У Грейнджер есть свой тип женщин

Тасмин Редмур слышала сотни историй о Гермионе Грейнджер. Ни одна из них не подготовила её к тишине. Она сидела с идеальной осанкой в первом ряду на уроке продвинутой трансфигурации, перо и пергамент наготове, волосы собраны в аккуратную косу. Для случайного наблюдателя Тасмин всегда выглядела готовой. Собранной. Хорошенькой. Последнее всегда было главным в глазах других. Она уже слышала сплетни — некоторые доносились через приоткрытую дверь до звонка. Группа пятикурсников столпилась в коридоре, обмениваясь слухами, как шоколадными лягушками. — Грейнджер провела пять лет в Амазонии. — Нет, она стала магической монахиней в Италии. — Она вышла замуж за укротителя драконов и исчезла после свадьбы! — Она здесь, чтобы вербовать учеников для секретной войны. Тасмин закатила глаза. Она знала, каково это — быть превращённой в символ. Для неё это всегда было связано с внешностью. Не с её отличными оценками. Не с тем, что она была самой юной ученицей, которую когда-либо приглашали на Симпозиум по магической теории, или что она сдала ЖАБА на «превосходно» (Outstanding) по всем предметам, кроме ухода за магическими существами (который она бросила после того, как один из скрютов ( тут поясню, skrewts - огненные крабы, скрещённые с мантикорами) Хагрида стал слишком опасным)). Но все вокруг замечали в ней только внешность. Её тишину. Будто быть красивой и сдержанной автоматически означало иметь какую-то глубокую, достойную сплетен тайну. Тишина, казалось, поощряла других пытаться заполнить пробелы. Она слышала, как они шептались о ней в гостиной. Гадали, с каким игроком в квиддич она встречается. Надеялись на драму. Делали ставки на галеоны. Но она никогда ни с кем не встречалась. И хотя девушки привлекали её взгляд больше одного раза, она никогда не позволяла себе подходить слишком близко к желанию. Никогда не было того, кто видел бы её так, как ей хотелось, чтобы её видели. Она не была заблуждающейся. Гермиона Грейнджер вряд ли окажется чудом. Она могла даже не помнить имени Тасмин. Но то, как профессор МакГонагалл представила её — женщину, которая переопределила современную трансфигурацию, которая стояла с Гарри и Роном до самого конца, — зажгло что-то невыразимое в её груди. Не благоговение. Узнавание. Когда Гермиона наконец вошла в комнату, тишина стала мгновенной. Она вошла в комнату так, будто пространство ждало её. Солнце ловило кончики её кудрей, и все головы повернулись. Без фанфар. Без пафоса. Просто присутствие. Она не была высокой. Не была громкой. На ней не было светящихся доспехов или магических колец. Просто практичные мантии, туфли на низком каблуке и волосы, собранные в простой узел на затылке. Но комната изменилась вокруг неё. Будто температура воздуха переменилась. Тасмин затаила дыхание. — Доброе утро, — сказала Гермиона, её голос был тёплым и ровным. — Начнём. То, что последовало, не было лекцией. Это было приглашение. Гермиона сотворила в воздухе диаграмму — пять пересекающихся линий, пульсирующих слабым светом, с надписями «Тело», «Намерение», «Сила», «Длительность», «Подвижность». — Сегодня мы рассмотрим пределы частичного разума, — сказала она, — и как этика превращения зависит от замысла. Она взмахнула палочкой. Коробка с мелом на её столе задрожала, затем превратилась в маленькую деревянную сову, которая моргнула, распушила перья и начала изящно прыгать вдоль первого ряда парт. — Наблюдайте за её поведением, — сказала Гермиона. — Что вы замечаете? Мальчик-когтевранец поднял руку. — Она реагирует на стимулы, но не совсем мыслит. — Именно, — сказала Гермиона. — У неё одна функция: движение. Всё остальное инертно. Если бы я добавила слишком много