У Грейнджер есть свой тип женщин

Вечеринка уже начала выходить из-под контроля к тому моменту, когда Пэнси прибыла. Свет был слишком тусклым, напитки слишком крепкими, а кто-то — возможно, Блейз — зачаровал чашу с пуншем, чтобы та распевала скабрёзные куплеты из запретного тура Селестины Уорбек. Драко и Блейз спорили о том, является ли освобождение домовых эльфов эвфемизмом, а на люстре восседал павлин — величественный и растерянный — в бумажной короне, которая выглядела так, будто её украли из чьей-то рождественской хлопушки. Напротив них Дафна развалилась как скучающий сенатор, пока Лайра кормила её виноградом. Дафна принимала каждую ягоду с предельной важностью, изредка кивая. Пэнси замерла на пороге, уже раздумывая, не повернуть ли обратно. Как раз вовремя, чтобы услышать, как Дафна с огромной уверенностью произносит: — Освобождение домовых эльфов — это то, что Гермиона Грейнджер называет прелюдией. Она вздрогнула, как от заклинания — резко, непроизвольно — и взяла лицо под контроль, прежде чем всё же шагнуть внутрь. ПРИВЕТСТВЕННЫЕ НАПИТКИ И НЕОБОСНОВАННЫЕ ДИАГНОЗЫ — Дорогая! Дафна возникла в вихре подводки и хаоса, сжимая два бокала и сверкая, как мелкое проклятие. — Ты пришла! Как раз вовремя. Пэнси приподняла бровь. — Для чего именно? Для взрыва? — Для лекарства. — Дафна сунула ей в руку бокал. — Сегодня вечером мы лечим твой маленький… кризис. Пэнси сделала осторожный глоток. — Мой что? — Твою добровольную засуху. Твою эстетическую абстиненцию. Твой весь этот — трагически томный школьный образ. Я привела варианты. Она величественно указала на комнату. — Троих из них. Пэнси вздохнула. — Ты устроила мне прослушивание в трагическую романтическую комедию. — Пожалуйста. Ты снимаешься в фарсе. Я просто написала тебе более удачных второстепенных персонажей. ПОЛОСА ПРЕПЯТСТВИЙ С ИЗВРАЩЕНИЯМИ Прежде чем Пэнси успела ответить, Ведьма №1 скользнула в поле зрения, излучая уверенность и запах, подозрительно напоминающий зачарованный блеск для губ и сомнительные намерения. — Привет! — сказала женщина, вся в улыбке и намерении. — Ты вживую намного горячее. Ты любишь хекстинг? — …Прошу прощения? — сказала Пэнси. — Игры с проклятиями. Добровольные заклинания. Вся эта тема. У меня есть стоп-слово, но, честно говоря, я забываю его в половине случаев. Пэнси моргнула. — Это звучит… юридически наказуемо. — А как насчёт грязных разговоров на парселтанге? Пэнси уставилась. — Это не эвфемизм? — Там всё шипение и запретные метафоры. Ты даже не знаешь, что сказала, пока не появится змея. Позади неё Дафна отправила в рот виноградину. — Главное — знать, когда замереть, а когда застонать. Пэнси не повернулась. — Поздравляю — ты попала в мой список подавления. — А ты пробовала ролевую игру с домовым эльфом? Пэнси не подняла взгляда от напитка. — Умоляю тебя — не объясняй. — Одна из нас притворяется освобождённым эльфом с очень строгими границами. Другая просит чай… очень, очень осторожно. Дафна, в восторге: — Меня однажды отшлёпали за то, что я слишком рано предложила носок. Пэнси осушила половину бокала. — И всё же, каким-то образом, эта ночь может стать ещё хуже. — А ты практикуешь связывание с боггартами? Пэнси покосилась на неё. — Это звучит… психологически безответственно. — Это прекрасно. Мы раскрываем свои самые глубокие страхи в разгар кульминации. Иногда боггарт присоединяется. Иногда мы сами