У Грейнджер есть свой тип женщин

Длинная, обшитая дубовыми панелями преподавательская пахла свежими булочками и солнечным светом — но под уютной поверхностью гуляло предвкушение. Минерва МакГонагалл стояла во главе стола, её клетчатая шаль накинута на плечи, очки поблёскивали, а в глазах читалась уверенность человека, который вот-вот объявит войну статус-кво. — С возвращением, все, — сказала она голосом, чётким от властности человека, видевшего, как через эти стены проходят поколения учеников. — И добро пожаловать в то, что, я верю, станет сезоном значительных перемен в Хогвартсе. Несколько кивков. Острые глаза Флитвика сверкнули рядом с огромной стопкой пергамента. Хагрид сиял в дальнем конце стола с дымящейся кружкой, от которой сильно пахло чем-то пряным. — Прежде чем коридоры наполнятся подростковым хаосом, — продолжила она, — у нас есть редкое удовольствие — тихий момент. Используйте его с умом. Их будет мало. Раздались лёгкие смешки. Флитвик издал высокий смешок, а Хагрид стукнул кружкой в знак согласия. — Как вы знаете, Гораций Слизнорт решил уйти на пенсию… на этот раз по-настоящему. Мы все будем скучать по его историям, даже если с каждым годом они становились всё более самовосхваляющими. Вежливый смех. Несколько понимающих вздохов. — Помона согласилась преподавать у шести- и семикурсников и остаться главой Хаффлпаффа, хотя должна признаться, она пыталась уйти на пенсию, и мне пришлось умолять её остаться ещё на год. — Глаза МакГонагалл смягчились. — Её доброта и мудрость всегда были для меня вдохновением. Я призываю вас наслаждаться и тем, и другим, пока они ещё с нами. Она склонила голову в сторону Невилла Долгопупса, который скромно выпрямился на своём стуле. — Профессор Долгопупс в этом году возьмёт на себя основное преподавание травологии. В следующем году он будет вести полную нагрузку. По комнате прокатилась волна одобрительных кивков. Невилл слегка покраснел. — Как я уже сказала… перемены, — продолжила МакГонагалл. — Это означает, что мы приветствуем новое руководство. Свежие перспективы. И, в некоторых случаях, экспериментальные идеи, которые, подозреваю, заставят мои брови загореться. Несколько забавных взглядов метнулись в сторону высокого тихого мужчины, сидевшего на два стула дальше. Кестрел Дорн не отреагировал иначе, кроме как медленным, намеренным наклоном головы. У него было присутствие подобное спокойному пруду: безмятежное, задумчивое и слегка зловещее. — Профессор Дорн будет вести наш новый курс по беспалочковой магии и ритуальным исследованиям. Уверена, вы все сделаете его пребывание комфортным — или, по крайней мере, не откровенно враждебным. — Уточните «враждебный», — пробормотал Септимус Малсибер. Кестрел слабо улыбнулся. — Я предпочитаю такое. Прочищает воздух. — И, — голос МакГонагалл заострился, — я также рада представить нашего нового профессора зельеварения и главу факультета Слизерин. Поприветствуйте профессора Паркинсон. Мгновение хрупкой тишины. Затем Пэнси Паркинсон плавно поднялась со своего места. Её мантии были безупречны, глубокого зелёного цвета и безукоризненно сшиты. Волосы были убраны назад в стиле, который говорил: «Мне не нужно ваше одобрение, но я приму ваше уважение». — Я в восторге быть здесь, — сказала она с достаточной долей иронии, чтобы все поняли, что она имела в виду именно то, чего не сказала. Раздалось несколько вежливых кивков. Флитвик тепло улыбнулся. Хагрид показал ей большой палец вверх, на что она моргнула. Лайра Фэйрберн, сидевшая напротив и одетая как витрина Харродса, откровенно усмехнулась. Только Малсибер выглядел так, будто готов был перегрызть ножку своего бокала. — Любопытное назначение. МакГонагалл взглянула на него. — Желаете пояснить, профессор Малсибер? Он улыбнулся беззубой улыбкой. — Просто замечаю, что глава факультета — это должность значительного влияния. В прошлом её получали те, у кого… более глубокие академические корни. Взгляд МакГонагалл сузился. — Действительно, Септимус. Моё глубокое уважение