У Грейнджер есть свой тип женщин

Краткое содержание: Спустя годы после войны Гермиона Грейнджер возвращается в Хогвартс под маской тихой гениальности и намеренной сдержанности. Она здесь не для того, чтобы быть символом. Она здесь, чтобы преподавать трансфигурацию, избегать политических интриг и тихо отстраивать свою жизнь заново — вдали от внимания, которого она никогда не просила. Пэнси Паркинсон — глава Слизерина, профессор зельеварения и бывшая menace (исчадие ада) — тоже строит кое-что: тайное возрождение Слизерина под самым носом у замка, сочетающее в себе наставничество, озорство и тщательно оберегаемые амбиции. У неё нет времени влюбляться в самую устрашающую гриффиндорку школы. Не снова. Ну, не совсем. Но Хогвартс гудит от перемен. Первокурсники заключают подпольные союзы. Министерство наблюдает. А в тени реформ всё ещё кровоточат старые военные раны. Это медленно развивающийся роман о власти, приватности и невыносимом притяжении того, кто видит тебя насквозь, сквозь всю броню. О том, что ты должен будущему. И о том, что ты всё ещё можешь забрать себе. P.S. Thanks Maks(a). I appreciate your appreciation. Feel free to translate Granger's Got a Type, if you like. Let me know how it goes. All the Best, -Sneaks Краткое содержание главы: Пэнси Паркинсон вошла в ночной клуб в поисках флирта и отвлечения — но не Гермионы Гермионы Грейнджер, вся в потрескивающих разрядах магии и магических татуировках, разрывающей пространство, словно миф, пересказанный в рунах и руинах. К концу ночи комната разрушена, её мировоззрение разбито, а её желание… неузнаваемо перенастроено. *** Было, признала Пэнси Паркинсон, несколько превосходных вещей в её жизни. Например: бразильская красотка, которая в данный момент оседлала её колени и с энтузиазмом пыталась зацеловать её душу французским поцелуем, одновременно энергично сжимая её задницу и правую грудь. Пэнси знала Изабелу всего пятнадцать минут, но она казалась действительно милой. Честно говоря, прекрасное отвлечение. Почти достаточное, чтобы заставить её забыть о растущей стопке сомнительных жизненных решений, которые она в данный момент игнорировала. Почти. Её экзистенциальный кризис полностью сорвался с рельсов, когда Изабела перешла от обожания груди к гораздо более интимной экспедиции на юг. Пэнси, никогда не отличавшаяся умением делать несколько дел одновременно, приняла волевое решение отложить внутренний аудит и вместо этого перенаправить свою энергию на чествование поистине героического модного выбора Изабелы… кожаного бандо, которое, казалось, существовало в откровенном пренебрежении к законам физики. Она целовала, лизала и покусывала его дрожащий край, мысленно отдавая честь и дизайнеру, и тому укрепляющему заклинанию, которое удерживало эту конструкцию от самопроизвольного разрушения. И кстати: эти сиськи настоящие? Но если магия может превращать спички в иголки, то наверняка может превратить первый размер в третий. Так что вообще, важен ли этот вопрос? Но прежде чем она успела слишком глубоко погрузиться в теорию магического увеличения груди, её периферийное зрение уловило внезапный сдвиг: здоровенные вышибалы, бывшие до этого просто фоном, внезапно напряглись, их руки дёрнулись к палочкам. Всегда плохой знак. Изабела, почувствовав смену настроения, отлепила язык от рта Пэнси и прошептала: — Что происходит? Прежде чем Пэнси успела ответить, с верхнего яруса взорвалась вспышка света, отправив одного из головорезов в стену с сокрушительной необратимостью тролля, разбивающего чашку. Пэнси моргнула. Ох, дерьмо. Затем прилетели птицы. Пронизывающий вихрь их, не сотворённых, а призванных, словно сам