Старшие братья

Директор Холмс явился поздно вечером. У директора Холмса было две причины явиться к начальнику секретной службы Ми-6 с кодовым именем “М”. Первая — дело. Вторая… другая причина. Поздний вечер скорее указывал на другую причину, хотя и совершенно необязательно. В конце концов, дела, требующие срочного внимания Ми-6, могли возникнуть в любое время суток. Альберт, впрочем, не гадал. Его-то уж точно недолго оставят в неведении. Когда они вошли в кабинет, директор Холмс запер за собой дверь. Это тоже могло указывать на другую причину, и тоже необязательно. — Выпьете, директор? — полюбопытствовал Альберт, подойдя к бару. Вот тут точно станет понятно — если нет, то это только дело, если же да… — Что у тебя есть? — полюбопытствовал Майкрофт, садясь в кресло и ослабляя галстук. — Виски, — Альберт улыбнулся ему поверх горлышка бутылки. — Коньяк. Вино. — Я буду то же, что и ты. Альберт налил вина в два бокала, подошел к Майкрофту и подал один ему. Потом повернулся, чтобы отойти к другому креслу и сесть, но его поймали за запястье. Ага. Другая причина. Майкрофт потянул его на себя, и Альберт подчинился, опускаясь к нему на колени. Рука по-хозяйски обняла его за талию. Альберт прикрыл глаза. Иногда ему нравилось воображать себя жертвой принуждения, которая подчиняется извращенным желаниям своего начальника. Иногда он задумывался, нравится ли Майкрофту воображать что-то подобное. Майкрофт отпил из своего бокала, не отводя взгляда от лица Альберта. Улыбнувшись, Альберт наклонился к его губам. Поцелуй вышел тягучим, с привкусом вина. — А я-то думал, у вас для меня работа, директор, — не удержался от подначки Альберт. — Я помню, что ты уезжаешь, — невпопад ответил Майкрофт. Альберт так удивился, что на мгновение стал искренним. — Это же ненадолго. — Я знаю. Просто хотел увидеться перед отъездом. Иногда Майкрофт был очень тяжело выносим. Например, когда почему-то решал не играть в начальника и подчиненного. Альберт молчал, не находясь с ответом, а Майкрофт смотрел на него, лаская пальцами его поясницу, и потягивал вино. — Чего же хочет директор перед расставанием? Майкрофт усмехнулся. Отставил бокал на столик, освободившуюся руку положил Альберту на щеку. — Не разговаривай со мной как одалиска, Альберт. Хотя я бы посмотрел на тебя в полупрозрачных шароварах и чадре. Альберт рассмеялся и допил свой бокал в два глотка. — И все же, что мне сделать? — Ничего, — ответил Майкрофт. И вдруг встал, подхватив Альберта под бедра. Тот ахнул и рефлекторно обнял его ногами. Сделав два шага, Майкрофт посадил его на край стола. Глядя на Майкрофта Холмса, в его вечных костюмах, с гладким зачесом и тщательно выученным великосветским выговором, было легко принять его за неуклюжую конторскую крысу. Было легко не догадаться, насколько он физически силен. Даже Альберт временами забывал об этом. — Что-нибудь важное? — спросил Майкрофт, указывая на бумаги на столе за спиной Альберта. Тот зачарованно покачал головой. Тогда Майкрофт сдвинул все на край — Альберт услышал, как что-то упало на пол, — и шагнул ближе, становясь у него между ног. Майкрофт не спеша стянул с него пиджак. Расстегнул пуговицы на жилете и снял его тоже. Потом развязал галстук. Потом расстегнул армбенды. Аккуратно прошелся по пуговицам. Обнаженная кожа тут же покрылась мурашками. Внутри у Альберта все бесновалось от нетерпеливого желания, но он вынуждал себя не двигаться. Не проявлять инициативы. Когда директор захочет его участия — он даст знать. Он может не захотеть вовсе, Альберт знал. Когда он столкнулся с этим впервые, ему казалось, он никогда не научится быть настолько покорным, насколько Майкрофт хотел его видеть. Но нет. Научился. Альберт запрокинул голову, когда Майкрофт наклонился к нему и начал целовать шею. Его пальцы тем временем заскользили по бокам Альберта, по груди, потом перекочевали на спину, выводя на коже несимметричные круги. Он вроде бы не делал ничего особенного, но прикосновения его губ и рук Альберт плавился, как кусок воска. Ему хотелось спросить, где и когда Майкрофт всему этому научился. Однажды он спросит… Он не сразу осознал, что его