разума... Внезапно сова пронзительно закричала, дико захлопала крыльями и полетела по кругу, сбив чернильницу. Гермиона поймала её в воздухе заклинанием, сделала паузу и легонько постучала палочкой по клюву. — Слишком много подвижности в структуре заклинания, — спокойно сказала она. — Нестабильная анимация. Она подержала сову. — Кто хотел бы исправить схему? Несколько учеников отпрянули. Один мальчик поднял руку, затем заколебался. Тасмин подняла свою. Гермиона слегка кивнула. — Мисс Редмур? Тасмин встала, поправила хватку палочки и осторожно обратила вспять нестабильное заклинание, бормоча стабилизирующие чары. Сова замерла. Она моргнула раз, затем начала ритмично кивать головой через вежливые промежутки. Класс восхищённо зашумел. Гермиона улыбнулась. — Прекрасный контроль. Вы отрегулировали длительность, не подавив движение полностью. Почему вы пропустили когнитивную петлю? Тасмин покраснела, но ответила чётко: — Потому что я хотела, чтобы она была отзывчивой, а не сбитой с толку. Зацикливание слишком большого количества сознания без внутренней логики вызывает нестабильность обратной связи. Улыбка Гермионы стала глубже. — Именно. Вас интересуют очки факультета, мисс Редмур? — Как Староста Школы и гриффиндорка, я чувствую себя обязанной заботиться об очках факультета, — сказала Тасмин с застенчивой улыбкой. Выражение лица Гермионы расцвело в широкой, яркой улыбке — открытой и неожиданной. — Ах, я была немного жадной до очков и похвалы, когда была ученицей. Приятно встретить кого-то мудрее, чем я в свои юные годы. В тот момент Тасмин почувствовала, что она существует. Не хорошенькая девушка. Не тихая в углу. Не непонятая отличница. Просто она сама. Когда урок закончился, ученики задержались маленькими группками, жужжа от возбуждения. Кто-то пошутил, что это будет лучший год трансфигурации в истории Хогвартса. Кто-то ещё прошептал, что Гермиона улыбается так, будто уже знает, что вы собираетесь спросить. Тасмин осталась, притворяясь, что перекладывает вещи в сумке. Она не знала, чего ждала. Но Гермиона взглянула на неё. — Спасибо, — тихо сказала она. — Это был уровень нюанса, который большинство семикурсников обычно не улавливает. — Пожалуйста, профессор, — сказала она. Гермиона снова улыбнулась, но в её глазах было что-то. Глубокая, до костей усталость. Своего рода настороженность, которую она держала за щитом теплоты. Она машинально потёрла один висок, будто у неё болела голова. Не драматично. Не наигранно. Просто… было. Тасмин узнала это. Ей хотелось сказать что-то настоящее. Что-то не о сове, не о заклинании, не о школе. Но Гермиона уже повернулась, чтобы привести в порядок свои записи. Тасмин не стала настаивать. И всё же, когда она вышла в коридор, солнечный свет лился сквозь высокие окна, она чувствовала себя… легче. Может быть, в этом году всё будет не о том, чтобы её видели неправильно. Путь впереди будет нелёгким. Но впервые за многие годы она не убегала. Она шла вперёд — навстречу тому, что будет дальше. Примечания: Спасибо за чтение. Эта глава была спокойной, но её было значимо написать. Есть что-то глубоко удовлетворяющее в том, как два умных, наблюдательных человека узнают что-то невысказанное друг в друге. Тасмин может быть для вас новым персонажем, но у неё есть своя история, и я очень рада наконец позволить ей выйти в свет. В следующей главе: Ливия приходит на свой первый урок продвинутой трансфигурации и… её совершенно не впечатляет легендарная Золотая девочка Гриффиндора. Сможет ли Гермиона завоевать её расположение? Или бровь Ливии останется приподнятой до конца семестра? Заходите завтра, чтобы узнать. 💚 Ваши лайки, комментарии и безумие питают магию… спасибо,что вы здесь.