становимся боггартом. Это исцеляет. Пэнси уставилась пустым взглядом. — Я недостаточно эмоционально храбра для этой вечеринки. Она сделала долгий глоток. Ведьма наклонилась. — Ладно, но — тебя когда-нибудь «золотили»? Пэнси замерла. Край бокала стукнулся о зубы, прежде чем она моргнула. — …Возможно. — Ой, что это? — спросила Дафна, заинтригованная. — Это когда твой партнёр надевает пушистый парик, — радостно объяснила ведьма, — и читает страстную лекцию по истории куннилингуса, включая академические ссылки. Дафна ахнула. — Это не извращение, это программа обучения. Лайра рухнула в кресло. — Я только что провалила свои ЖАБА. Пэнси протянула ведьме свой напиток, как улику в уголовном деле. — Я ухожу, — сказала она. — Пока кто-нибудь не спросил, не увлекаюсь ли я арифмантическими играми на грани. И она развернулась на каблуках и исчезла в толпе, как очень стильная беглянка. ГАМБИТ НЕВИЛЛА Пэнси пробилась сквозь толпу безымянных статистов, пытающихся призвать зачарованный диско-туман. Она была на полпути к безопасности, когда её нашла вторая. Ведьма №2 представилась, громко заявив, что очень близка с Невиллом Долгопупсом. — И с Гермионой! — радостно добавила она, затем наклонилась. — Грейнджер, я имею в виду. Ты её знаешь? Она с кем-то встречается? Она кажется такой… эмоционально глубокой. И с мозолистыми руками. Позади них Блейз предположил: — Мама Драко. Статистически вероятно. Драко пролил напиток. Лайра так сильно зашлась в смехе, что пришлось сесть. — Честно говоря, та же мысль, — сказала Дафна, поднимая бокал. Ведьма №2 продолжала, не замечая. — Я имею в виду, если не Гермиона, я бы согласилась на одного из Уизли. Или обоих. У меня есть целый план по полиамории по праздничным столам— И Пэнси стало ещё хуже. — Прошу прощения, — ровно сказала она. — Мне нужно зачаровать себя до бессознательного состояния. ИСПОВЕДЬ У БАРА К тому времени, как Ведьма №3 нашла её, Пэнси уже забаррикадировалась за барной стойкой и потягивала что-то неоновое из туфли. Флакон всё ещё был там. Засунутый за старое крепление для палочки. Постоянное напоминание, о которое она всё время спотыкалась. — Ты выглядишь так, будто тебя только что прокляла сама концепция романтики, — заметила женщина, усаживаясь на соседний табурет. Пэнси посмотрела на неё. Она была спокойной. Привлекательной. Казалось, её не беспокоило обилие блёсток и сексуальных метафор, кружащихся вокруг них. — Ты, должно быть, третья, — настороженно сказала Пэнси. — Технически. Но я не участвую в игре. — Ты буквально в игре. — Тогда я выхожу. — Ведьма приподняла бровь. — Хотя это кажется несправедливым. Ты уже пережила два кошмарных свидания, а ты даже не знаешь моего имени. Пэнси устало указала жестом. — На данный момент я предполагаю, что это что-то ироничное. Вроде Целомудрия. — Имоджин. Пэнси прищурилась. — Разве это не валлийское имя означает Целомудрие? Имоджин усмехнулась. — Ты никогда не была в Уэльсе, не так ли? — А кто был? Они чокнулись бокалами. Имоджин окинула её взглядом, не без симпатии. — Итак, — сказала Имоджин, — что не так со всеми здесь? Пэнси приподняла бровь. — Тебе придётся уточнить. Здесь столько всего происходит. Имоджин кивнула в сторону танцпола. — Ладно. Как насчёт женщины, которая медленно танцует со своей подругой? Пэнси взглянула на Дафну и Лайру, которые драматично покачивались под люстрой. — Хуже, чем близняшки, — сказала