Стратегическое вторжение и разрушение прошлых жизней
9 июля 2026 г., 16:08
Примечания:
Ой, я не могу, смеюсь над этой главой! Только наслаждаться)
В Большом зале гудел привычный вечерний хаос — парящие свечи, звон столовых приборов, взрывы смеха, отскакивающие от высоких каменных стен. Гермиона вошла с решительным видом, скользнув взглядом по пустующим местам.
Проще всего было бы сесть в тихом углу стола. Она выбрала самое сложное. И направилась прямиком к Пэнси Паркинсон.
— Невилл, — сказала она мягко, но чётко. — Не уступишь мне место?
Пауза. Затем без тени эмоций:
— Мне нужно переговорить с профессором Паркинсон.
Невилл моргнул, вилка застыла на полпути ко рту.
— О. Конечно. Я как раз… искал идеальную шутку про травы.
Он подвинулся. Гермиона села.
Пэнси медленно повернулась, одна бровь уже приподнята.
— Ты в порядке, Грейнджер? — спросила она настороженно. — От тебя исходят сильные дружеские флюиды.
— Не будь смешной, — сказала Гермиона. — Это стратегическое вторжение.
— М-м. Конечно. Это нисколько не тревожно.
Тишина, внезапно повисшая за учительским столом, была настолько резкой, что казалась специально поставленной.
Где-то в конце стола звякнула ложка — резко, обвиняюще.
Гермиона сидела так, будто ничего не случилось.
Пэнси тем временем стала гиперосознанно воспринимать всё: своё дыхание, плечи, угол бёдер, точное расстояние до руки Гермионы.
И то, выглядела ли она так, будто наслаждается этим.
Что — ужасающе — было правдой.
Между ними воцарился момент почти нормальной тишины.
Затем Пэнси чуть наклонилась, голос сухой.
— Итак? Что мы стратегически планируем, командор Грейнджер?
— Я хотела поговорить, — просто сказала Гермиона.
Пэнси моргнула — удивлённо, сбитая с толку — и на мгновение потеряла опору.
Гермиона повернулась к залу, будто только что не вывела из строя всю систему защиты Пэнси.
— Сегодня вечером с Луной что-то не так, — прошептала она. — Она слишком сосредоточена.
Пэнси проследила за её взглядом. Луна сидела в дальнем конце учительского стола, безмятежная, как лунный свет, неотрывно глядя на Иону Селвин, которая сидела ровно на пять мест дальше.
— С такого расстояния она не сможет причинить много вреда, — сказала Пэнси. — Между ней и Ионой пять человек.
— Включая Хайтауэра, — добавила Гермиона. — Что само по себе своего рода защита.
Они окинули взглядом студентов. Тасмин Редмур — вся прямая осанка и штормовой взгляд — сидела за слизеринским столом рядом с Элиасом Одейром. Они о чём-то оживлённо говорили с Блетчли, Роул и Гринграсс — как политический триллер в начальной сцене.
— Тасмин смелее меня, — заметила Гермиона. — Я бы никогда не села за слизеринский стол.
— Мерлин. Вот бы было зрелище. Самая заучковатая заучка, непринуждённо усаживающаяся среди змей. Я буквально не могу это представить. У меня в голове пустота.
— Уверена, ты бы была очень гостеприимна и попросила бы советы по учёбе.
— Нет. Попробуй ещё.
Гермиона улыбнулась — но затем её взгляд метнулся вправо и застыл.
— Подожди. Луна переместилась.
Пэнси обернулась.
Луна теперь сидела всего в трёх местах от Ионы. МакГонагалл была обойдена — каким-то образом перемещена без возражений — а Хайтауэр таинственно исчез.
— Как ей удалось заставить МакГонагалл поменяться с ней местами? — прошептала Пэнси.
— Глубоко-глубоко внутри, — торжественно сказала Гермиона, — я думаю, МакГонагалл в душе романтик.
— Это вряд ли.
— Ты поставила ей семь по шкале трахабельности. Разве семь не предполагает некоторую долю романтики?
Пэнси уронила вилку. Наклонилась, подняла её, несколько секунд глубоко дышала под столом (гипервентилировала) под столом — затем вынырнула, выражение лица прохладное и невозмутимое.
— Ладно. Это то, что ты бы узнала, если бы сидела за слизеринским столом на шестом курсе.