аккуратно клонят назад — опомнился уже лежа на спине, ничего кроме тонкой ткани рубашки между телом и твердым полированным деревом. — Мне холодно, — заметил он, поглядывая на Майкрофта из-под ресниц. — Скоро согреешься, — пообещал Майкрофт. Расстегнул на нем ремень, стянул брюки и исподнее до щиколоток. Потом — все еще никуда не торопясь — снял с Альберта туфли. Брюки последовали за ними. Ниже пояса на Альберте остались только носки с подтяжками. Майкрофт расстегнул и их. Стянул носки, мимолетно коснувшись губами косточки на щиколотке — правой, потом левой. Он снова встал у Альберта между ног, потянул на себя, усаживая. Альберт ухватил его за галстук и притянул ближе. — А вы, директор, планируете раздеваться? — Нет необходимости. Майкрофт обхватил его за талию и прижал к себе, сняв со стола. Прикосновение дорогой ткани к голой коже вдруг обострило чувствительность — Альберт чувствовал эти текстуры: шерсть, шелк, шершавое, гладкое. Майкрофт прижимал его к себе с этой его неожиданной силой, чуть притирая, и Альберт не выдержал — выпустил вместе с выдохом короткий стон. Уголки губ Майкрофта удовлетворенно дрогнули. Он ослабил хватку, потом развернул Альберта и аккуратно толкнул грудью на стол. Выдохнув, Альберт подчинился. Полированное дереве немедленно запотело под его горячим дыханием. Он прикрыл глаза, переживая острый приступ возбуждения — о, как бы он хотел, чтобы Майкрофт его прямо вот так сейчас и взял, без подготовки, боль не имеет значения. Но он знал, что Майкрофт так не сделает — Майкрофт сделает лучше. Он открыл глаза и посмотрел сквозь ресницы — как раз когда Майкрофт провел влажными, прохладными пальцами по его входу. Альберт выдохнул и уткнулся лбом в скрещенные руки. Пальцы проникли в его тело — сразу два, потому что Майкрофт знал, что он это примет. Это была тягучая, неспешная ласка, от которой Альберт застонал в голос. Он ощущал каждый толчок вперед, каждое медленное движение назад, касания, выбивающие искры по телу. Майкрофт прижался к его бедрам — Альберт чувствовал твердый бугор под покалывающей тканью его брюк, — но Майкрофт даже тереться не пытался, просто прижимался, продолжая трахать Альберта пальцами. Вторая рука легла на ягодицу, сжала, поехала по позвоночнику вверх, чуть цепляя ногтями, добралась до затылка, вплелась в волосы, сжалась, потянула. Заскулив, Альберт шире развел ноги — и Майкрофт тут же вставил третий палец, а его движения стали резче. Он наклонился над Альбертом, практически лег ему на спину, его дыхание опалило шею. Зубы прикусили кожу на загривке. Альберт коротко вскрикнул и вжался бедрами в край стола — его член упирался в дерево, и он был уже распален настолько, что готов был кончить, втираясь в столешницу. Не пришлось. Майкрофт выпрямился, выпустил волосы Альберта и сунул руку ему между ног. Альберт сам толкнулся ему в ладонь, всхлипывая от томительной жажды, и кончил, насаженный на его пальцы, как бабочка на иглу. Он бы сполз на пол, но Майкрофт ему не позволил — снова перевернул, будто куклу, и распластал спиной по поверхности стола. — Больше не холодно? Его глаза горели, скулы пылали. Альберт, разморенный, завороженно смотрел, как он расстегивает и приспускает брюки. Потом Майкрофт ухватил его за бедра, придвинул ближе, положил одну его ногу себе на плечо. А потом толкнулся вперед, и Альберт ощутил, как в его разнеженное, раскрытое тело входит кое-что побольше пальцев. Он застонал в голос, толкнулся бедрами навстречу, но Майкрофт жёстко удержал его. Он двигался сам, в своем ритме, его лоб блестел от пота, и он не сводил с Альберта жадных глаз. От этого взгляда, от сильных, длинных толчков внутри у Альберта снова встало, и Майкрофт обхватил пальцами его член и задвигал рукой в такт. Альберту казалось, что от его протяжных громких стонов звенит воздух. Ему казалось, что весь дом должен его услышать. Он был обнажен перед Майкрофтом полностью; если бы директор вздумал выведывать его секреты в этот момент, Альберт рассказал бы ему всё. — Не могу больше… — выдохнул он, когда удовольствие достигло невыносимой высоты. — Майкрофт, пожалуйста… не могу больше… — Ещё… — прошептал