она. — Они родственные души. Но ни одна из них не думает, что они квир. — Они квир? — Ты скажи мне. Они обе смотрели, как Дафна взяла лицо Лайры в ладони, как трагическая вдова, и прошептала что-то ей в губы. Пауза. — Они точно лесбиянки, — сказала Имоджин. Имоджин кивнула в дальний конец комнаты. — Ладно, а что насчёт маленькой блондинки, которая пожирает глазами перепуганную высокую девушку? Пэнси даже не взглянула. — Трудно сказать. Но Луна — провидица раз в поколение, так что я всегда предполагала, что она видит что-то в их будущем, чего не видим мы. — Я думаю, это мысленный образ высокой девушки обнажённой. Они обе повернулись, чтобы смотреть: Иона, пятясь боком, врезалась в книжный шкаф. Луна следила за ней, как охотничье заклинание. Иона отскочила от стены. Луна встала. Начала идти. — Она движется, — прошептала Имоджин. Пэнси отпила напиток. — Отвернись, Имоджин. Ты слишком целомудренна, чтобы стать свидетелем того, что произойдёт дальше. — Я почти боюсь спрашивать, а что насчёт парня, который спорит с павлином. — Это просто Драко снова проигрывает битву за опеку над этой птицей. Имоджин фыркнула. — Так. Значит, это культ. — Раньше так и было, — ровно сказала Пэнси. — Теперь это больше похоже на… наблюдение за тем, как люди пытаются снова научиться быть людьми, после того как пережили выборы, которые им пришлось сделать во время войны. Имоджин изучала её мгновение. — А что насчёт тебя? — Меня? — Пэнси потянулась за бутылкой того, что светилось за барной стойкой. — Я мадам хаоса. Эмоционально недоступная консьержка. Та, кто пытается флиртовать, а затем случайно критикует чей-то хват палочки. — Трагично. — Спасибо. Именно это я и пытаюсь передать. Ещё одна пауза. Затем Имоджин спокойно сказала: — И как выглядит твой хаос? Пальцы Пэнси барабанили по ободку бокала-туфли. — Она… — Пауза. — Гениальна. Ужасает. Даже близко не в моей лиге, на моей орбите, в моей известной галактике. Имоджин позволила тишине затянуться. Она не отвела взгляда, но и не улыбнулась. — Так в чём проблема? — Если я скажу ей, — Пэнси покачала напиток, — я потеряю её. Если я не скажу… я никогда её не получу. Тишина. Затем: — Что ж, — мягко сказала Имоджин, — это звучит изнурительно. — О, так и есть. — Пэнси осушила туфлю. Имоджин чокнулась с ней бокалом. — Тебе не обязательно говорить, кто она. Но я надеюсь, она перестанет дурить, прежде чем ты сдашься. Пэнси ничего не сказала. Комната гудела и мерцала позади них, но на мгновение она почувствовала себя странно спокойной. ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ Из другого конца комнаты — безошибочный голос Дафны: «Невозможно! Гермиона Грейнджер, возможно, сейчас горяча, но она определённо не способна на любовь…» Имоджин моргнула. — Подожди. Гермиона Грейнджер? Она посмотрела на Пэнси. — Ты шутишь? — Хотела бы я, чтобы это было так, — пробормотала Пэнси. Через комнату кто-то закричал: «ПРАВДА ИЛИ ДЕЙСТВИЕ, ТРУСЫ!» Взрыв одобрения поднялся, как пламя. Пэнси даже не вздрогнула. Примечания: Пэнси выдержала три совершенно неуместные попытки сосватать её, пережила лекцию о грязных разговорах на парселтанге и устояла перед желанием зачаровать собственный напиток. Это называется грацией под огнём, дорогой читатель. Далее – Вечеринка делает поворот… затем ещё один поворот… и ещё один. Другими словами: моя любимая ночь. Вы не захотите это пропустить.