Гермиона подалась вперёд.
— Продолжай.
— Дафна несёт бесконечный поток ерунды.
— Звучит правдоподобно.
— И когда она в настроении — а она всегда в настроении — проще подыграть, чем заткнуть её. Поэтому когда она попросила поставить оценку трахабельности каждой женщине-преподавателю, я просто говорила… семь каждый раз, когда она называла имя.
Она энергично указала:
— Трелони? Семь.
— Стебль? — она указала на Стебль, которая ела мясной пирог обеими руками. — Семь.
Она повернулась к МакГонагалл — и замерла.
Потому что МакГонагалл смотрела на неё. Не моргая.
Пэнси запаниковала и перенаправила палец прямо вверх.
— И именно так были наложены оригинальные чары на потолок Большого зала, — сказала она слишком громко, слишком быстро, как экскурсовод в худшем музее мира.
МакГонагалл нахмурилась так, что в этом читалось и подозрение, и лёгкая личная обида.
Гермиона скрестила руки.
— И, чтобы мне было ясно — ты поставила ей семь?
Пэнси наклонилась и прошипела:
— Да. Я поставила ей семь. Тише. Мы окружены коллегами. Притворись профессионалкой, Грейнджер.
Гермиона выглядела опасно развеселившейся.
— И чтобы завершить картину — ты тоже поставила мне семь?
Пэнси выглядела потрясённой. Гермиона сверлила её взглядом.
— Два?! Ты поставила мне грёбаные два?!
— Грейнджер, перестань кричать. МакГонагалл прямо там—
— Стебль получает семь. Я получаю два.
— Она надёжная и основательная.
— У меня длинные ноги и бицепсы.
— Я не устанавливаю правила, Грейнджер, я просто раздаю оценки.
За столом повисла тишина с точной интонацией «мы не вмешиваемся». Несколько профессоров уставились в свои тарелки. Кто-то кашлянул — будто хотел дать понять, что не одобряет, но лишь слегка.
Пэнси выпрямилась, будто её остановило магическое правосудие. Гермиона просто потянулась за корзиной с хлебом, невозмутимая.
А затем — Луна.
Она всё ещё смотрела на Иону.
Пэнси проследила за её взглядом и с нарастающим ужасом заметила, что между ними осталась только Синистра. Луна выглядела безмятежной и собранной. Иона выглядела так, будто вот-вот загорится.
Гермиона заметила перемену.
— Мерлин… как она переместила Дорна?
— Он точно не романтик, — пробормотала Пэнси.
Они смотрели, как Луна наклонилась к Синистре, прошептала что-то неслышное и улыбнулась. Синистра моргнула, кивнула, поднялась с места и без единого слова покинула Большой зал.
Луна и Иона теперь сидели через одно пустое кресло. Они уставились на него. Затем друг на друга. Ни одна не двинулась.
И затем — медленно, обдуманно — Луна скользнула в пустое кресло.
Она повернулась к Ионе.
— Ты веришь в прошлые жизни? — спросила она мягким голосом. — Потому что в своей я абсолютно уничтожила тебя.
— Всегда тихие. И блондинки. Но в основном тихие, — усмехнулась Пэнси.
Иона издала сдавленный звук. Она протянула руку, коснулась щеки Луны дрожащей ладонью — затем встала и выбежала из Большого зала.
Гермиона усмехнулась в ответ.
— Пять из пяти. Лавгуд не промахивается.
Между ними воцарилась уютная тишина, на лицах — лёгкие улыбки.
Гермиона наклонилась ближе, голос упал до отвлекающе хриплого тона.
— Мне нужно поговорить с тобой… наедине.
Пауза.
— Можно, я провожу тебя до твоей комнаты?
Пэнси тупо кивнула, пока вся её жизнь проносилась перед глазами. Гермиона. Грёбаная Грейнджер хочет проводить меня до моей комнаты…
Примечания:
Итак. Резюмируем.
Гермиона начала стратегическое вторжение. Пэнси случайно призналась, что оценила её ниже профессора Стебль. Луна осуществила манёвр психологического соблазнения с такой точностью, что Иона Селвин выбежала из Большого зала. А учительский стол, возможно, никогда не оправится эмоционально.
Что касается того, что будет дальше?
Гермиона провожает Пэнси до её комнаты.
