Часть 2
24 июня 2026 г., 08:33
★★★
Намджун видел, как зрачки парня расширяются, захватывая почти всю радужку, и как его взгляд мечется по кабинету в поисках спасения. Он чувствовал, как воздух между ними становится плотным, почти осязаемым от феромонов. Это было почти жесткое удовольствие видеть, как этот хрупкий, светлый мальчишка буквально тонет в его ауре, как его колени начинают подкашиваться под тяжестью его присутствия. Когда Чимин выдохнул это рваное, почти отчаянное «согласен», Ким подумал, как внутри него что-то окончательно сорвалось с цепи. Это было не просто согласие на работу, это была полная отдача в его власть. Намджун ощущал, как тело омеги слабеет от его феромона. Он не стал ждать, пока парень наконец не рухнет на пол. Ким резко, но уверенно перехватил его за талию, притягивая к себе так близко, что их тела почти соприкоснулись. Одной рукой он продолжал удерживать его подбородок, а второй сжал его тонкую талию, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряженные мышцы. — Тише, малыш, дыши, — Ким наклонился на ухо омеги, отдавая приказ. Хотя его голос стал ниже и темнее, вызывая возбуждение. Он обжигал чувствительную кожу горячим дыханием, — ты ведь так этого хотел, верно? Работы? Ты ее получил. Но не надейся, что это будет обычная офисная рутина, — Намджун чуть отстранился, чтобы заглянуть в эти затуманенные глаза, и взгляд его стал тяжелым. Он словно раздевал парня, не прикасаясь, — Раз уж ты так легко сдаешься под моими феромонами… Может, стоит проверить, насколько далеко ты готов зайти, прежде чем начнешь умолять о пощаде? Альфа чуть ослабил хватку, но его большой палец медленно, почти невесомо скользнул по нижней губе Чимина, размазывая капельницу крови, которую тот оставил, когда кусал себя. — Скажи мне… Ты чувствуешь, как сильно твое тело хочет подчиниться мне прямо сейчас? Чимин гулко сглотнул, не смея отвести взгляд от гипнотических глаз напротив. Он чувствовал себя кроликом, которого подали на обед сытому удаву. Возбуждение, окутывающее омегу, накрывало с головой так, что конечности подрагивали, а воздуха не хватало. Почувствовав прикосновение в своей губе, Чимин неосознанно провел языком, цепляя палец альфы. Его зрачки тут же расширились, а с губ сорвался вздох. Он дернулся от удивления. Его реакция. это было так странно… — Подчиниться? — Пак вообще потерял смысл разговора. Да что смысл, он потерял себя в этих карих глазах, в аромате альфы, в тишине этого кабинета. Мысли путались, но кое-как омеге удалось собрать остатки разума. — Так… Вы дадите мне… Работу? Я могу делать что угодно… Полы мыть, обеды разность… Ким замер на долю секунды, когда почувствовал влажный, горячий кончик языка омеги. Это было так неосторожно… Этот непроизвольный жест, когда парень пытался слизнуть кровь с губ, задев его палец. Это было почти дерзко, почти… приглашающе. Внутри Намджуна вспыхнуло темное пламя. Он чувствовал, как по своему собственному телу пробежала волна жара, а внизу живота тяжело натянулась пружина. Когда Чимин перечислил вакансии, почти детские обязанности: полы, обеды, уборка, Ким не выдержал. Он коротко рассмеялся, но этот смех не был добрым, в нем чувствовалось что-то глубокое и хищное. — Полы мыть? Обеды разносить? — смеялся Альфа. Он наклонил голову набок, чтобы не разорвать зрительный контакт. Его большой палец, который только что коснулся губ парня, теперь властно надавил на его нижнюю челюсть, заставляя смотреть прямо на него, — ты действительно думаешь, что мне нужен уборщик с такой… Необычной внешностью? Ты слишком ценен для того, чтобы просто протирать пыль в коридорах, малыш. Намджун сам понимал, как странно это звучит. Но, блядь, альфа ничего не мог с собой сделать. Даже его врождённая брезгливость сейчас закатилась куда то в дальний угол и не отсвечивала. Ему было все равно на потрёпанный вил парня, на старую, измызганную одежду. Аромат древесных ноток, который так сочетался с его виски, кружил голову. А в глазах этого испуганного омеги можно было увязнуть, как в бочке густого мёда. Он сделал еще один шаг, практически вжимая Пака в край своего массивного стола, лишая его последнего пространства для маневра. Его голос упал до едва различимого, вибрирующего шепота, от которого по коже омеги должны были пойти мурашки. — Ты сказал, что можешь делать «что угодно»? — Намджун прищурился, его глаза потемнели, становясь почти черными от возбуждения. — Это очень опасное обещание. Потому что если ты действительно готов на всё… То твоя работа будет заключаться в том, чтобы удовлетворять мои капризы. Во всех смыслах, и поверь, Пак Чимин, мои требования будут куда более изысканными, чем просто уборка кабинетов, — Ким медленно опустил взгляд на губы парня, а затем снова вернулся к его глазам, — ну так что? Ты всё еще хочешь получить работу? Даже если она потребует от тебя… Полной самоотдачи? Чимин смотрел на мужчину перед собой совершенно не понимая, что тот он него хочет. Все его слова звучали двусмысленно и странно. (- Сказать ему, что я никогда не занимался сексом? Так это не так… Изнасилование ведь тоже своего рода секс… Но если я ему расскажу, он мне не поверит.) Чимин все это время молча смотрел куда-то в окно, за спину альфы. В его глазах отражались огни утопающего в ночи города. Чимин до тошноты боялся. Он несколько раз сглатывал горькую слюну, но все равно уверенно кивнул, переводя взгляд на альфу. (- Да пусть делает со мной, что хочет… Все равно терять нечего… Сожму зубы и потерплю.) Намджун недовольно нахмурился, почувствовав сильно уловимый всплеск боли и выстраданного смирения, который промелькнул в глазах омеги. Он не был телепатом, но он был экспертом в чтении людей, и этот взгляд… Он не был взглядом чистого страха. В нем была тень усталости, тень человека, который уже привык к тому, что от него берут то, что хотят, не спрашивая разрешения. Эта мысль отозвалась в Намджуне странным, почти болезненным уколом собственничества. Он не хотел быть просто очередным «хозяином», который присваивает свое по праву, он хотел быть тем, кто заставит этого парня хотеть отдать всего себя добровольно. Когда Чимин бросил свое «Согласен!», альфа почувствовал, как внутри него лопнула последняя преграда, отделяющая здравомыслие от инстинктов. — Смело, — прошептал Ким, и в этот раз в его голосе не было ни капли сарказма. Только густая, тяжелая серьезность, — очень смело, но ты даже не представляешь, во что ввязываешься, когда обещаешь делать что угодно… — глаза альфы опасно полоснули по никем не помеченной шее парня. Он резко сократил последние сантиметры между ними. Его ладонь соскользнула с подбородка на затылок омеги, пальцы зарылись в светлые волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы еще сильнее обнажить шею и заставить Чимина еще больше запрокинуть голову. Намджун двинулся вперед, прижимая свое тело к хрупкому телу Чимина так, что тот мог почувствовать твердость его возбуждения сквозь дорогую ткань. — Раз ты так уверен в себе, — почему-то в голосе альфы сквозила злость. Он почти коснулся своими губ губами парня, дразня, но не целуя, давая возможность почувствовать свое доминирование, — давай проверим твою готовность прямо здесь… Без свидетелей. Без лишних слов, — Ким медленно опустил руку с талии. Его пальцы властно сжали мягкую ткань его мешковатых штанов, прощупывая под ними бедра, — покажи мне, насколько ты готов терпеть, малыш. Начни с того, что перестань дрожать и просто… Разреши мне почувствовать тебя. Чимин сжал зубы, отступая от альфы… Маленькому омеге до ужаса было стыдно демонстрировать покрытое синяками тело. Но злость в нем закипала с такой силой, что начисто отключала режим самосохранения. Пак резко дёрнул края рубашки. Пуговицы отлетели и запрыгали по полу. Ткань скатилась с плеч к ногам, следом и брюки с бельем. Омега прикрыл пах и поднял на альфу прямой взгляд. На теле Чимина, в отличие от других омег, совершенно не было волос. Гладкий лобок, ноги. На рёбрах следы зубов, на шее синяки от пальцев, на запястьях и щиколотках следы от наручников. Чимин знал, что выглядит убого даже не смотря на идеальную фигуру. Тонкая талия, подкачанная круглая попка, длинные прямые ноги. На шее уверенно бьётся жилка. У Чимина нет на шее альфьей метки, от чего его запах чистый и густой. Пак переступил с ноги на ногу, матеря себя на чем свет стоит. (- Какого хрена? Надо было настоять на вакансии уборщика… Чем «это» лучше того, что было? Или того, что ждёт в борделе?) Омега сжал зубы до хруста, пытаясь успокоиться. От холода в кабинете кожа и даже редкого, светлого-розового цвета соски, покрывались мурашками. Намджун замер, когда пуговицы с разорванной рубашки рассыпались по паркету. Он ожидал страха, ожидал дрожи, но не этой отчаянной, почти суицидальной дерзости. Его взгляд, изначально хищный и предвкушающий, мгновенно стал ледяным, когда он увидел то, что скрывалось под одеждой. Намджун не отстранился. Наоборот, он застыл, словно статуя, впитывая взглядом каждый синяк этого изувеченного совершенства. Его глаза медленно скользили по тонкой талии, по гладкой, почти фарфоровой коже, застывая на каждом синяке, на каждом багровом отпечатке чужих зубов и пальцев. Он видел эти следы на запястьях и щиколотках. В груди альфы появилась не жалость, жалость была слишком слабой эмоцией, а темная, обжигающая ярость. Ярость на того, кто посмел оставить свой грязный след на этом прекрасном теле. — Боже… — выдохнул Ким, и это была почти молитва, пропитанная неприкрытым вожделением и гневом одновременно. Его взгляд опустился на соски, затвердевшие от холода и страха, а затем к гладкому, идеально чистому лобку. Контраст между этим невинным, почти божественным телом и следами был настолько вызывающим, что у Намджуна перехватило дыхание. Феромоны Чимина, ставшие от страха еще ярче, смешиваясь с запахом его собственного возбуждения. Ким медленно протянул руку. Он не стал сразу касаться кожи, позволяя парню прочувствовать тепло его ладони. Его пальцы, длинные и горячие, едва коснулись одного из синяков на рёбрах, почти невесомо, как будто он боялся разрушить это хрупкое творение, но в то же время его прикосновения были собственническими. Намджун видел мелькнувшее в глазах парня отвращение к собственному телу. Он хотел зарычать за это на омегу, но едва сдержался. — Ты думаешь, что выглядишь убого? — казалось, что альфа читает мысли парня. Его голос вибрировал от сдерживаемого желания, став низким и пугающе нежным, — ты ошибаешься, малыш. Ты выглядишь как сокровище, которое кто-то слишком грубо пытался присвоить, не понимая его истинной ценности, — Его ладонь, широкая и горячая, уверенно легла на бедро Чимина, сминая кожу и резко притягивая его ближе к своему разгоряченному телу, — тот, кто сделал это с тобой… Он был слеп, — прошептал Ким, глядя прямо в глаза омеги, — но теперь ты здесь. И я обещаю тебе, если ты готов отдавать всё, то я буду брать тебя так, как ты еще никогда не чувствовал. Не как добычу, а как… Единственное, что имеет значение в этом прогнившем мире. Вторая рука Намджуна поднялась к шее парня, мягко касаясь подушечками пальцев. Альфа уверенно провел по синяку от чужих рук, будто питаясь стереть их следы своими. — Скажи мне… Ты хочешь, чтобы я стер эти следы? Чтобы я оставил свои? Наконец все эмоции, бушевавшие в голове Пака собрались в одну, накатившую истерику. Все это время сдерживающий себя омега, наконец, отпустил свои цепи, громко смеясь, смотря альфе в глаза. (- Все эти слова про вечность…) — Что? Стереть следы? Поставить новые?! Да, черт! Вы все одинаковые! Просто трахай меня, и всё! Только платить не забывай… Бесплатно меня уже имели! — Чимин отвернулся, говоря, — Блядь, лучше бы в бордель пошел, не было бы так мерзко. Слова Чимина, пропитанные горьким, почти безумным смехом и этой надломленной, ядовитой честностью, ударили Намджуна сильнее, чем если бы тот получил по морде. «Трахай меня, и все…» эта фраза эхом отозвалась в его голове, вызывая смесь ярости на того подонка, который довел омегу до такого циничного самобичевания, и дикого, первобытного желания сразу подчинить себе сломленную гордость. Чимин, перестав безумно смеяться, теперь устало опустил голову. Ким не позволил ему отвернуться. Его рука, только что нежно ласкающая шею, мгновенно легла на затылок, пальцы жестко и властно вплелись в светлые волосы, заставляя Чимина развернуться обратно к нему. Это не было грубостью ради боли, это было требованием обратить внимание. — В бордель? — Ким почти выплюнул это слово. Его глаза сверкнули опасным блеском, — Ты действительно думаешь, что тебя можно сравнить с дешевой подстилкой из борделя, которая лишь принимает толпу случайных альф? Намджун резко притянул Чимина к себе, заставляя всем телом ощутить твердость его возбужденного члена, прижатого к животу омеги. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, голос превратился в низкий вибрирующий рокот, от которого дрожали стены кабинета. Он заставил Пака встретиться с ним взглядом. — Слушай меня внимательно, малыш. Если ты думаешь, что я просто очередной альфа, который придет, возьмёт свое и забудет твоё имя, то ты глубоко ошибаешься. Я не собираюсь просто «трахать» тебя, как кусок мяса. Я собираюсь владеть тобой. Каждым твоим вздохом, каждым твоим стоном, каждой чертовой слезинкой, — Намджун наклонился, почти касаясь губами уха Пака, и его голос стал опасно сладким, — и насчет платы… Ты получишь всё, что захочешь. Но цена будет высокой. Ты будешь принадлежать мне полностью, до самого своего дна. А теперь… Намджун резким движением усадил Чимина на край массивного дубового стола, раздвинул его ноги и встал между ними. — Покажи мне, насколько ты готов к настоящему альфе, — рука Намджуна скользнула вниз, между бедер омеги, и его пальцы, уже влажные от чужого возбуждения, накрыли его нежную плоть, — ты уже мокрый, малыш. Твое тело не врёт так, как твой рот. Скажи… Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя прямо сейчас, на этом чёртовом столе? Чимин посмотрел на альфу, не отворачиваясь, прямо в глаза. Он медленно поднес ладонь к своему рту и размашисто лизнул, тут же толкая пальцы глубоко в рот, смачивая их слюной, и опуская между своими ногами. Пак толкнулся внутрь своего тела сразу двумя пальцами. Морщась от боли, он продолжал толкаться, растягивая себя, шире разводя ноги. Смазки было не много, поэтому Чимин морщился от боли, кусал губы, но усердно растягивал себя. — Я знаю, что значит себя готовить… — Чимин наконец расслабился, выдыхая. Тело омеги не подвело, и смазка начала обволакивать пальцы парня, стекая по бедрам. Чимин запрокинул голову, обнажив шею. Ему говорили, что так омеги показывают, что готовы полностью подчиниться альфе. Намджун наблюдал за этим актом самоподготовки с жадностью хищника, который видел, как жертва сама подставляет горло под нож. То, как Чимин, с этим вызовом в глазах, облизывал пальцы и вводил их в себя, заставляя мышцы судорожно сжиматься от боли, вызвало у альфы вспышку дикого жара. Его зрачки расширились настолько, что радужка превратилась в тонкое кольцо. — Ты чертовски талантлив в этом, малыш, — прохрипел Ким, его голос был сорванным и хриплым, — но ты забываешь одну важную деталь: когда я начну, тебе не придется делать это в одиночку. И я не буду таким осторожным, как твои пальцы. Намджун не стал больше ждать. Его ладонь, горячая и тяжелая, накрыла бедро омеги, фиксируя его, пока он сам расстёгивал пряжку ремня. Когда его твердый, пульсирующий член вырвался на свободу, он казался неестественным в этом холодном кабинете. Намджун схватил Чимина за талию. Его пальцы глубоко впились в нежную кожу, оставляя красные следы, и он прижался своим пахом к его влажной, разгоряченной дырочке. — Смотри на меня! — зарычал альфа, когда почувствовал, как его головка упирается в податливое, смазанное слюной собственным соком отверстие, — не смей закрывать глаза! Я хочу, чтобы ты смотрел, как принимаешь меня. Одним мощным, уверенным толчком Намджун вошел в омегу, толкаясь до самого предела. Его движения были резкими и рваными. Стол под ними жалобно скрипел. — Твою мать… ты такой узкий… — выдохнул альфа в губы парня, впиваясь в них жадным, грубым поцелуем, пока его бедра ритмично и властно вбивались в мягкую, подрагивающую попку омеги, — ты чувствуешь меня внутри себя? Чимин лишь сильнее сжал зубы, откидывая голову. (- все так-же… Ничего не поменялось… Смысл было сбегать?) Пак сильнее схватился руками за плечи альфы, чувствуя, как член двигается внутри, достает до простаты, выбивая из парня стоны. Смазка каплями стекала по бедрам, но из-за размера альфы омеге всё ещё было больно. Намджун прикрыл глаза, чувствуя как омега сжимается вокруг его члена. Он не сразу понял, что открылась дверь кабинета. Секретарь прошел к столу, кидая папку с бумагами. Чимин от испуга сжался ещё сильнее. Его одежда так и валялась посреди кабинета грязной кучей. Казалось, что альфа не замечает, что они уже не одни, и продолжает втрахивать омегу в стол. Намджун чувствовал, как мышцы судорожно сжались вокруг его члена с такой силой, словно омега пытался вытолкнуть его или, наоборот, затащить внутрь себя. Он уже собирался сорваться на хриплый стон, когда звук открывающейся двери прорезал тишину кабинета. Тело Кима мгновенно одеревенело, но он не остановился. Лишь замер на моменте опасного контраста: его ритмичные движения внутри дрожащего тела и звук шагов секретаря. (- Черт…) пронеслось в его голове Намджуна. Он впервые увидел этот парализующий ужас в глазах Чимина, и этот взгляд заставил его сердце биться в бешеном ритме. Вместо того, чтобы отстраниться или прикрыться, альфа, ведомый смесью адреналина и сильным желанием доминировать, совершил безумную вещь. Он не вытащил свой член, вместо этого он еще сильнее вдавил себя в омегу, доведя его почти до предела, чтобы тот не мог даже вздохнуть без его участия. Он резко повернул голову в сторону двери, его лицо мгновенно приняло маску ледяного, властного спокойствия, хотя в глазах все еще плясали искры похоти. Его рука, все еще сжимавшая талию Чимина, опустилась на бедро, прижимая его к себе так плотно, чтобы секретарь мог видеть лишь часть их тел, но не всю картину. — Оставь документы на столе и выйди, — бросил Ким холодным, стальным голосом, не глядя. Его голос звучал так, как будто он просто работал, а не стоял посреди кабинета, насаживая омегу на член. Намджун не сводя глаз с двери, наклонился к самому уху Чимина. — Не смей издать ни звука, малыш. Если ты сейчас вскрикнешь… Я не остановлюсь, пока ты не начнёшь умолять меня о пощаде прямо перед ним. И, прежде чем секретарь успел ответить, Намджун сделал один резкий, глубокий толчок, заставляя стол под ними заскрипеть. Чимина накрывает. Он выгибается и громко стонет. Его сперма брызгами летит на чёрную рубашку директора. От такого плотного и глубокого проникновения крик омеги превращается в скулёж. Его бедра дёргаются, а дырочка пульсирует, выделяя смазку. Секретарь, сжал зубы, резко разворачиваясь, и только: — Шлюха, — бросает он через плечо, пока идет к выходу. Намджун замер, когда почувствовал, как вокруг него пульсирует горячая, вязкая жидкость омеги, заливающая его член. Звук, этот беспомощный скулёж, ударил по его нервам сильнее, чем любой физический удар. Он видел, как белые пятна спермы каплями растекаются на его идеальной рубашке, и в этот момент его маска директора дала трещину, обнажая нечто темное и почти первобытное. Когда секретарь, бросив это ядовитое, полное презрение «Шлюха», и направился к выходу, Ким почувствовал, что ему не стыдно за вспышку яростного, собственного гнева. Его пальцы до белизны в костяшках, впились в бедра. Альфа удерживал Чимина на месте, не позволяя упасть со стола. Как только дверь за секретарем закрылась, Намджун не стал ждать ни секунды. Он не стал выходить из омеги, не стал приводить себя в порядок. Напротив, он толкнулся вперед, заставляя Чимина снова выгибаться под ним. — Слышал? — прорычал Ким, его голос был полон язвительного торжества и нескрываемого возбуждения, — он назвал тебя шлюхой. Но он даже пока не представляет, чья ты шлюха. И он никогда не узнает, как громко ты скулишь, когда я вбиваюсь в тебя до самого нутра… Намджун схватил Пака за подбородок, чтобы заставить его смотреть на себя, несмотря на то, что омега всё ещё содрогался от недавнего оргазма. — Не смей стыдиться этого, малыш. Твоя грязь — это мой трофей. А теперь… — Он резко сменил темп, переходя от ярости к тягучей, изнуряющей страсти. Его член входил в размякшее, всё ещё пульсирующее отверстие с влажным, чавкающим звуком, — раз уж ты так раззадорил меня своим стоном… Теперь ты будешь слушать, как кончаю я. Чимин выгнулся в сильных руках, теряя связь с реальностью. Он лег спиной на стол, шире разводя ноги. Он наблюдал, как крупный член альфы двигался внутри худого тела, выпячивая плоский живот. — Без разницы чей, все равно шлюха… — Чимин выплевывал слова, и сам двигал бедрами, — Не будь нежным! — Пак пихнул альфу стопой в плечо, — не надо делать вид благородного альфы! Просто трахай! Намджун издал короткий, лающий смешок, который больше походил на рычание зверя, чем на человеческий звук. Его зацепили эти агрессивные слова омеги, эта готовность отбросить все приличия и признать свою грязь. Его глаза потемнели, превратившись в две бездонные пропасти, больше не осталось и следа от того вежливого директора, которого знал весь город. — Хочешь правды, малыш? — Ким прохрипел, и его лицо скривилось в хищной, почти безумной ухмылке. — Хочешь, чтобы я перестал играть в благородство? Альфа мгновенно ответил на вызов. Его рука, до этого лишь касающаяся бедра, переместилась на горло, не перекрывая кислород, а фиксировала его голову, чтобы поддерживать каждый сантиметр своего превосходства. Намджун перехватил его ноги, закинув их себе на плечи, чтобы открыть доступ к самой сути, и начал вбиваться в омегу с такой яростью, что стол под ними начал стонать, как живое существо. — Твою мать, да… — Альфа выдохнул, когда его член с влажным звуком вошел в омегу, достигая самой матки, — так тебе нравится? Без масок? Без этой чертовой вежливости? Намджун перевернул Чимина животом на стол, трахая его в ритмичном темпе, превратив секс в настоящий показ доминирования. Его бедра с силой ударялись о ягодицы омеги, создавая громкие, вызывающие шлепки, которые эхом разносились по кабинету. Он не просто трахал его, он клеймил его, вколачивая свою плоть в каждый сантиметр его тела. — Смотри на меня, шлюха, — выплюнул Намджун, используя это слово, как высшую форму разделения иерархии, — смотри, как твой «благородный альфа» разрывает тебя изнутри. Ты ведь этого хотел? Чтобы я перестал быть директором и стал твоим хозяином? — Намджун остервенело вбивался в омегу, чувствуя, что он вот-вот кончит. Чимин зарычал, хватая альфу за шею. Он смотрел в глаза альфы прямо и неотрывно. — Да! Давай! Кончи уже! — Пак почувствовал, как от сильных, звериных толчков все его тело содрогнулось. Член альфы двигался внутри как поршень, — наконец ты признаёшься, что я очередная шлюха! Так что кончай быстрее! — Чимин усмехается, когда рука альфы сильнее сжимается на горле, — хотел меня напугать? — Омега чувствует, как его тело начинает обмякать от нехватки кислорода, и блаженная улыбка появляется на пухлых губах, — чёрт, как же охуенно… — Чимин опять содрогаться от очередного оргазма, сжимая в себе член альфы. Намджун чувствовал, как его охватило безумное удовольствие от этой дерзости. То, как Чимин принял его ярость, как он смеялся в лицо своему унижению, превращая его в удовольствие, выбивало почву из-под ног. Когда омега снова начал кончать, его мышцы внутри сжались в судорожном спазме, буквально высасывая из Кима остатки самообладания. — Быстрее? Ты хочешь, чтобы я кончил быстрее? — прорычал Ким, его голос сорвался на хриплый, животный звук. — Ты слишком много на себя берешь, маленькая дрянь… Альфа ответил на вызов, увеличивая темп до предела, превращая каждое движение в мощный удар бёдер. Его член, скользкий от смешавшихся соков, входил и выходил с такой силой, что казалось, будто он вот-вот прорвет плоть омеги. Он чувствовал, как живот Чимина ходит ходуном под его ударами, как тело омеги бьется в конвульсиях от накатывающих волн оргазма. Рука Намджуна на горле омеги сжалась чуть крепче, контролируя тот самый момент, когда сознание стоит на грани. Это было идеальное сочетание власти и подчинения, чтобы видеть, как его «шлюха» задыхается от удовольствия. — Смотри на меня, когда я кончаю! — Рычал Ким, — не смей закрывать глаза, когда я тебя имею! С последним глубоким и яростным толчком, Намджун содрогнулся всем телом. Он вбился в омегу так сильно, что между их телами не осталось ни миллиметра воздуха, его горячая, густая сперма мощными толчками заполняла нутро Чимина, смешиваясь с его собственным экстазом. Он продолжал двигаться еще несколько секунд, просто чтобы излить из себя всё до последней капли, удерживая омегу в этом сладком, удушающем плену. Пак испуганно дёрнулся, когда эйфория рассеялась, и оттолкнул от себя альфу. — Придурок! Презервативы! — Омега морщился, видя, как из него вытекает сперма. Она стекала по бёдрам, пачкая кожу, смешиваясь со смазкой, — Животное! — выплюнул Пак в лицо альфе и принялся, собирая вещи с пола. Внутренности горели, а ноги дрожали. Рыкнув себе что-то под нос, Пак выскочил из кабинета, продолжая материться. Он шел голым по коридору, одеваясь на ходу и стараясь не обращать внимание на охреневшее глаза сотрудников. За столько лет из кабинета Ким Намджуна ни разу не выходил ни один омега. Да что из кабинет, его на людях с омегами ни разу не видели. Намджун стоял в своем кабинете, тяжело дыша, с расстёгнутой рубашкой и взъерошенными светлыми волосами, которые теперь выглядели не как часть идеального образа, а как свидетельство недавней бури. Он кончил в этого омегу, и не чувствовал ни капли раскаяния. Только темное, густое раздражение от того, как быстро омега сбежал. (- Животное?) Он усмехнулся, вытирая тыльной стороной ладони остатки липкой спермы с живота. (- Ты сам этого хотел. Ты сам просил не быть нежным.) Он стоял в своём офисе у стеклянной перегородки, выходящей в коридор, и наблюдал, как фигура омеги мелькает за ней, окружённая шепотками и косыми взглядами сотрудников. Он видел, как Чимин судорожно пытается привести себя в порядок, как его плечи напряжены под тканью одежды. Киму хотелось сорваться с места, догнать его, схватить за плечо и попытаться еще раз посмотреть в его глаза не как директор на подчиненного, а как мужчина, который только что видел настоящую, обнаженную душу омеги. Но альфа остался на месте. Он медленно начал застегивать пуговицы своей рубашки, пропуская пятна, которые теперь стали частью его «репрезентативного» облика. Его лицо снова застывало, превращаясь в непроницаемую маску холодного директора. (- Ничего не изменилось?) Обдумывая, Намджун посмотрел на свое отражение в темном стекле. (- Нет, малыш, изменилось всё… Ты теперь носишь мой запах под своей одеждой, и ни один альфа больше тебя не тронет…) Ким взял со стола телефон. Его пальцы уверенно двигались, несмотря на легкую дрожь в мышцах. — Соберись! — Рыкнул Ким сам себе. Он напечатал короткое сообщение, зная, что омега увидит его, как только наберётся смелости достать телефон. Кому: Пак Чимин «Ты не просто «очередной». Ты единственный, кто видел, какой я на самом деле ублюдок. И тебе это чертовски нравится.»★★★
Чимин почти дошел до остановки, решив там посидеть, прячась от дождя. Телефон в кармане завибрировал, заставляя парня поморщится. От: Неизвестно «Здравствуйте, я секретарь Ким Намджуна. Это я застал вас в кабинете. Я бы хотел извиниться и предложить помочь в получении вакансии.» Чимин всхлипнул, вытирая слезы рукавом грязной рубашки. Он не верил. Ни одному альфе не верил. Парень повел носом, сморщившись. — Боже… От меня альфой несёт за километр… — Чимин прикрыл глаза. Теперь, пока этот запах не выветрится, даже в притон не возьмут… Чимин вздохнул, выворачивая карманы. Он посчитал мелкие купюры. (- Этого должно хватить на хостел. Спать на улице у меня сегодня не хватит сил…) Чимин чувствовал себя отвратительно. Жар съедал все тело, конечности дрожали, а глаза пекло, как от высокой температуры. Ещё ко всему и низ живота болел после огромного размера альфы, который не щадя, вбивался во внутренности. Пак поднялся, но его резко дернули да плечо. Напротив стоял тот самый секретарь, недовольно кривя рот. — Да… Воняет от тебя… Чимина прострелила резкая боль. Секретарь одним ударом заставил омегу сложиться пополам. — Твоё место в борделе, — рычал альфа, размахиваясь ногой, и опять ударяя в живот, от чего Чимин отлетел к стене, ударяясь спиной. Он осел на мокрую землю, свесив голову. Тонкая струйка крови стекала по губе на подбородок. Омега не шевелился, потеряв сознание, — и я тебя туда отправлю… Секретарь быстро набрал номер ближайшего борделя с омегами. Ему сразу не понравился этот странный парень. А то, что творил директор было вообще немыслимо. Секретарь вообще не понимал, зачем брать на работу этих убогих особей. Их место в борделях, но никак не в обществе.★★★
Намджун сидел на сиденье своего черного седана, глядя в окно на проносящиеся огни Сеула. Он уже был в идеально отглаженном костюме, с безупречной укладкой, но внутри него все еще пульсировало первобытное, темное напряжение, которое он только что выплеснул в Чимина. Он чувствовал себя, как ни странно, не неудовлетворенным, а скорее… голодным. Когда секретарь, чей голос был слишком подозрительным, позвонил ему через десять минут, Ким даже не удивился. — Что там? — Коротко бросил он в трубку, вертя в пальцах тяжелую позолоченную зажигалку. — Господин, кажется, возникли… сложности, — голос звучал слишком бодро, слишком уверенно для человека, сообщающего о проблеме. — Тот молодой человек… он вел себя довольно вызывающе. И от него… Ну, вы понимаете. Пахло слишком ярко. Я решил, что ему лучше поскорее исчезнуть, чтобы не смущать остальных. Он… Упал. Кажется, споткнулся о собственные ноги от волнения. Намджун замер. Его глаза сузились, превратившись в два ледяных осколка. Он слишком хорошо знал этот тон. Секретарь всегда был слишком исполнительным, слишком стремился к «навести порядок» в своем безупречном мире. — Упал? — переспросил Ким, и его голос стал опасно тихим. Тем самым тоном, который заставлял руководителей замолчать на полуслове, — ты сказал, он упал? — Да, господин. Совсем неаккуратно. Настоящая шлюха, как вы и говорили… — Секретарь не удержался от легкой усмешки, решив, что его хозяин разделяет это презрение. Альфа почувствовал, как внутри него закипает холодная, расчётливая ярость. (- Как он посмел назвать моего мальчика «шлюхой»?!) Он дал парню время скинуть спесь и успокоиться, но никак не ожидал, что не успеет он выйти из здания компании, как вляпается в неприятности. Намджун не был святым, но тот омега теперь принадлежал ему. И никто, даже самый преданный пес его империи, не имел права трогать то, что он только что пометил своим запахом. — Разворачивай машину, — приказал Намджун водителю, — если с его головы упал хоть один волос, ты будешь искать новую работу в том самом борделе, в который мечтаешь отправить всех омег этого мира. Ким вылетел из машины еще до того, как водитель успел нажать на тормоз. Его взгляд метался по тротуару, ища знакомую, худую фигурку паренька. Его внутренний альфа сходил с ума. Воздух вокруг словно наэлектризовался. — Где он?! — Рявкнул Ким, хватая секретаря за лацканы пиджака и встряхивая, — где этот чертов омега?! (- Неужели успел улизнуть? Он же беглец… Нужно было сразу ставить метку…) — Оу… — секретарь улыбнулся, отцепляя руки альфы, — его забрали. Я не стал им препятствовать. Бордель «ночь». Там как раз его место. Да и хозяину он приглянулся, и скорее всего, уже кого-то обслуживает, — секретарь растерялся, услышав, как хрустят зубы альфы, а чо рта вырывается тихий, утробный рык, — это тут, за углом… — испуганно промычал мужчина, вытирая пот с висков.★★★
Чимин провел языком по сухим губам. Он медленно приходил в себя, пытаясь проморгаться. Привкус крови до сих пор отдавал на языке металлом. Он дернулся, ощущая на запястьях и лодыжках знакомый холод металла наручников. — Очнулся? — Стоявший неподалеку полуголый альфа подошёл, услышав звон цепей, — от тебя несёт другим альфой так, что у меня даже не встал… Но здесь есть и такие клиенты, которые любят грязных шлюх. А ты такой красивый мальчик… Запах интересный, гладенький весь… — Альфа бесцеремонно залез рукой в штаны Чимина, нащупывая мягкую плоть, и стал сжимать её пальцами. Пак дернулся, сжимая зубы и рыча. — Сука… Лапы убери! — Омега клацнул небольшими клыками, и альфа удивлённо уставился на парня. — Первый раз вижу омегу с клыками… Подожди… Я о таких слышал… Ты «дикий», что ли? — Глаза мужчины загорелись азартом, — Вот это мне повезло… В таком месте встретить такую изюминку… Альфа рванул ремень из штанов, делая из него петлю и касаясь ей скулы Чимина, а вторую руку вернул обратно в штаны, кружа пальцами вокруг сжатого входа.★★★
Намджун не просто слушал, он впитывал каждое слово секретаря, и с каждым звуком его лицо превращалось в застывшую маску из белого мрамора. Когда прозвучало название борделя, его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Бордель? — это слово прозвучало как смертный приговор. Он не ждал ответа, он просто рванул вперед, практически втаптывая секретаря в землю, игнорируя его попытку оправдаться. Его внутренний зверь, тот самый, что только что жадно втрахивал Чимина в кабинете, теперь рванул за мальчиком, требуя крови. Ким ворвался в «Ночь» подобно стихийному бедствию. Его превосходный костюм, его статус, его аура власти — всё это казалось здесь чужеродным, но именно это делало его присутствие сокрушительным. Он не сомневался в решении, он просто почувствовал запах этого самого древесного, манящего аромата омеги, который теперь был перемешан со слабым, грязным запахом чужих альф и дешёвого алкоголя. — Где он?! — его голос, низкий и вибрирующий от ярости, перекрыл музыку и гул голосов. Он схватил за шиворот первого попавшего парня, который посмел преградить ему путь, — где тот омега, которого привели сюда меньше часа назад?! Намджун прошел сквозь полумрак коридоров. Его глаза горели первобытным, опасным огнём. Он видел грязные тела, слышал стоны, но его заинтересовал только один звук: всхлип или крик Чимина. И когда он, наконец, увидел в дешёвой комнате знакомую фигуру, прикованную к кровати, его сердце на мгновение пропустило удар, а затем забилось с бешеной силой, требуя разрушений. Он увидел, как чужая, грубая ладонь бесцеремонно лезет в штаны его омеги. — Убери… свои… грязные… лапы! — каждое слово Намджуна было похожим на удар хлыста. Он не просто подошел, он буквально снёс этого альфу с кровати одним мощным ударом. Его рука, твердая, как сталь, вцепилась в горло незнакомца, прижимая его к полу так, что послышался хруст. — Ты посмел коснуться того, что принадлежит мне? — прошипел Ким, и в его глазах не осталось ничего человеческого, только чистая, концентрированная жажда уничтожить любого, кто посмел осквернить его сокровище. Он бросил быстрый, полный боли и нежности взгляд на Чимина. Его глаза наконец сфокусировались на нем, — Тише, маленький… Я здесь. Теперь ты в безопасности. Чимин не верил до последнего. Это альфа. Он пришел… Стоял тут, в дорогом костюме, сжимая горло другого альфы. Его феромон пьянил как настоящий алкоголь. Чимину даже казалось, что он ощущает на языке привкус выдержанного элитного виски. Пак несколько раз с силой зажмурил глаза, пытаясь убрать наваждение. Глупое сердце ухало в груди, отбивая чечётку по ребрам. Когда Чимин почувствовал прохладные руки на его горячей коже, он всхлипнул. (- Это реально? Он пришел сюда?! За мной?!) Стоило цепям слететь, как омега рванул, повиснув на альфе. Он упёрся носом в пахучую жилку, втягивая аромат Кима, пьянея ещё больше. — Забери меня отсюда… Выведи… Просто выведи, и ты никогда больше меня не увидишь… — шептал Чимин, лишь крепче обнимая альфу за сильную шею. (- Зачем ему такой, как я?) Намджун чувствовал, как его тело сотрясает мелкая дрожь, когда омега буквально вцепился в него, ища спасения. Это ощущение хрупкости, беззащитности и эта отчаянная, почти животная потребность в защите отозвалась в нем глубоким, болезненным рыком. Он прижал к себе Чимина так сильно, будто пытался втиснуть его в собственное тело, защищая от всего этого гнилого, пропитанного похотью мира. Его ладонь, все еще горячая от ярости, теперь нежно поглаживала спину омеги, стараясь унять его дрожь. — Забрать тебя? — прошептал Ким прямо в макушку, вдыхая запах волос, который теперь казался ему слишком ярким от страха и чужих феромонов, — малыш, я не просто заберу тебя. Я сожгу это место до основания, если кто-то посмеет тебя удержать. Альфа поднял голову, окинув взглядом комнату. Его глаза, только что полные нежности к омеге, внезапно превратились в два ледяных клинка, когда он посмотрел на хозяина борделя, который пытался что-то лепетать о «правилах» и «клиентах». Намджун даже не удостоил его взгляда, лишь презрительно скривил губы. — Ты больше никогда не вернёшься в этот бордель. Ты будешь жить там, где никто не посмеет даже посмотреть в твою сторону без моего разрешения, — Намджун подхватил Чимина под бедра, не заботясь о том, как это выглядит со стороны, и поднял его на руки, как будто тот был сделан из самого тонкого фарфора. Намджуну было плевать на взгляды, проходящих мимо альф, на запах пота и дешёвых духов. Сейчас существовал только этот теплый, дрожащий мальчик в его руках, и эта невыносимая, жгучая необходимость немедленно унести его в свою крепость, где только он будет иметь право касаться этой кожи. — Держись за меня крепче, — выдохнул Ким, чувствуя, как его злость возвращается, превращаясь в стальную броню, — Сейчас ты почувствуешь, что такое настоящая власть. И она будет принадлежать тебе.