воздух треснул. Не стандартные министерские ручные звери. Они были дикими, отчасти магическими, отчасти живыми, их перья были окаймлены светящимися рунами. Они ворвались в VIP-секцию, словно ураган из древних знаков и острых клювов. С места у края танцпола Пэнси был отличный обзор верхнего яруса над баром. Немалое их число направилось прямиком к её лицу. Изабела взвизгнула и свалилась с колен Пэнси, свернувшись в позу эмбриона, словно высокосексуализированный броненосец. Пэнси, которая абсолютно не визжала, сжала палочку в ладони и воздвигла куполообразный щит, рефлекторно, инстинктивно… как раз вовремя, чтобы почувствовать, как дюжина маленьких клювастых ракет разбилась об него, словно град. Каждый удар звенел со странным, затяжным резонансом, будто птицы были лишь отчасти реальны. Не иллюзии, но и не обычные живые твари. Нечто более первобытное. Она подняла взгляд, адреналин зашкаливал. Волна давления прокатилась по клубу, вибрируя в костях. Огни мигали. Магия трещала и рычала. Растущая магическая плотность вызывала зуд в зубах. Наверху лестницы стояла маленькая фигура, накладывающая заклинания сразу во многих направлениях, её движения были плавными и хирургически точными. Она двигалась как танцовщица, наносила удары как дуэлянтка. Всё те же буйные волосы — теперь потрескивающие статикой. Голые руки, покрытые светящимися рунами. Не декоративные татуировки. Функциональные. Угрожающие. Якоря заклинаний, подумала Пэнси? Ебать-копать. Головорезы падали, даже не успев выхватить палочки. Пэнси прищурилась. Грёбаная Гермиона Грейнджер. На ней было платье без бретелек, облегая бёдра и упругие мышцы, руны пылали на её спине, словно боевое писание. Волосы были дикими, приподнятыми чистой магией. Воздух вокруг неё мерцал. Пэнси всё ещё переваривала кризис всего своего существа, которым была Гермиона Грейнджер в боевом режиме, когда одно из её заклинаний, извилистая зелёная дуга, прошитая золотом, разорвала щит Пэнси, будто тот был из паутины. Она рухнула на пол с грацией человека, который абсолютно не заинтересован в том, чтобы умереть полуголой в ночном клубе. Она отползла за опрокинутый диван, сориентировавшись между верхним ярусом и танцполом, как раз в тот момент, когда новые заклинания взорвались вокруг неё, словно сама магия подчинялась Грейнджер. В комнату хлынули новые головорезы, трое сразу, выкрикивая проклятия на португальском. Грейнджер не дрогнула. Её стойка изменилась: одна нога твёрдо стояла, как в капоэйре, её палочка вычерчивала проклятия широкими, режущими дугами. Никаких ленивых взмахов. Никаких движений по учебнику. Её колдовство было яростным и текучим. Она крутанулась, пригнулась, и, прижав ладонь к полу, руны засветились под ней мягким оранжевым свечением, а затем взметнулись вверх ударной волной, сбившей двоих головорезов с ног. Вбежали новые головорезы, и пять иллюзий Грейнджер возникли из ниоткуда, каждая отличная от другой. Одна колдовала как дуэлянт из Хогвартса. Другая чеканила заклинания как современный аврор. Третья имитировала магическое боевое искусство. Каждый клон исполнял магию по-разному. Не просто отвлечение, а целое представление и заявление в форме заклинания. Пять Грейнджер двигались с непредсказуемой точностью, разрезая комнату, как зеркальные ножи — накладывая невозможные заклинания, уклоняясь от атак и выстраивая спектакль силы настолько сокрушительной, что выдержка головорезов видимо дала трещину. Затем заклинание попало в неё. В грудь. В центр. Она вздрогнула. Я мертва? Никакой боли. Фальшивое заклинание. Грёбаные иллюзии. Конечно, Гермиона, блядь, Грейнджер, будет использовать в реальном бою теоретическую магию. Без колебаний. Просто доказательство концепции. Пэнси внимательно изучила пять фигур в центре комнаты, пытаясь выяснить, какая из них настоящая Грейнджер. Она уловила это. Ритм. Дыхание. Тонкое, но очевидное. Настоящая Гермиона двигалась с меньшим количеством показных движений, но гораздо результативнее. Не было никакого шаблона. Ни дуэльной формы, ни учебникового ритма. Просто беглая плавность — будто Грейнджер говорила на диалекте магии, который Пэнси никогда не изучала. Которого никогда даже не слышала произносимым вслух. И худшая часть? Не было способа этому научиться. Нет пути от её уровня до уровня Грейнджер. Просто пропасть. Размытое пятно на краю зрения — Изабела тянется к палочке. Пэнси выстрелила. «Stupefy». Та рухнула как хорошо одетый мешок картошки. Пэнси поднялась, проклятия уже наготове. Гермиона наступала — неторопливо, сосредоточенно. Заклинания слетали с её губ фрагментарными слогами, дыхательная магия. Выученная. Повторённая. Целенаправленная. Между её новым положением и атакой Грейнджер головорезы оказались в ловушке. Двое попытались аппарировать. Один расщепился. Другой врезался в стену. Затем: тишина. Такая, которая наступает, когда сама комната выдыхает. Пэнси выпрямилась, отряхнула платье. У неё пересохло во рту. Гермиона повернулась. Дикие глаза. Потрескивающий воздух. Магия всё ещё плясала на её коже, как молния, решающая, куда ударить. Палочка в её руке пульсировала раз, затем погасла. — Паркинсон? — Голос хлестнул, как кнут. — Какого хрена ты здесь делаешь? Какое ты имеешь отношение ко всему этому? Пэнси сглотнула. Она выглядела как воплощение войны. Устрашающе. Потрясающе. Трудно было примирить девушку, которая слишком часто поднимала руку на уроках, с живым оружием, которое сейчас излучало равные дозы угрозы и презрения. — Что? Нет. — Она махнула рукой в общем направлении Изабелы. — Просто танцевала. Выпивала. Делала сомнительный выбор. Ну, знаешь. Вторник. Глаза Гермионы метнулись к бессознательной женщине, затем обратно. Остро. — Ты… близко знакома с Беатрис Васконселос? Пэнси моргнула. — Её зовут Беатрис? — Мы ещё не дошли до наготы. Ещё одна пауза. Взгляд Гермионы не смягчился. Если что, он стал острее. Непроизвольная дрожь неизвестного происхождения прошла по Пэнси. Её палочка всё ещё не опустилась. Пэнси выдавила тонкую, ироничную улыбку. — Я… думаю, я — случайная жертва в чём бы там ни было. Палочка всё ещё не опускалась. Всё ещё никакого потепления. И Пэнси почувствовала это. Не просто увидела. Вес магии Грейнджер. Глубину. Контроль. Масштаб. Сердце Пэнси забилось громче, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать. — Я тебе не доверяю. И у меня нет времени на это. — Что? Я не имею к этому никакого отношения, Грейнджер. — Возможно, — отрезала она. — Но маловероятно. Что-то мелькнуло в её глазах. Отвращение? Разочарование? Слегка изменив положение тела, не сводя глаз с Пэнси, Грейнджер сказала троим прибывшим Sentinelas: — Задержите её. Я найду детей. Примечания: То, что начинается как морально серая жажда и перепалка, острая, как проклятие, превращается в нечто более медленное, более странное и более неуправляемое: роман о травме, трансформации и медленном восстановлении себя после войны. Фанфик о Гермионе/Пэнси, где любовь зарабатывается поведением, а не признанием, и настоящая битва ведётся за радость, а не за выживание. Ожидайте магических секретов, переосмысления идентичности, маловероятных наставничеств и иногда дипломатии на основе нижнего белья. Они не искали друг друга. Но они больше не бегут от тех частей себя, которые это сделали. Спасибо за чтение — не стесняйтесь писать в комментариях. 💚