к академическим корням — именно поэтому я предпочла более… условных кандидатов более конкурентоспособным, потому что то, что нужно сейчас Слизерину, — это не условности, а превосходство. Она повернулась к комнате. — Для тех, кто не знаком с биографией профессора Паркинсон: она прошла обучение на магистра в области трансфигурации и продвинутого зельеварения у двух самых требовательных экспертов в Европе — Аурелии Шульман и мастера Томаса Казальи. Её академическая работа включает разработку и исполнение ритуальной защиты для многовекового святилища. Также она преподавала там юным ведьмам больше года, получив восторженные отзывы. МакГонагалл позволила этим словам осесть. — Если бы я обыскала весь континент, мне было бы трудно найти кого-то лучше подготовленного, чтобы возглавить факультет Слизерин. Последовал резкий, коллективный вдох. На протяжении всей этой речи Пэнси сидела с царственным спокойствием. Её выражение лица было ровным, если не слегка скучающим. МакГонагалл прочистила горло, будто только что не уничтожила Малсибера перед половиной персонала. — Несколько напоминаний: Запретный лес остаётся запретным, как и несанкционированное использование мётел возле Северной башни. Мистер Филч снова запретил «Уизли — Пиротехнические Вихрехлопы» после прискорбного инцидента с потолком в прошлом семестре. По залу прошла коллективная дрожь. — Любые магические устройства, конфискованные в течение года, должны быть переданы непосредственно ему, хотя, — она вздохнула, — вы можете использовать собственное усмотрение в отношении предметов, которые явно безвредны. Лайра радостно подняла руку. — Магловские рации можно считать безвредными? — Нет, — ровно сказала МакГонагалл. — Их нельзя. Лайра тем не менее просияла. — Полезно знать. МакГонагалл сделала последний глоток чая. — Итак, я знаю, что некоторые из вас были… удивлены этими кадровыми решениями. Но я призываю вас поговорить с нашими новыми коллегами. Их квалификация и способности говорят сами за себя. Она не посмотрела на Клавдия Хайкома. Но остальные в комнате посмотрели. С этими словами она поднялась и выплыла из комнаты, шурша клетчатой шалью, воздух буквально искрил в её кильватере. Мгновение тишины. — Паркинсон? — раздался низкий протяжный голос Хайкома, произнесённый достаточно громко, чтобы шокировать. — Интересно. Не припомню, когда в последний раз личное дело было длиннее резюме. Это явно было направлено, чтобы ужалить. — Забавно, — сказала Пэнси, не глядя на него. — А я как раз думала, что не припомню, когда в последний раз кто-то был более скучен вживую, чем то, что он тщетно пытается выдать за учёность. Несколько голов повернулись. Иона Селвин приоткрыла рот в изумлении. Усмешка Хайкома напряглась. — Что ж. Я вижу, куда всё катится. — Да, — ярко сказала Пэнси. — В сторону компетентности. — Она один раз стукнула ногтями по столешнице. — Вам стоит нервничать. Когда он вылетел прочь, Лайра наклонилась через стол и прошептала: — Это было блестяще. Ты будешь такой же злой с учениками? — Вероятно, — сказала Пэнси, разглаживая рукава. — Когда они заслужат. Лайра закусила губу, чтобы не рассмеяться. Не сработало. — Итак, — сказала Пэнси, вставая с довольной усмешкой. — Давайте сделаем это интересным. За её спиной Иона моргнула дважды, затем прошептала: — Она великолепна. Лайра наклонилась через стол. — Если она убьёт Хайкома, я помогу закопать тело. Когда дверь закрылась за ними, Невилл повернулся к Флитвику и пробормотал: — Это будет адский семестр. Флитвик кивнул, слабо улыбаясь. — Безусловно. Примечания: Пэнси прибыла, гордость Хайкома истекает кровью на полу, а МакГонагалл только что подожгла пол-преподавательского стола. Честно говоря? Я бы назвала это прелюдией. В следующей главе: Распределение, противостояние взглядов персонала и кое-кто, кто входит в Большой Зал так, будто это что-то значит. Делитесь мыслями ниже — любимые фразы, симпатии к преподавателям, безумные теории, дикие предсказания. Я читаю их все (особенно безумные). 💚🔥