Опасная близость.

От лица Пика: Я смотрел на него через запотевшее стекло кухни. Джокер стоял в моей тесной прихожей, стряхивая капли дождя с салатовых кудрей. Его кожа в тусклом свете казалась почти фарфоровой бледная, тонкая. Сегодня на нём был чёрный худи и старые джинсы, которые сидели на бёдрах так, что у меня сводило челюсть от желания вцепиться в них зубами. Я хочу его поцеловать. Мысль обожгла изнутри, как кислота. Я отвёл глаза, вцепившись пальцами в край раковины. Мои кошачьи ушки дрогнули я почувствовал, как они непроизвольно дёрнулись вперёд, словно пытаясь уловить его запах. Чёрт. Он не может этого видеть. Он не должен. — Вода не кипит, а ты уже готов сбежать? — Голос Джокера прозвучал мягко, почти вкрадчиво. Я зло дёрнул плечом, выключая плиту. — Заткнись. Не указывай мне. Он только улыбнулся и эти его клыки, торчащие из-под верхней губы, заставили мои пальцы сжаться сильнее. Он не боится меня. Никогда не боялся. Смотрит своими кошачьими зрачками, которые расширяются и сужаются в этом полумраке, и я схожу с ума от того, как спокойно он держится. Как будто я не могу ему навредить. Как будто он знает, что я не хочу. — Семь кило. — Сказал Джокер, переходя сразу к делу. Он всегда так делал — никаких лишних слов. Только «здравствуй» и «работаем». Я ненавидел это. И обожал. — Расфасуй по-мелкому. Мои люди разберутся. — Моя доля. — Рыкнул я, вытирая руки о свитер и выходя из кухни. Волосы торчали во все стороны, растрёпанные после бессонной ночи. Запах химии въелся в кожу, я не спал трое суток, варил эту дрянь, и на адреналине мой взгляд, должно быть, выглядел безумным. — пятнадцать процентов. Джокер склонил голову. Прядь салатовых кудрей упала ему на лоб, и я проследил за этим движением, как загипнотизированный. — Двадцать пять. — Поправил он спокойно. — Ты не единственный, кто умеет варить, Пик. Имя прозвучало как пощёчина. Так холодно, так безлично. В груди полыхнуло. Я чувствовал, как чернеют мои глаза, как где-то глубоко начинает разгораться красный опасный, звериный цвет. Брови тяжело нависли, и я шагнул вперёд, используя каждый сантиметр своего роста, хотя он всё равно был выше. В ответ ничего. Ни страха, ни напряжения. Только стена спокойного, почти раздражающего понимания. — Двадцать пять. — Повторил Красный, и его вертикальные зрачки чуть расширились, когда он смотрел в моё лицо. — И я убью человека на твоём патруле. Твоя премия. Твоё повышение. Я замер. План был до идиотизма прост, но в его устах звучал как смертный приговор чужой жизни. Куромаку отправил меня в ночной патруль — «самая грязь на новеньких.» Сказал он своим сухим, не терпящим возражений тоном. И я согласился, потому что не мог отказаться. Потому что мне нужно алиби. Потому что, пока полиция думает, что я жалкий стажёр на побегушках, главное чтобы они не узнали, что я варю дурь и продаю её через человека, от которого ничего не зависит. Но сейчас этот человек стоял в моей прихожей и предлагал мне убийство на блюдечке. — Сделаем красиво. — Пытался заинтересовать кучерявый, и в его голосе проскользнуло что-то почти нежное. — Ты гонишься за мной. Стреляешь. Я исчезаю. Ты приносишь начальству труп и историю о том, как едва не поймал опасного преступника. — А если меня заподозрят? — Спросил я, хотя внутри всё знало ответ. — Тебя? — Его губы дрогнули в улыбке, обнажая клыки на секунду. — Все знают, что ты ничего не умеешь, Пик. Ты же просто разнорабочий. Вот сукин сын. Я шагнул к нему, сокращая расстояние до опасного. Наши взгляды встретились его спокойные кошачьи глаза против моего кипящего гнева. Он смотрел в красную бездну моего взгляда, не отводя. — Я согласен. — Выдавил я сквозь зубы. — Но если ты меня подставишь... — Не подставлю! — Перебил Джокер. — Ты слишком полезен. Он развернулся, чтобы уйти, и я успел заметить, как его взгляд скользнул по мне сверху вниз, медленно, как будто он что-то оценивал. В горле пересохло. — Встречаемся завтра. В два ночи. Улица Лопухова. — бросил он через плечо. И ушёл, хлопнув дверью. Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как дрожат руки. Так хотелось разбить что-нибудь. Или догнать его. Схватить за эту чёртову кожанку, прижать к стене, вдохнуть запах его духов, которые пахнут чем-то горьковатым и сладким одновременно... Он ненавидит меня. Конечно, ненавидит. Я для него инструмент. Поставщик. Грязная работа, которую можно перепоручить. Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат растрёпанные пряди, похожие на кошачьи уши, они прижались к голове, выдавая моё состояние. Чёрт, чёрт, чёрт. Надо собраться. Забудь! Это бизнес. От лица Джокера: Я не могу. Я правда не могу. Он стоял в тусклом свете своей кухни фиолетовые волосы торчат в разные стороны, глаза почти чёрные, но когда он разозлился, мелькнул красный. Этот взгляд. Я хочу его запомнить. Я хочу его сломать. Или обнять. Я закурил, прислонившись к стене подъезда. Дождь моросил, холодил лицо, но внутри всё горело. Пикушп умолял меня о помощи не словами, конечно. Он никогда не будет умолять. Но его кошачьи пряди прижались к голове, когда я назвал его «полезным». Я заметил. Я всегда замечаю, как дрожит его мимика. Он прекрасен, когда бесится. Когда смотрит так, будто хочет прикончить меня голыми руками. Я хочу его взять. Мысль скользкая, опасная. Я выпустил дым в серое небо, чувствуя, как клыки впиваются в мундштук. Мои зрачки сузились в щёлки, я смотрел на тёмные окна его квартиры и представлял, как он сейчас мерит шагами комнату, злой, взвинченный, прекрасный. У нас договор. Килограмм дури в обмен на убийство. Я убью какого-то бедолагу на его патруле. Он получит премию за попытку поймать опасного преступника. Его сделают ведущим в расследовании. Никто не посмотрит в сторону стажера. Гениально. И так грязно. Потому что этот лапочка гнилой насквозь. Пик берёт взятки, врёт всем подряд, отмазывает убийц и насильников за толстые конверты. Он манипулирует людьми как пешками, и его улыбка, когда он врёт, слаще мёда. Я знаю всё это. И мне плевать. Потому что я падок на смазливые лица. А его лицо, с родинкой где-то у шеи, с прикушенной губой, когда он сдерживает злость оно стоит всех грехов мира. Я потушил сигарету о стену. Завтра ночью мы встретимся. И я сделаю вид, что не хочу его. Опять. От лица Пика: Ночь была холодной. Фонари выхватывали из темноты мокрый асфальт, лужи, мои собственные ботинки неудобные, казённые. Я ненавидел форму. Она кололась, жала в плечах, и пояс с кобурой висел так, что хотелось всё сорвать и сжечь. — Новенький, держись ближе. — Буркнул напарник, пожилой мужик с вечно сонным лицом. — Сам держись! — Огрызнулся я. Он только отмахнулся. Ему было плевать. Мы шли по Лопуховой. Я знал, что Джокер где-то рядом. Чувствовал это нутром кошачьи пряди на голове взъерошились, и я не мог их успокоить. Уши напряглись, ловя каждый шорох. Я ненавидел, когда тело выдавало меня. Вот он. Тень метнулась за углом. Высокая, быстрая. Моё сердце пропустило удар. Я специально не взял оружие только рацию и дубинку. Чтобы не пришлось стрелять по-настоящему. Чтобы не пришлось выбирать. — Эй! — Заорал напарник, но я уже рванул вперёд, изображая безрассудство. Ноги несли меня по переулкам. Я срезал углы, сворачивал туда, где Джокер уже приготовил путь для отхода. Позади слышался топот напарник отстал. Я крикнул в рацию: «Преступник! Вооружён! Уходит!» — И отключил её. Мы встретились за контейнерами. Джокер стоял ко мне боком. В руке — нож. Под ногами — тело. Мужчина лет сорока, уже не дышащий. — Вовремя. — Сказал он тихо. У меня перехватило дыхание. Не от трупа от него. От того, как свет уличного фонаря падал на его кудри. Как блестели глаза, и зрачки, хищные, спокойные. — Уходи... — Прохрипел я. Джокер шагнул ко мне. Один шаг, второй слишком близко. Я почувствовал его запах. Горечь и сладость. И кровь. — Ты хорошо играешь... — Шепнул он почти в губы. — Даже я поверил. Его рука легла на мою грудь поверх форменной куртки. Лёгкое давление. Толчок. Моя спина ударилась о контейнер с глухим лязгом, и я замер, придавленный его телом. — Что... — Начал я, но голос сел. Его лицо было в двух сантиметрах. Клыки. Зрачки расширены, почти круглые — кошачьи, тёмные. Мысли Пика: Ну же! Поцелуй меня. Мысль была идиотской. И непростительной. — Не забудь сделать испуганное лицо. — Усмехнулся Кудрявый и отступил. — Через минуту твой коллега будет здесь. Он развернулся и исчез в темноте. Бесшумно. Плавно. Как призрак. Я стоял, сжимая кулаки. Тело дрожало. Пряди-уши прижаты к голове, и я не мог их поднять. Сердце колотилось где-то в горле. Ненавижу его. Нет. Не ненавижу. И это худшее, что я мог себе признать. Я упал на колени рядом с трупом, закрыл лицо руками. И через минуту, когда подоспел запыхавшийся напарник, встретил его со слезами на глазах. — Я упустил его... — Голос дрожал фальшиво, но все поверили. — Он был так близко. Чёрт... Я почти... — Ты живой, и ладно. — Выдохнул стажёр. — Слушай, это же тот самый? Из розыска? Я кивнул, вытирая мокрые щёки. Внутри всё ликовало. Мысли Пика: Я ведущий в расследовании. Я могу всё спланировать. Я могу его снова увидеть. А потом пришла награда. Повышение. Куромаку пожал мне руку сухую, холодную — и сказал, что теперь я выписываю штрафы и участвую в расследованиях. — Ты единственный, кто видел убийцу вблизи. — Добавил он, поправляя очки на переносице. — С твоей помощью мы его поймаем. Я кивнул, изобразив решимость. А сам думал только о том, как Джокер прижимал меня к стене. Как его губы были так близко, а клыки почти касались моей шеи. Я хочу это снова. И от этого желания становилось тошно. Но я улыбался. Потому что гнилая душонка, моя требовала продолжения банкета. А Пик умел развлекать своих клиентов. Не жди обновления. Читай новые главы в нашем ТГ:https://t.me/Peak_and_Joker_porn