У Грейнджер есть свой тип женщин

Со своего места за преподавательским столом Пэнси Паркинсон изучала Большой Зал, наблюдая, как сотни учеников шумно заходят под зачарованный потолок. Свечи безмятежно парили в вышине, но внизу в шёпоте чувствовалось острое напряжение. Она окинула взглядом слизеринский стол, сразу заметив, насколько неуверенно они выглядели. Прошлогодний хаос при Слизнорте, особенно после его болезни, явно оставил шрамы. Около начала стола мальчик с тёмными настороженными глазами сидел неестественно прямо, его взгляд подозрительно метался по залу. Бёрк, несомненно. Она ещё не знала его имени, но эту подозрительную настороженность узнала бы где угодно. Дальше её взгляд зацепился за собранную, элегантную шестикурсницу. Холодный расчёт в глазах и аккуратно уложенные тёмные волосы безошибочно выдавали в ней Гринграсс. Значок старосты, гордо блестевший на груди, подсказывал, что это младшая кузина Дафны… Иша, кажется? Дафна с гордостью говорила о ней, но с лёгкой тревогой старшей кузины, узнающей собственные острые грани в другой. Пэнси слегка нахмурилась. Дафна была остроумна и популярна, но очень язвительна, когда хотела. Если Иша действительно так похожа на Дафну, она уже точно знает, какое напряжение кипит под беспокойной внешностью Слизерина. Пэнси сделала мысленную пометку: Иша Гринграсс будет её первой остановкой после пира. Ей нужна была информация, чтобы быстро восстановить порядок. В конце преподавательского стола Септимус Малсибер и Клавдий Хайком склонились друг к другу, заговорщически перешёптываясь, их взгляды иногда скользили к Пэнси. Она встретила взгляд Малсибера в упор, пока он не отвёл глаза первым. Не сегодня, джентльмены, — резко подумала она. — Меня так легко не смутить. Большие двери снова открылись, и тишина окутала Зал, когда первокурсники, с широко раскрытыми глазами и нервные, вереницей вошли внутрь, направляясь к Распределяющей Шляпе, восседавшей на привычном табурете. Пэнси неожиданно вспомнила собственное Распределение, ту уверенность в своём месте в мире, ту опасную ясность юности. Шляпа кратко и загадочно спела о единстве и грядущих переменах. Затем началось Распределение. Минерва МакГонагалл стояла прямо за потрёпанной Распределяющей Шляпой, очки поблёскивали, когда она вызывала: «Аберкромби, Николас». Пухлощёкий мальчик поспешил вперёд, чуть не споткнувшись от нетерпения. «ПУФФЕНДУЙ!» — Николас бросился бежать, сияя. После ещё нескольких учеников вызвали «Колдуэлл, Амелия». Пара одинаковых близнецов посмотрела друг на друга, одинаковое беспокойство было написано на их лицах. Амелия двинулась первой, заметно собираясь с духом. Шляпа размышляла недолго, прежде чем громко объявить: «СЛИЗЕРИН!» Выражение лица Амелии на мгновение дрогнуло, прежде чем смениться решительной твёрдостью. Когда она подходила к слизеринскому столу, её встретило нервное молчание. Маглорождённая, поняла Пэнси, почувствовав острый укол сочувствия. Амелия понимала, что вступила на опасную территорию. Пэнси сделала пометку: за ней нужно будет присматривать. Затем: «Колдуэлл, Элеонора». Близнец Амелии заколебалась, затем последовала за сестрой. Элеонора выглядела более потрясённой, её широкие глаза впитывали всё. Она инстинктивно осознавала опасность. Пэнси внутренне вздохнула. Ей придётся помогать им обеим — не навлекая на них опасности. «Бёрк, Кассиус». Худощавый мальчик с аристократическими чертами и развязной походкой почти расхаживающе направился к табурету. «СЛИЗЕРИН!» Ухмылка, которую он выдал, была театральной. Пэнси чуть не закатила глаза, подумав о том, каким занозой в заднице был Драко в одиннадцать лет. Прелестно. Наконец: «Вейзи, Ливия». Девушка с заплетёнными в косу тёмными волосами и острыми, пытливыми глазами направилась к шляпе с отточенным самообладанием. «Хм, — задумчиво произнесла Шляпа. — Довольно умна… возможно, Когтевран? Нет. Амбиции побеждают — СЛИЗЕРИН!» Ливия аккуратно поправила мантию и холодно кивнула столу. Пэнси сразу это заметила: точная, наблюдательная, стратегичная. Эта либо будет полезна, либо доставит неприятности. Пэнси мягко выдохнула. Бремя командования легло на её плечи, как безукоризненно сшитое пальто. Двое уязвимых новеньких, один надменный чистокровный и один жаждущий власти шахматист — все под её началом. Она снова взглянула на Ишу Гринграсс, которая наблюдала за всем с элегантной отстранённостью. Да, ей понадобятся её глаза и инстинкты. Когда Распределение закончилось, Минерва МакГонагалл грациозно поднялась. «Добро пожаловать, старые и новые ученики», — начала она чётко. «Прежде чем мы приступим к еде, несколько важных объявлений». По залу пробежала волна