Династии грязной крови/Dirty Blood Dynasties

Когда Карактак Бёрк сообщил Джинни, что их вызвали в «Имперский авгурей» — отель Нарциссы Малфой, — чтобы варить зелья прямо на месте, ей стоило огромных усилий скрыть свое раздражение. Рут, главная помощница Карактака Бёрка, все еще находилась дома на карантине, страдая от тяжелой формы обсыпного лишая. Бёрк хотел избежать любого риска заражения, учитывая высокую степень контагиозности этой болезни. Поэтому он настоял на том, чтобы Рут не возвращалась в лавку до полного выздоровления. Джинни сразу поняла, к чему всё идёт. Ей придется помогать Бёрку в выполнении заказа Малфоев. После визита в поместье Малфоев она ушла с узлом в животе и комком в горле. Отношение к ней Драко Малфоя вызвало у нее чувство тревоги, и меньше всего на свете ей хотелось снова оказаться в подобной ситуации. Джинни знала себя: когда ее провоцировали и загоняли в угол, она чувствовала острую необходимость защищаться. Билл часто говорил ей, что ее импульсивный темперамент доведет ее до серьезной беды. Годами Джинни отмахивалась от его нравоучений. Однако впервые в жизни ей пришлось признать, что ее старший брат был прав. До сих пор ее дерзость и недостаток дисциплины не приносили ей особого вреда. На этот раз она имела дело с совершенно другим миром — тем, что разительно отличался от привычного ей. Эти люди обладали огромной властью в обществе. По одному щелчку пальцев они могли приказать жестоко ее наказать. Шагнув в роскошное великолепие «Имперского авгурея», дворца Малфоев, Джинни замерла в благоговении от окружающей ее абсолютной роскоши. Главный холл, в котором кипела бурная деятельность, венчала грандиозная мраморная лестница. Вокруг сновали домовые эльфы и волшебники, наводя последние штрихи взмахом палочки или щелчком пальцев — полируя сияющую мебель или подвешивая к потолку хрустальные люстры. — Это место — абсолютное чудо, — с энтузиазмом прокомментировал Бёрк, когда они вошли в холл. Они следовали за брюнеткой со скромным пучком на голове, облаченной в строгую серую ведьмовскую мантию и имевшей весьма озабоченный вид. Она представилась как Аллегра МакГрат, личная помощница Нарциссы Малфой. В ее обязанности входило решение логистических вопросов, связанных с торжественным открытием «Имперского авгурея». — Отель был построен в 1798 году, — сообщила им Аллегра. — Оригинальный проект был разработан художницей Вильгельминой Бэгшот и ее мужем Яниусом, известным в то время архимагом. Южное крыло здания было уничтожено пожаром во время Великого Конфликта, и после победы Лорда Волдеморта право собственности на него перешло к Министерству. Семья Малфоев приобрела его шесть лет назад, и с тех пор миссис Малфой позаботилась о том, чтобы здание было отреставрировано и ему вернули былое величие. Аллегра провела их через дверь в задней части холла и вниз по лестнице, в подвальные помещения. — В отеле двести тридцать семь номеров повышенной комфортности, включая сорок люксов и пятнадцать престиж-люксов, — продолжила она. — К услугам гостей также театр, термальные ванны и один из лучших панорамных видов на Лондон. Она произнесла эти слова монотонным голосом, словно зачитывая заученный текст, подготовленный для потенциального клиента. — Следуйте за мной, — скомандовала она. Они вошли в просторное помещение, уставленное большими котлами и полками со всеми необходимыми ингредиентами и инструментами для зельеварения. — Все затребованные ингредиенты в вашем распоряжении, — объявила Аллегра, уверенным росчерком пера отмечая строчку в своем длинном пергаментном списке. — Если вам что-нибудь понадобится, к вашим услугам будет эльф. Он поможет вам или свяжется напрямую со мной. — Благодарю вас, мисс МакГрат. Миссис Малфой здесь? — с надеждой осведомился Бёрк. — Я бы хотел с ней поговорить. «До чего же ему не терпится», — подумала Джинни, покачав головой. Бёрк по-прежнему искал любую возможность выслужиться перед Нарциссой Малфой. Шанс поработать в тесном контакте с Малфоями представлял собой золотую жилу как для его лавки, так и для его карьеры. Было очевидно, что Бёрк попытается извлечь из этого максимальную выгоду всеми возможными способами. Не каждый день выпадал случай иметь дело со столь влиятельными особами. И хотя высокоранговые чистокровные вроде Бёрка уже обладали прекрасным положением в обществе, они стремились подняться еще выше по социальной лестнице и достичь высших эшелонов, пусть даже только за счет полезных связей. Аллегра повернулась к Бёрку и окинула его косым взглядом, словно он спросил несусветную глупость. — Вы не найдете здесь миссис Малфой. У нее есть дела поважнее. Однако её сын иногда заходит проконтролировать ход строительных работ. