Дикий омега

Почувствовав крепкие объятия, феромон альфы, который окутывал пьянящим коконом, защищая от остальных запахов это затхлого места, Чимин понял, что у него начинается течка. Тело горело от желания, и омега непроизвольно тёрся своими бедрами о бедра Намджуна, пока тот нёс его на руках. — Мне… Что-то вкололи, чтобы спровоцировать течку, — Шипел Чимин, чувствуя, как внизу все намокает. Он заскулил, когда Намджун его приподнял, перехватывая удобней, и упёрся носом в шею альфы, шумно вдыхая феромон. Намджун почувствовал, как по его телу прошла волна жара, когда Пак, этот хрупкий и измученный мальчик, вдруг начал издавать эти низкие, почти животные звуки. Он ощутил, как омега вжимается в него, как его дыхание становится горячим и обжигающим кожу на шее. Влажное, липкое тепло, просачивающеяся сквозь тонкую ткань одежды, и этот запах течки, ставший невыносимо концентрированным, терпким до першения в горле. — Черт… — выдохнул Ким сквозь зубы, чувствуя, как внизу живота натягивается тугая струна. Его член мгновенно отозвался на этот аромат, став твердым, пульсируя в тесной одежде. Он всё понял в ту же секунду: ублюдки не просто похитили его, они намеренно превратили его омегу в разгоряченную, жаждущую шлюху, чтобы выставить на показ при этом убив всё сопротивление. Намджун сжал челюсти так сильно, что заныли зубы. Ярость, смешанная с неконтролируемым, темным вожделением, захлестнула его. Он чувствовал, как Чимин буквально плавится в его руках, как его тело требует разрядки, требует грубого, властного прикосновения. — Тише, малыш, тише… — Голос Намджуна сорвался на низкий, вибрирующий рык, больше похожий на обещание, чем на утешение. Он прижал омегу к себе еще плотнее, ощущая, как его возбужденный член упирается в бедро Пака, — я чувствую, как ты горишь. Ты весь мокрый, да? Весь дрожишь от этой дряни, которую они тебе вкололи… — альфа почти бежал, направляясь к выходу, чувствуя к себе десятки жадных, наблюдающих взглядов из полумрака приватных комнат. Его это только раззадоривало. Он хотел, чтобы они увидели. Гарантировано, что каждый здесь понял: этот омега, этот терпкий, настоящий и беспомощный комок желаний, принадлежит ему. — В машину. Быстро! — рявкнул Намджун водителю, едва не выбив дверь. Как только они оказались в кожаном, прохладном нутре автомобиля, Ким не стал ждать. Он рванул Чимина на себя, пересаживая его к себе на колени, и его ладонь, огромная и горячая, скользнула в штаны омеги, нащупывая его влажную, пульсирующую плоть. — Скажи мне…- прошептал Ким, впиваясь пальцами в мягкую ягодицу, сминая её, — насколько сильно ты хочешь, чтобы я тебя взял прямо здесь? Прямо на этих чёртовых сиденьях? — Сейчас! — Рычал Чимин, перехватив руками альфу за шею и проезжая влажным задом по вставшему бугру в штанах Кима. Жар накрывал парня с головой, сжигая разум до тла. Только инстинкты, бушевавшие внутри непокорного тела заставляли двигаться. Чимин выгнулся, просунув руки под тонкую ветровку, и сжимая пальцами вставшие соски. Аромат альфы только прибавлял к и так сводящему с ума желанию острой нотки. Пак наклонился, припадая носом к пульсирующей ароматной вене на шее альфы, и стал двигать бедрами, имитируя секс. Он провел широким языком по шее Кима, заурчав, довольно потираясь носом. Это была первая течка Чимина. Не смотря на его возраст. (- Первая течка…) Эта мысль ударила Намджуна сильнее, чем любой физический разряд. Он думал, как по его венам разливается раскаленный свинец, когда омега начал этот отчаянный танец на его коленях. Видеть, как Чимин превращается в жаждущую, извивающуюся тварь, которая сама щипает свои соски и лижет ему шею, было почти невыносимо. Он чувствовал, как его член, уже до боли напряженный, буквально плавится от трения