — Потому что у тебя всё на лице написано, — совершенно спокойно ответил тренер и ушел. Тишина. Эмбер рядом тихо улыбалась. Кира медленно повернула голову. — Только попробуй что-нибудь сказать. — Даже не собиралась. Пауза. — Но он прав. — ЭМБЕР. Та тихо засмеялась. И у Киры снова предательски потеплело внутри от этого звука. Катастрофа. Полная. Эмбер осторожно коснулась пальцами ее рукава. — Иди на тренировку. Кира тяжело выдохнула. — Не хочу. — Хочешь. Тихо. Уверенно. — Потому что ты слишком любишь фигурное катание. Сердце снова неприятно дрогнуло. Эмбер действительно знала ее лучше всех. — А ты? — вдруг спросила Кира. Эмбер чуть удивленно подняла брови. — Что я? — Ты всё еще любишь кататься? Вопрос повис между ними неожиданно тяжелым. Эмбер не ответила сразу. Опустила взгляд. Задумалась. И Кира вдруг поняла: это болезненная тема. Очень. — Раньше мне казалось, что фигурное катание — единственное, ради чего я существую, — тихо сказала Эмбер наконец. Кира внимательно слушала. — А потом спорт начал ломать меня быстрее, чем я успевала себя собирать. Сердце неприятно сжалось. Эмбер невесело усмехнулась. — Давление, ожидания, постоянное чувство, что ты недостаточно хорош… в какой-то момент я перестала понимать, люблю ли вообще всё это. Кира смотрела на нее молча. Потому что понимала слишком хорошо. Каждый спортсмен хоть раз чувствовал это. Но Эмбер продолжила совсем тихо: — А потом ты ушла. И вот тут у Киры внутри всё оборвалось. Эмбер подняла на нее глаза. Красивые. Уставшие. Абсолютно честные. — И вместе с тобой будто ушло вообще всё хорошее в моей жизни. Кира резко выдохнула. — Не говори так. — Почему? Это правда. Эмбер подошла чуть ближе. — После Пекина я каталась просто потому, что не знала, кем буду без спорта. Сердце Киры болезненно дрогнуло. — Но сейчас… Она замолчала на секунду. А потом вдруг очень тихо улыбнулась. — Сейчас мне снова хочется выходить на лед. Кира почувствовала, как дыхание сбивается. — Из-за Олимпиады? Эмбер медленно покачала головой. И прошептала: — Из-за тебя. Господи. Ну как. Как вообще можно после этого держать дистанцию? Кира закрыла глаза на секунду. Потому что если продолжит смотреть на Эмбер — снова ее поцелует. А им правда нужно было идти. Очень. Эмбер будто тоже это поняла. Поэтому осторожно коснулась ее щеки кончиками пальцев. Нежно. Почти невесомо. — Иди, чемпионка. Сердце сделало невозможный кульбит. Кира медленно открыла глаза. — Ты специально говоришь вещи, после которых невозможно нормально существовать? Эмбер улыбнулась уголками губ. — Возможно. Кира тихо засмеялась. А потом вдруг сама подалась вперед и быстро поцеловала ее. Совсем коротко. Но Эмбер всё равно сразу замерла, будто мир остановился. Когда Кира отстранилась, та выглядела абсолютно счастливой. И это было одновременно самой прекрасной и самой опасной вещью на свете. — Всё, — быстро сказала Кира, отходя назад. — Теперь точно тренировка. — Конечно. Но улыбка у Эмбер была такой, будто она уже выиграла золото Олимпиады.

***

Тренировка началась плохо. Ужасно плохо. Кира выехала на лед с ощущением, будто сердце осталось где-то в том коридоре рядом с Эмбер. Это раздражало. Сильно. Потому что обычно перед стартами она умела отключать всё лишнее. Эмоции. Людей. Мысли. Сейчас же в голове было слишком шумно. — Соберись, — коротко бросил тренер, когда она сорвала первый четверной флип. Кира раздраженно выдохнула и снова зашла на прыжок. Недокрут. Черт. Она резко затормозила у борта и провела рукой по лицу. Нет. Нет-нет. Не сейчас. Тренер внимательно наблюдал за ней несколько секунд. Потом спокойно сказал: — Что происходит? — Ничего. — Сереброва. Этот тон Кира знала слишком хорошо. Бесполезно врать. Она тяжело выдохнула. — Просто голова шумит. Тренер хмыкнул. — Из-за Олимпиады? Если бы. Кира невесело усмехнулась. — Да. Почти правда. Он несколько секунд смотрел на нее. Будто понимал, что это далеко не всё. Но допрашивать не стал. Слава богу. — Тогда оставь мысли за бортом и катайся. Легко сказать. Кира снова оттолкнулась ото льда. Музыка произвольной эхом разнеслась по арене. И тело наконец начало работать автоматически. Шаги. Дорожка. Заход. Тройной аксель. Чисто. Она приземлила прыжок и почувствовала, как внутри наконец появляется что-то знакомое. Контроль. Еще один заход. Четверной сальхов — тройной риттбергер. Чисто. Хорошо. Кира услышала одобрительное: — Вот. Еще раз. И снова поехала по программе. Постепенно мысли начали стихать. Оставалось только движение. Музыка. Лед. И это спасало. Всегда спасало. Через сорок минут Кира уже сидела на бортике, тяжело дыша после полного прогона. Получилось хорошо. Не идеально. Но хорошо. Тренер отошел поговорить с хореографом, а Кира медленно стянула перчатки. Телефон завибрировал почти сразу. Сообщение. Эмбер: «Ну как?» Господи. Кира невольно улыбнулась. Катастрофа. Кира: «Жива.» Ответ пришел мгновенно. Эмбер: «Это уже успех.» Кира тихо фыркнула. И тут же заметила, как рядом кто-то остановился. Она подняла голову. Ами Накаи. Японка мягко улыбнулась и кивнула в сторону телефона. — Эмбер? Кира подавилась воздухом. — Что?! Ами невинно пожала плечами. — У тебя очень очевидное лицо, когда ты читаешь ее сообщения. Господи. Да что не так с людьми?! Кира закрыла лицо ладонью. — Почему все сегодня решили издеваться надо мной? Ами тихо засмеялась и села рядом. — Потому что вы милые. — Нет, мы катастрофа. — Это тоже. Справедливо. Кира невольно усмехнулась. Ами некоторое время молчала. Потом неожиданно сказала: — Она очень любит тебя. Сердце сразу дрогнуло. Кира медленно повернула голову. — Откуда ты… — Это видно. — Тихо. Спокойно. — Особенно когда ты рядом. Кира отвела взгляд на лед. И почему-то именно после этих слов внутри стало одновременно страшно и тепло. Потому что раньше любовь Эмбер была громкой. Импульсивной. Безрассудной. А сейчас… Сейчас она была другой. Тише. Глубже. Настоящей. — Я боюсь снова ей поверить, — призналась Кира раньше, чем успела подумать. Ами посмотрела на нее очень внимательно. — Но хочешь. И вот это оказалось самым страшным.

***

Кира долго смотрела на лед перед собой. Белый. Идеально ровный. Спокойный. Совсем не такой, как у нее внутри. Ами сидела рядом молча, не пытаясь вытянуть из нее больше слов. И Кира почему-то была благодарна за это. — Знаешь, — тихо сказала Ами спустя несколько секунд, — когда человек всё еще причиняет тебе боль спустя столько времени… обычно это значит, что он действительно был важным. Кира невесело усмехнулась. — Очень вдохновляюще. Ами улыбнулась уголками губ. — Я не говорю, что ты должна сразу простить ее. — Но? — Но иногда люди правда меняются. Сердце неприятно дрогнуло. Потому что Кира уже и сама это видела. В каждом взгляде Эмбер. В каждом осторожном прикосновении. В том, как она больше не пыталась давить или требовать. Будто действительно понимала: второй шанс — не то, что ей обязаны дать. Телефон снова завибрировал в руке. Новое сообщение от Эмбер. «Не забывай пить воду, чемпионка.» Кира закатила глаза. И всё равно улыбнулась. Ами моментально это заметила. — Вот именно об этом я и говорю. — Это ужасно. — Нет. Это любовь. Господи. Кира резко встала с бортика. — Всё, мне нужен перерыв от людей, которые слишком много понимают. Ами тихо рассмеялась. — Удачи на произвольной, Кира. Кира посмотрела на нее и неожиданно тепло улыбнулась в ответ. — Тебе тоже. После тренировки олимпийская деревня казалась непривычно шумной. Везде журналисты. Тренеры. Спортсмены. Чем ближе был день произвольной — тем сильнее ощущалось напряжение. Кира шла по коридору в наушниках, надеясь хотя бы немного остаться наедине с собой. Плохой план. Потому что почти у самого лифта ее снова окликнули. — Сереброва! Она обернулась. И едва не застонала. Илья. Снова. Рядом с ним стояла Изабо, а чуть дальше — Эмбер, которая сразу заметно замерла, увидев Киру. Почему вселенная не дает ей хотя бы пять минут покоя? — Что? — устало спросила она. Илья выглядел слишком довольным для человека, который сейчас явно собирается испортить ей жизнь. — Мы идем смотреть церемонию открытия хоккея. Ты с нами. — Это не вопрос, да? — Нет. Изабо улыбнулась. — Пожалуйста. Нам скучно. Кира уже открыла рот, чтобы отказаться. И в этот момент встретилась глазами с Эмбер. Та смотрела тихо. Осторожно. Будто заранее принимала любой ответ. И вот это снова оказалось нечестно. Потому что раньше Эмбер обязательно начала бы уговаривать.А сейчас просто ждала. Кира тяжело выдохнула. — Ладно. Илья победно вскинул руки. — Я знал. Эмбер при этом улыбнулась так мягко, что у Киры внутри опять всё перевернулось. Катастрофа. Полная Через полчаса они уже сидели на трибунах небольшой арены, где проходила церемония. Точнее, остальные смотрели церемонию. А Кира пыталась не замечать, насколько близко сидит Эмбер. Что было невозможно. Потому что их колени постоянно случайно касались друг друга. И каждый раз сердце Киры делало невозможные вещи. — Ты вообще следишь за тем, что происходит? — тихо спросила Эмбер. Кира перевела взгляд на лед. — Конечно. — Тогда кто сейчас выступал? Тишина. Эмбер тихо засмеялась. Кира закатила глаза. — Это всё ты виновата. — Чем именно? — Существованием. Эмбер повернулась к ней полностью. И этот взгляд снова стал слишком теплым. — Тебе всё еще нравится моя улыбка, да? Сердце предательски дрогнуло. Черт. Кира медленно отвернулась обратно к арене. — Ты слишком самоуверенная. — Но ты не ответила «нет». Кира почувствовала, как щеки снова начинают гореть. Господи. Двадцать шесть лет. Олимпиада. Борьба за медаль. А ведет себя как подросток на первом свидании. — Ты невозможная, — пробормотала она. Эмбер довольно улыбнулась. — Зато ты всё еще смущаешься из-за меня. — Я не смущаюсь. Эмбер молча посмотрела на ее покрасневшие щеки. Кира закатила глаза. — Ненавижу тебя. — Нет. Тихо. Слишком уверенно. — Не ненавидишь. И сердце снова дрогнуло. Потому что Эмбер была права. К сожалению. На льду тем временем что-то громко объявляли, зрители хлопали, Илья спорил с Изабо о каком-то хоккеисте, а Кира вдруг поймала себя на странной мысли: ей спокойно. По-настоящему спокойно. Рядом с Эмбер. После всего. Это казалось почти невозможным. Эмбер чуть наклонилась ближе и тихо спросила: — О чем думаешь? Кира некоторое время молчала. Потом честно ответила: — О том, что это пугает. Улыбка Эмбер медленно исчезла. — Что именно? — То, как быстро рядом с тобой я снова становлюсь… счастливой. Голос прозвучал тише, чем она хотела. Эмбер смотрела на нее так внимательно, что становилось тяжело дышать. — Разве это плохо? Кира нервно усмехнулась. — После того, как ты однажды уже разбила мне сердце? Да, немного. И вот тут Эмбер сразу погрустнела. Моментально. Будто кто-то выключил свет внутри нее. Черт. Кира тут же пожалела о своих словах. Но это была правда. И Эмбер, кажется, понимала это лучше всех. Она опустила взгляд на свои руки и тихо сказала: — Я знаю, что не заслуживаю доверия сразу. Сердце неприятно кольнуло. — Эмбер… — Нет, всё нормально. Она слабо улыбнулась. Слишком грустно. — Ты имеешь право бояться меня. Кира резко выдохнула и отвернулась к арене. Потому что видеть такую Эмбер было почти физически больно. Несколько секунд они сидели в тишине. Потом Кира вдруг почувствовала осторожное прикосновение к своей руке.Очень аккуратно. Будто заранее готовилась, что ее оттолкнут. Кира посмотрела вниз. И вместо того чтобы убрать руку — сама переплела с ней пальцы. Эмбер замерла. Совсем. Кира почувствовала, как та задержала дыхание. А потом медленно подняла на нее взгляд. Столько счастья в глазах человека быть не должно. — Не смотри так, — сразу пробормотала Кира. — Как? — Будто сейчас расплачешься. Эмбер тихо засмеялась сквозь явное волнение. — Не обещаю. И вот это окончательно уничтожало. Потому что раньше Эмбер никогда не позволяла себе быть настолько уязвимой. Никогда. Кира медленно провела большим пальцем по ее ладони. Совсем машинально. Но Эмбер от этого движения чуть прикрыла глаза.Будто ей не хватало даже таких мелочей. Сердце Киры болезненно сжалось. — Ты серьезно всё это время скучала так сильно? — тихо спросила она. Эмбер посмотрела на нее почти удивленно. — Кир. Голос дрогнул. — Я тебя любила. Прошедшее время. Кира сразу это заметила. И кажется, Эмбер тоже. Потому что через секунду тихо добавила: — И люблю сейчас. Воздух будто выбило из легких. Кира быстро отвернулась обратно к арене, пытаясь вернуть себе способность нормально думать. Безуспешно. Потому что Эмбер всё еще держала ее за руку. Тепло. Бережно.Так, будто это самое ценное, что у нее есть. Кира больше не пыталась убрать руку. И это пугало сильнее всего. Потому что рядом с Эмбер защита исчезала слишком быстро. Опасно быстро. На льду продолжалась церемония, трибуны шумели, Илья что-то эмоционально рассказывал Изабо, но для Киры всё это постепенно превращалось просто в фон. Она слишком остро ощущала ладонь Эмбер в своей. Теплую. Немного дрожащую. Эмбер нервничала. Даже сейчас. После поцелуев. После всех признаний. Будто всё еще боялась, что Кира в любой момент передумает. И от этой мысли внутри болезненно потеплело. — Ты опять слишком тихая, — осторожно сказала Эмбер. Кира вздохнула. — Думаю. — Это пугает. — Меня тоже. Эмбер тихо усмехнулась.А потом неожиданно спросила: — Ты когда-нибудь представляла, что мы снова будем вот так сидеть вместе? Сердце сразу дрогнуло. Кира честно попыталась ответить себе.И поняла: да. Иногда представляла. Редко. Обычно ночью. Когда становилось особенно одиноко. Но всегда запрещала себе думать об этом слишком долго. Потому что это казалось невозможным. — Иногда, — тихо призналась она. Эмбер замерла. — Правда? Кира нервно пожала плечами. — Это были не самые умные мысли. — А у меня были постоянно. Кира медленно повернула голову. Эмбер смотрела куда-то вперед, на лед, но пальцы в руке Киры чуть сильнее сжались. — Особенно после соревнований. Тихо. Очень спокойно. — Я приходила в номер, ложилась и думала о том, что ты бы сейчас сказала про мой прокат. Сердце Киры болезненно сжалось. — Эмбер… — Или когда видела что-то смешное и автоматически хотела отправить тебе. Она невесело улыбнулась. — А потом вспоминала, что больше не имею права. Кира резко выдохнула. Потому что сама делала то же самое. Столько раз. Увидеть мем. Новую музыку. Смешное видео с котом. И первое желание —отправить Эмбер. А потом пустота. Тишина. Осознание, что они больше чужие. Кира никогда не признавалась в этом даже себе. А сейчас сидела рядом с Эмбер и понимала: они обе всё это время скучали одинаково. Это было почти страшно. Эмбер вдруг тихо спросила: — Ты удаляла наши фотографии? Кира сразу напряглась.Потому что ответ был слишком личным. Слишком честным. Она отвела взгляд. — Нет. Эмбер резко повернула голову к ней. И в глазах снова появилось что-то болезненно нежное. — Кир… — Но я спрятала их. — Почему? Кира усмехнулась без радости. — Потому что смотреть на них было слишком больно. Тишина. Эмбер долго молчала. А потом почти шепотом призналась: — А я иногда пересматривала видео с нами перед стартами. Сердце пропустило удар. — Что? Эмбер чуть смущенно улыбнулась. — Особенно когда всё было плохо. Она отвела взгляд. — Ты на тех видео всегда смеялась рядом со мной. И мне казалось… если когда-то я смогла сделать тебя счастливой, значит, я не совсем ужасный человек. У Киры внутри будто что-то оборвалось. Она смотрела на Эмбер и понимала: эта женщина