предвкушения. «Во-первых, я хотела бы поприветствовать профессора Кестрела Дорна, который будет вести беспалочковую магию и ритуальные исследования — новый экспериментальный предмет. Я ожидаю уважения и любопытства». Кестрел слегка склонил голову. Ученики заинтригованно зашептались. «И теперь, — резко сказала МакГонагалл, — наш новый профессор зельеварения и глава Слизерина — профессор Паркинсон». Все взгляды обратились к Пэнси, которая безмятежно подняла подбородок. Гриффиндор взорвался шокированными шёпотами. Слизеринцы занервничали, обмениваясь неуверенными взглядами. «Паркинсон?» — недоверчиво прошипел кто-то с Гриффиндора. МакГонагалл подняла руку, заставляя шёпот замолчать. «У профессора Паркинсон исключительная квалификация в области зельеварения и трансфигурации, она обучалась у двух ведущих магических учёных Европы. Я надеюсь, вы окажете ей полное уважение». Хотя большинство учеников не были убеждены, они замолчали под грозным взглядом МакГонагалл. МакГонагалл продолжала плавно: «У меня есть последнее объявление». Неуютная тишина опустилась на зал. «С этого момента я ухожу с поста главы Гриффиндора и вашего профессора трансфигурации». На Гриффиндоре воцарился хаос. Маленькая белокурая девушка разрыдалась, драматично вцепившись в рукав мальчика. Долговязый рыжий парень вскочил, расплескав тыквенный сок повсюду. «Вы не можете! Это… это государственная измена!» Дальше группа младших учеников собралась вокруг эффектной старшей девушки — очевидно, старосты. Она излучала тихую, спокойную властность, которую даже Пэнси неохотно уважала. «Успокойтесь, — твёрдо сказала она, её голос был ровным, но мягким, когда она успокаивающе положила руки на плечи пары дрожащих второкурсниц. — Всё будет хорошо. Обещаю». Её обнадёживающее выражение не дрогнуло, хотя Пэнси уловила проблеск тревоги за её глазами. Среди всеобщего шума взгляд Пэнси скользнул к другому старосте Гриффиндора. Элиас Одейр — его невозможно было не заметить — сидел, небрежно откинувшись на стуле, сложив руки, казалось, невозмутимый. Вокруг него ученики обращали к нему взволнованные лица в поисках поддержки. С безупречным чувством момента он протяжно произнёс достаточно громко, чтобы даже Пэнси услышала с преподавательского стола: «Честно говоря, я понимаю панику. Кто ещё не даёт нам взорвать себя каждую неделю?» По столу Гриффиндора прокатилась волна смеха. Даже плачущая блондинка выдала дрожащий смешок. «Держитесь, Львы, — добавил он мягко. — Давайте не травмировать первокурсников до того, как они даже увидят свои спальни». Хотя бурная реакция немного утихла, напряжение всё ещё гуляло по столу. Пэнси внимательно наблюдала, понимая, что Элиас Одейр и собранная Староста Школы — Тасмин Редмур, если память не подводила — вероятно, станут ключевыми фигурами, за которыми стоит внимательно следить в ближайшие дни. То, что и Староста Школы, и Староста Школы были из Гриффиндора, означало проблемы для Слизерина. МакГонагалл спокойно ждала, позволяя реакции достичь пика и медленно угаснуть, прежде чем снова поднять руку, возвращая контроль над комнатой с отточенной лёгкостью. «Тишина, пожалуйста, — твёрдо сказала она, её голос чисто прорезал оставшиеся шёпоты. — Я понимаю, что это тревожные новости, особенно для моих гриффиндорцев. Пожалуйста, поверьте, я приняла это решение не легкомысленно». Она сделала паузу, глубоко вздохнув, её обычно суровые глаза смягчились нехарактерной теплотой. «На самом деле, потребовалось почти пять лет — пять трудных, иногда безумных лет — чтобы уговорить эту ведьму вообще вернуться в Англию, не говоря уже о Хогвартсе». В зале воцарилась более глубокая заинтригованная тишина. Даже Пэнси подалась вперёд, не в силах отрицать своё растущее любопытство. «Она занималась новаторскими исследованиями за границей — в последнее время в Исландии — изучая магические взаимодействия Северного сияния. Её работа принесла ей международное признание, многочисленные академические награды и даже предложения возглавить престижные магические академии в других местах». В голосе МакГонагалл сейчас слышалось что-то захватывающее дух, лёгкая дрожь выдавала, насколько личным для неё было это объявление. «И всё же, благодаря настойчивости — и, возможно, немного упрямому шотландскому упорству — я наконец убедила её вернуться домой. В Хогвартс. Ко всем нам». Тишина прокатилась по ученикам и преподавателям. Взгляд МакГонагалл медленно обвёл Большой Зал, её лицо сияло гордостью и облегчением. «Признаюсь, — мягко сказала она, почти про себя, — её возвращение наполняет меня тем, чего я не чувствовала годами: надеждой. Надеждой на то, что я наконец смогу передать свои обязанности тому единственному человеку, который сможет вести Хогвартс вперёд с храбростью, блеском и непоколебимой честностью». Она выпрямилась, заметно собираясь, хотя её глаза всё ещё сияли едва сдерживаемой радостью. «И теперь, похоже, мой тайминг идеален. Она наконец прибыла». Массивные дубовые двери со скрипом открылись, когда все головы повернулись, и голос Минервы МакГонагалл разнёсся по залу, дрожа от безошибочного восторга: «Добро пожаловать домой, профессор Гермиона Грейнджер». Гермиона вошла, двигаясь с грациозной уверенностью, магия пульсировала вокруг неё — светящаяся и яростная. Тишина растянулась. Затем раздались шёпоты. Изумлённое неверие. «Мерлин», — выдохнул кто-то. — «Это действительно она». Пульс Пэнси грохотал в ушах, в груди было тесно и необъяснимо жарко, когда она смотрела вниз на женщину, которая преследовала её воспоминания последние три года. Гермиона, блядь, Грейнджер. Мгновенная тишина, похожая на резкий вдох перед тем, как обрушивается волна, повисла в воздухе. Затем Гриффиндор взорвался. Дикий, неудержимый рёв аплодисментов и криков вырвался из-за ало-золотого стола. Ученики вскакивали со скамеек, крича, хлопая, топая ногами в неконтролируемой волне радостного бедлама. Крики «Золотая девочка!» и «Королева Гриффиндора!» эхом разносились под сводами, голоса срывались от чистого восторга. Тасмин Редмур, стоическая Тасмин, лишилась дара речи, на глазах выступили слёзы. Элиас Одейр выглядел ошеломлённым, разрушенным. Его рот был открыт в детском благоговении. Внизу стола первокурсники, которые всего несколько минут назад боролись со слезами из-за ухода МакГонагалл, теперь хватали друг друга за рукава, возбуждённо подпрыгивая и показывая на Гермиону в неверии. Старшая девушка наклонилась к ним, её глаза сверкали, явно быстро рассказывая подробности многочисленных подвигов Гермионы. «Это она! Гермиона Грейнджер, из историй...» «Ну, из историй Гарри Поттера и Рона Уизли, та, которая всё разгадывала!» «Она легенда. Нет, она — легенда!» Дальше третьекурсница разрыдалась от счастья, обнимая подругу и подпрыгивая в неконтролируемом восторге. Ошеломлённый четверокурсник драматично прошептал: «Гарри Поттер говорит, что она самая храбрая ведьма, которую он когда-либо знал». Шум в Зале достиг почти оглушительного крещендо, когда спонтанно начались скандирования, эхом повторяя имя Гермионы в ритмичном, благоговейном хоре. Гермиона тепло улыбнулась гриффиндорцам и весело помахала. Через зал слизеринский стол сидел в ошеломлённом, настороженном молчании, выражения лиц менялись от замешательства к растущей тревоге из-за восторженной реакции гриффиндорцев. Но Пэнси едва могла оторвать взгляд от Гермионы, её собственное сердцебиение было яростным и неровным, когда она поняла — среди этого бедлама — что работы у неё будет непочатый край. Мифическое возвращение Гермионы затмевало всё, ещё больше угрожая и без того хрупкому моральному духу Слизерина. И всё, о чём Пэнси могла думать, это какой невероятно, захватывающе опасной и невозможной красивой стала Гермиона Грейнджер. Пэнси едва слышала гул, её глаза были прикованы к Гермионе. Это была не та книжная девчонка, которую она помнила, и даже не та свирепая, раненная ведьма, которую она мельком увидела в Бразилии. Теперь Гермиона держалась как королева на собственной коронации. Её мантии облегали фигуру, открывая силу, грацию и поразительную уверенность. Магия буквально излучалась из неё. Вот чёрт, — слабо подумала Пэнси. — Когда она стала… такой? Она быстро взяла себя в руки, спокойно подняв свой бокал. Через преподавательский стол Гермиона сделала то же самое. Их глаза встретились на мгновение, искра узнавания сверкнула между ними — история, вызов, неизбежная конфронтация. Легко повернувшись к Лайре Фэйрберн, Пэнси сухо заметила: «Что ж. Это определённо всё усложняет». Фэйрберн усмехнулась, глаза сияли от волнения. «Ты шутишь? Возвращение Золотой девочки? Это практически легенда, ожившая. Это будет блестяще». Пэнси покачала головой, мягко выдыхая. Блестяще было не совсем тем словом. Но незабываемо? Абсолютно. Примечания: Скажем так… Праздничный пир по случаю Распределения прошёл совсем не по плану Пэнси. Как отстроить Слизерин заново, когда Хогвартс только что короновал возвращающуюся королеву? Как руководить, когда замок, кажется, снова попадает под чьи-то чары? Следующая глава: Пэнси перекалибруется. Острые языки, более острые стратегии и, может быть… просто может быть… начало битвы за сам Хогвартс. Напишите комментарий, если почувствовали дрожь в Большом Зале. Как вы думаете, у кого сейчас преимущество — у профессора Паркинсон или профессора Грейнджер?