влажной, горячей задницы омеги. — Боже, ты хоть понимаешь, что ты творишь со мной, маленькая дрянь? — прорычал Намджун, теряя остатки своего привычного самоконтроля. Его пальцы, глубоко зарывшиеся в мягкую плотную ягодицу, сжались до белых костяшек, оставляя красные следы на нежной коже. Он не выдержал. Его рука, скользкая от предэякуции и естественной смазки омеги, резко рванула ткань штанов вниз, обнажая эту горячую, пульсирующую плоть. Ты весь течёшь… Весь пропитан этим терпким соком… Голос альфы превратился в хриплый, животный шепот. Он схватил омегу за затылок, приподнял его голову и заглянул в его глаза, в которых сейчас плескалось чистое, неразбавленное безумие, — смотри на меня. Смотри, как ты меня доводишь… Намджун резко двинулся вперед, впиваясь в губы, но Чимин глубоко, почти болезненным поцелуем, захватил его язык, высасывая стоны из альфы. Вторая рука Кима настойчиво и грубо начала водить по промежности омеги, нащупывая его набухший небольшой член, который был настолько чувствительным, что каждое прикосновение заставляло Чимина вздрагивать всем телом. — Ты хочешь, чтобы я заполнил тебя? Чтобы ты чувствовал мой член глубоко внутри, пока эта течка не выжжет тебя изнутри? — Намджун отстранился лишь на секунду, чтобы прошептать это прямо в приоткрытый, влажный рот, прежде чем впиться в шею омеги, оставляя там жадные засосы. — Ха… — Пак, откинувшись спиной на переднее сиденье, выгнулся, кусая губы, — Да, хозяин… Омега заскулил недовольно, когда альфа коснулся шеи. Чимин втянул носом очередную порцию феромона альфы, пьяно улыбаясь. Он опустил руки на ремень Кима, быстро справившись с новомодной защёлкой. Рука с маленькими пальчиками скользнула внутрь твоих брюк, вытаскивая наружу плоть альфы. Чимин, почувствовав аромат возбуждения, сполз на пол машины, и облизнув губы, опустил их на головку члена. «Хозяин…» Это слово, сорвавшееся с губ омеги в этом полубезумном состоянии, наконец сорвало предохранители в голове Намджуна. Его глаза потемнели, становясь почти черными от разгорающегося внутри зверя. Когда Чимин, не дожидаясь разрешения, скользнул коленями на пол автомобиля, Ким на мгновение замер, тяжело дыша. Он смотрел сверху вниз на это невероятное зрелище: его омега, его сокровище, стоял сейчас перед ним на коленях, жадно принимая его плоть. Намджун издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание, когда почувствовал, как горячие, влажные губы омеги обхватили его головку. Это было почти невыносимо чувствовать, как узкий, обжигающий рот, сжимает его, как язык омеги, ведомый первой течкой, начинает безумно ласкать ствол. — Чёрт, малыш… Ты просто сводишь меня с ума… — выдохнул альфа, запустив пальцы в волосы омеги и слегка оттягивая их назад, чтобы открыть его горло и лучше видеть это подчинение. Но как бы Ким не старался, он не мог просто сидеть и смотреть. Видя, как рука омеги ритмично двигалась на его собственном, пульсирующем члене, Намджун чувствовал, как внутри него всё закипает. Он двинулся вперед, чтобы заставить омегу принять его еще глубже, чувствуя, как его член упирается в самое горло, пока он сам жадно впитывал каждый всхлип и каждый влажный звук, исходящий из этого горячего рта. — Глотай меня, малыш… Глотай всё, что у меня есть… — прорычал Намджун. Его бедра непроизвольно дернулись вперед, требуя еще более глубокого, грубого проникновения. Слезы, стекающие по щекам Пака смешивались со слюной, стекая на бёдра Кима. Чимин зарычал, положив свободную руку на руку альфы, которую тот держал на его голове и надавил сильнее, показывая, что ему нравиться грубее. Сейчас Пака не смущал ни водитель, сидевший впереди, ни проходящие мимо люди, которые шарахались от автомобиля представительского класса, из окон которого несло убойной дозой феромонов и громкими стонами. Ким понял, чего хочет омега. Горло Чимина сжималось в рвотных позывах, но он все равно продолжал насаживаться на крупный ствол, чувствуя, как распирает его горло. Смазка, капающая с небольшого омежьего члена и пульсирующего ануса, пачкала пол машины. — Да, так… еще грубее… Намджун почувствовал этот властный жест, как Чимин накрыл его ладонь своей, прижимая ее к голове, требуя большего, требуя, чтобы он прекратил сдерживаться. Этот контраст между беспомощностью течки и этой внезапной, дикой жаждой доминировать в своем подчинении, заставил кровь в жилах альфы закипеть. Он больше не пытался быть осторожным. Его пальцы сжались в волосах омеги до боли, и он начал толкать свой член в эту горячую, сужающуюся глотку с первобытной жестокостью. Ким видел через стекло, как водитель нервно косится в зеркало, и это лишь подстегнуло его желание играть этот великолепный спектакль. — Смотри на него! Смотри, как мой омега жрет меня! — бросил он коротко, не заботясь о приличиях, и снова сосредоточился на Чимине. Он чувствовал, как его член, скользкий от слюны и слез, входит в самое основание этого узкого горла, вызывая у омеги приглушенные, рвотные стоны, которые для Намджуна звучали слаще любой симфонии. Запах в машине стал невыносимо густым, его собственный аромат настоявшегося виски и терпкий древесный дурманящий аромат первой течки, смешанный с запахом возбуждения и смазки. — Ты так сильно хочешь, чтобы я перестал мучить твой рот и перешел к твоему заду? — Ким прохрипел, когда омега на мгновение оторвался от члена, чтобы судорожно втянуть воздух, и его глаза были полны слез и безумного желания, — ты ведь уже весь промок, малыш… Ты весь течёшь прямо на пол… — Намджун резко потянул Пака за волосы вверх, приподнимая омегу, чтобы он мог увидеть, как капли жидкости и предэякулята блестят на его бедрах. Намджун криво усмехнулся, не ожидавший такой реакции от парня. Чимин закатил глаза от приятной боли натяжения в волосах, и зарычал на альфу, когда тот ослабил хватку. Пак широко открыл глаза, вперившись немигающим взглядом на альфу… Сейчас в этих глазах плескался голод и животный инстинкт. Ни грамма разума или понимая происходящего. Первая течка у омеги всегда тяжёлая и безумная. Чимин опять зарычал, ожидая, когда альфа сломает его, возьмёт по праву сильного. Когда парень дернулся, и опять зарычал, то Намджун увидел маленькие омежьи клыки. Он в восторге не мог оторвать взгляда. Так хотелось коснуться этой прелести языком, почувствовать, как этот малыш оставляет свои первые укусы. Дикость в глазах, смешанная с низким рычанием, смазка, стекающая на пол автомобиля, маленький пульсирующий член. Все это заводило альфу, как подростка в пубертат. Он ни разу не встречал омегу с таким феромоном. Терпкий древесный идельно сочетался с его выстоянным годами крепким виски. Намджун сам был готов выть от этого прекрасного вида. — Ты просто сумасшедший… — Альфа почувствовал, как по его позвоночнику пробежал электрический разряд, когда он увидел эти маленькие, обнаженные клыки и этот взгляд абсолютно лишённого человеческого разума, чистого, первобытного голода. В этом рычании не было просьбы, в нем был вызов. Но Чимин не просто просил секса, он требовал, чтобы его сломали, чтобы его подчинили этой неконтролируемой волной течки. Вид сгустков смазки, блестящих на его бедрах, и то, как его маленький член пульсировал от нетерпения, заставило Намджуна окончательно потерять связь с реальностью. Он больше не был тем бизнесменом, чьё имя шептали с уважением в залах заседаний. Теперь он был просто альфой, чье нутро требовало обладать омегой. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя по праву сильного? Чтобы я вытравил из тебя всю эту дерзость своим членом? — голос Кима сорвался на низкий, вибрирующий рык. Он резко схватил омегу за талию, его пальцы глубоко вдавились в мягкую плоть, почти до синяков, и рывком поднял его, заставляя развернуться спиной к себе, лицом к кожаному сидению. Его рука, влажная от слюны, бесцеремонно раздвинула ягодицы омеги, обнажая его розовый, уже полностью размокший и пульсирующий анус, — смотри, как ты открываешься для меня… Так жадно… — Намджун прижался к разгоряченному телу. Он нацелил головку прямо на это горячее, влажное отверстие, и, не дав времени привыкнуть, одним мощным толчком вогнал свой член в узкое, сжатое нутро. — Ах… черт… ты такой тесный, что мне кажется, ты сейчас меня раздавишь! — прохрипел Намджун, когда его плоть вошла в омегу до самого основания. Чимин выгнулся, открыв рот в немом крике. Он царапал ногтями спинку сиденья, жмуря глаза. Его разрывало чувство наполненности и тяжести внизу. Он чувствовал внутри себя горячую, покрытую узловатыми венами плоть. Рыкнув, он стал медленно двигаться. Намджун коснулся носом холки парня, того места, где альфы оставляют метку. Но Чимин ту же обернулся и зарычал на альфу с явной угрозой. Он опустил руку на свой небольшой, пульсирующий член, водя пальчиками в такт движениям. Паку мало, хочется сильнее, глубже, больше. Он покрывается мурашками, когда Ким хватает его за голову, оттягивая пряди вниз. — Не смей… не смей сопротивляться, когда я хочу тебя пометить! — Намджун почти выплюнул эти слова, чувствуя, как внутри него все переворачивается от этого дикого, почти дерзкого рычания омеги. Этот жест — попытка защитить свою шею, попытка сохранить остатки контроля в разгаре первых течек, только еще сильнее раззадорила его животное начало. Он видел, как ногти Пака впиваются в дорогую оббивку сиденья, слышал этот немой, захлебывающийся крик, и это разжигало в нем желание не просто владеть, а полностью присвоить это тело. Альфа не собирался давать омеге диктовать темп, даже если тот сам двигался на нем, пытаясь найти спасение в этой изнуряющей полноте. Намджун перехватил руку парня, которая судорожно сжимала его небольшой член, заставляя Чимина замереть вместе с ним, удерживая его на краю бездны, — ты думаешь, что сможешь контролировать этот процесс? Ты думаешь, что сможешь просто… использовать меня? — Намджун насмешливо, почти язвительно хмыкнул, хотя его глаза горели таким же диким огнем. Альфа резко перехватил инициативу, наваливаясь всем весом на Чимина, прижимая его грудь к спинке сиденья и начал вколачивать свой член в него с бешеной, рваной скоростью. Каждый толчок был глубоким, грубым, заставляющим бёдра омеги со шлепками сталкиваться с его бедрами. — Двигайся! Двигайся вместе со мной, сучонок! — голос Намджуна стал низким и властным. Он начал двигать руками, одновременно лаская и анус омеги, и его маленький член, чувствуя, как смазка и предэякулят смешиваются, превращая их союз в скользкий, безумный танец тела, — твой запах… Он повсюду… Он сводит меня с ума… Чимин дёргается, прерывая толчки и рычит, показывая, что ему не по нраву, когда его прерывают. Ему хочется двигаться в собственном ритме, получить свое удовольствие. Пак чувствует при каждом толчке альфы что близок к разрядке. Он специально задерживает дыхание, чтобы усилить ощущения, пока его тело не начинает обмякать, а руки безвольно опускаются вдоль тела. Это удовольствие, на грани сознания. Но альфа опять дёргает парня. — Мне нужно ещё… — Вырываются едва разборчивые слова. Скорее Намджун догадался, что хочет омега по его недовольному и злому рыку, чем услышал, что он сказал. — Тебе нужно еще? Ты даже не представляешь, сколько всего тебе понадобится…- Ким чувствовал, как тело омеги под ним на мгновение обмякло, теряя ту дикую, натянутую силу, но