всё еще носила их прошлое внутри себя так же бережно, как и она сама. И это ломало окончательно. Кира медленно придвинулась чуть ближе. Совсем немного. Но Эмбер сразу это почувствовала. Повернулась к ней. Задержала дыхание. А потом Кира тихо сказала: — Ты никогда не была для меня ужасным человеком. Эмбер замерла. В глазах моментально появилось что-то слишком живое. Слишком уязвимое. — Даже после всего? Кира долго смотрела на нее. И честно ответила: — Я была очень зла на тебя. Очень. — голос дрогнул. — Но даже тогда продолжала любить. И это бесило больше всего. Эмбер прикрыла глаза на секунду. Будто эти слова одновременно сделали ей больно и спасли. А потом совсем тихо сказала: — Как же сильно я тебя люблю. У Киры снова сбилось дыхание. Каждый раз. Каждый чертов раз, когда Эмбер говорила это так открыто, сердце начинало вести себя совершенно ненормально.И самое страшное — она верила. Теперь действительно верила. Не громким словам. Не красивым обещаниям. А тому, как Эмбер смотрела на нее. Будто Кира была чем-то хрупким и бесконечно важным одновременно. Кира медленно отвела взгляд к льду. Потому что если продолжит смотреть на нее — опять поцелует. А вокруг всё-таки люди. Очень много людей. Хотя, судя по взглядам Ильи, тот уже давно всё понял. — О нет, — протянул он с другого конца ряда. Кира сразу напряглась. — Что еще? Илья смотрел на них с выражением абсолютного ужаса. — У вас опять эти взгляды. Эмбер тихо засмеялась. Кира простонала. — Какие еще взгляды? — Влюбленные до тошноты. Изабо рядом согласно кивнула. — Предатели. — Серьезно, — продолжил Илья, — если вы сейчас начнете целоваться, я уйду. Кира резко поперхнулась воздухом. Эмбер рядом выглядела слишком довольной. — Никто не собирается… — Собирается, — спокойно сказала Изабо. — ИЗАБО. Та только пожала плечами. — Я просто наблюдательная. Кира закрыла лицо руками. Почему весь мир сегодня решил ее добить? Эмбер осторожно убрала ладонь Киры от лица. И снова переплела с ней пальцы. Слишком естественно. Слишком правильно. — Не прячься, — тихо сказала она. Сердце предательски дрогнуло. Кира посмотрела на нее и почти раздраженно выдохнула: — Ты вообще понимаешь, насколько сильно усложняешь мне жизнь? Эмбер чуть улыбнулась. — А ты мою упрощаешь. Это уже нечестно. Кира чувствовала, как внутри снова становится опасно тепло. Слишком. Она резко встала с места. — Всё. Мне нужен воздух. Илья сразу хмыкнул: — Или менее романтичная обстановка. — Замолчи. Кира быстро пошла к выходу с трибун, стараясь игнорировать смех позади. Через несколько секунд она услышала знакомые шаги за спиной. Ну конечно. Эмбер догнала ее уже в пустом коридоре арены. — Ты сбежала. — Я спасаю свою психику. Эмбер тихо рассмеялась. Кира остановилась возле большого окна и тяжело выдохнула. Снаружи медленно падал снег. Красиво. Спокойно. Совсем не как у нее внутри. Эмбер подошла ближе. Не касаясь. Но достаточно рядом, чтобы Кира чувствовала тепло ее плеча. Несколько секунд они просто молчали. А потом Эмбер тихо спросила: — Я пугаю тебя? Кира невесело усмехнулась. — Очень. — Почему? «Потому что ты всё еще можешь разбить мне сердце.» Но вслух Кира этого не сказала. Вместо этого тихо ответила: — Потому что рядом с тобой я снова чувствую слишком много. Эмбер долго смотрела на нее.А потом вдруг осторожно взяла ее лицо в ладони.Нежно. Так бережно, что сердце сразу заболело. — Кир.- голос почти шепот. — Я знаю, что не смогу стереть то, что сделала. Кира замерла. — Но я клянусь… если ты позволишь, я буду любить тебя так правильно, как только смогу. И вот после этого у Киры внутри окончательно что-то сломалось.Потому что раньше Эмбер никогда не говорила о любви так.Не обещала стараться.Не говорила «правильно». Раньше они просто горели рядом друг с другом. А сейчас Эмбер будто действительно хотела стать для нее безопасным местом. Кира медленно подняла руки и накрыла ее ладони своими.Теплыми. Чуть дрожащими. — Ты сейчас делаешь всё очень тяжелым, — прошептала она. Эмбер грустно улыбнулась. — Потому что люблю тебя. И господи. Кира больше не выдержала. Она сама потянулась вперед и поцеловала ее снова.