Майкрофт, склоняясь к нему. — Назови меня по имени… ещё. — Майкрофт… — застонал Альберт. — Мой… Майкрофт… Длинный удовлетворённый выдох был ему ответом. Ещё пара жёстких толчков — и Альберт ощутил, как вздрагивает член внутри него, ощутил, как Майкрофт выплёскивается в него. Со стоном Альберт двинулся ему в кулак и кончил второй раз за вечер. Он не мог двигаться, совсем. Он лежал на столе, распластанный и раздавленный, а Майкрофт склонялся над ним, опираясь на руки — его гладкая прическа растрепалась, и волосы прилипли колечками ко лбу. Альберту хотелось поднять руку и убрать их, но не было сил. Наконец Майкрофт распрямился. Неверными движениями застегнул на себе брюки. Потом вдруг поднял Альберта на руки — будто невесту! — и отнес на диван. Прежде чем Альберт успел что-то сказать, его укутали в плед, а потом Майкрофт исчез из поля зрения, но Альберт слышал, как он звенит стеклом у бара. Альберт прикрыл глаза и, кажется, на пару минут погрузился в короткую дрему. Когда он очнулся, Майкрофт сидел на ковре возле дивана с двумя бокалами в руках. Он наконец-то снял жилет, и это принесло Альберту странное чувство облегчения. Альберт устроился на диване полусидя и с молчаливой благодарностью принял из рук Майкрофта бокал с вином. — Какая ошеломительная страсть, директор. Должно было прозвучать иронично, но голос был тих и неожиданно нежен. Майкрофт приподнял бровь. — Ты удивлен? Разве я в первый раз ее демонстрирую? Альберт задумался, катая вино на языке. Потом качнул головой. — Кажется, что да. Так — да. Он посмотрел на Майкрофта с немым вопросом в глазах — что изменилось? Майкрофт отвел взгляд. Потом отставил свой бокал и поднялся. — Пустишь меня? Альберт подвинулся, и Майкрофт опустился рядом, между ним и подлокотником, притянул Альберта к себе, и тот откинулся на него, словно на подушку. Кольцо рук сомкнулось вокруг него, и Альберт ощутил блаженное, давно забытое (если когда-то вообще испытанное) чувство детскости. Словно он перестал быть графом, главой семьи, старшим братом. Словно появился брат старше. — Может, я хотел, чтобы тебе хватило на все плавание, — пробормотал Майкрофт ему в ухо. — Чтобы ты не отвлекался на своих спутников… — В каком смысле? — изумился Альберт. — Я путешествую с братом! — Не только, — проворчал Майкрофт, и Альберт даже извернулся в его руках, чтобы заглянуть в лицо. — Ты решил приревновать меня к Морану?! Майкрофт подвигал бровями, но ничего не ответил — что, конечно, было “да”. Альберт рассмеялся и снова расслабился в его руках. — У нас не те отношения с полковником. Да, мы воевали вместе и довольно близки, но… в целом, Моран ближе с Уильямом, чем со мной. — Ближе — в смысле… — Нет, нет, — качнул головой Альберт, ощутив внезапную грусть. — Я боюсь, они даже не друзья. Моран очень предан Уильяму, но они на разных уровнях. Мы все не на его уровне, — добавил он с горечью. — Уильям одинок. — У него нет друзей? Если бы в этот момент Альберт смог услышать некоторую заинтересованную настороженность в голосе Майкрофта, возможно, дальнейшие события пошли бы совершенно иначе (но это не точно). Но он не услышал. — Нет, — он покачал головой со вздохом. — С его разумом, мне представляется, мы все для него немного зверушки. Как собака для человека. Собаку можно назвать другом и даже говорить с ней, но разговор выйдет несколько односторонним. Я вообще не уверен, что найдется другой человек со схожим разумом, чтобы заинтересовать его. Ты, — он улыбнулся Майкрофту, — достаточно умен для этого, но ты… — Чопорный, — сказал Майкрофт, улыбаясь. — …мой, — закончил фразу Альберт одновременно с ним. Несколько мгновений они сидели в неподвижном молчании. Потом Майкрофт развернул Альберта к себе и поцеловал. Его руки залезли под плед, обхватили тесно, прижали, заскользили от талии вниз. Альберт оторвался от его губ и уперся ладонями в грудь. — Сначала, — прошептал он, чувствуя, как растягивает рот жадная и счастливая улыбка, — ты разденешься, директор. *** На следующее утро, явившись в офис, Майкрофт Холмс велел своему секретарю купить билет на корабль “Ноатик”, по классу — как для командированного сотрудника.