этот короткий момент слабости лишь подстегнул его. Когда Чимин, этот гордый и непокорный мальчишка, выдал этот хриплый, животный рык, умоляя о продолжении, альфа ощутил триумф, который был слаще любой власти в бизнесе. Он не собирался давать ему лёгкую разрядку. Вместо этого он сжал бедро омеги так сильно, что на нежной коже наверняка останутся багровые следы, и изменил угол входа, заставляя свой член с невероятной силой бить прямо в ту самую нижнюю точку внутри, от чего у Пака перехватывало дыхание. — Смотри на меня! Не смей закрывать глаза, когда я тебя трахаю! — приказал Ким, хватая парня за подбородок, смотря ему в глаза, не позволяя отвернуться. Его толчки стали еще более глубокими, почти болезненными, превращая каждое движение в настоящий акт доминирования. Намджун чувствовал, как внутри омеги всё пульсирует, как его стенки судорожно сжимаются вокруг члена, пытаясь выжать из альфы всё до последних капель. — Ты хочешь еще? Тогда принимай всё… — Намджун начал переходить в безумный, почти неистовый темп, когда каждый шлепок их тел звучал как выстрел в пропахшей похотью машине. — Получай, малыш… Получай всё, что ты так жаждешь! Взгляд омеги завораживает альфу, заставляя потеряться и остановиться. Взгляд Чимина из-под лобья, был направлен в темные глаза альфы. Он медленно покачивал бедрами, выгибаясь, как танцор, кружа бедрами… Слюна стекала с клыков, которые царапали нежные губы парня до крови. Пак ещё не научился управлять клыками. Намджун толкнулся, подбрасывая омегу. Чимин протяжно застонал от прострелившего все тело удовольствия. На очередной резкий толчок Чимин рычит, перехватывая запястья альфы с такой силой, что Ким растерялся, удивлённо смотря на хрупкого омегу, не в состоянии пошевелить руками. Чимин замедлился, просто сидя на члене. Его глаза совершенно потеряли человеческие очертания. Зрачки стали вертикальными и узкими. Пак смотрел на альфу наклонив голову на бок. Стоило Намджуну опять качнуть бедрами, как омега зарычал так, что стекла в автомобиле задрожали, и сильнее прижал руки альфы к сиденью автомобиля, держа за запястья. Намджун смотрел на парня как на восьмое чудо света. — Ты… ты совсем потерял голову, да? — Ким почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, когда он увидел эти вертикальные, звериные зрачки. Это уже не был просто секс, это была встреча двух хищников, где один решил поиграть в подчинение, а другой в безумную, первобытную страсть. Когда Пак внезапно схватил его за руки, прижимая их к спине автомобиля и замедляя свои движения, альфа на мгновение опешил. Это было дерзко. Это было почти оскорбительно для его альфийского эго, но это чертовски возбуждало. Он чувствовал, как омега, ведомый природными инстинктами, пытается сам управлять этим безумием, покачивая бедрами, оседлав его член, пока с его губ, испачканных собственной кровью, стекает слюна. — Хочешь играть в хозяина? Хочешь управлять мной, когда я на грани? — Намджун оскалился в ответ. Его дыхание стало горячим, обжигающим шею омеги. Он не собирался подчиняться. Даже своему омеге. Вместо того, чтобы подстроиться под медленный ритм, который навязывал ему Чимин, Ким резко, почти агрессивно, рванул руки вперед, вырываясь из захвата омеги, чтобы снова навалиться на него всем своим весом. Он вогнал член в него с такой силой, что звук удара плоти о плоть заполнил салон, перекрывая даже рычание омеги. — Нет, не ты решаешь, когда нам остановиться! — прорычал альфа, возвращаясь к бешеному, неумолимому темпу. Он начал вбиваться в него снова и снова, намеренно задевая самые заветные точки внутри, чтобы заставить Чимина дрожать от каждого нового, глубокого толчка, — рычи для меня! Кричи, если тебе так хочется, но принимай мой член так, как подобает моему омеге!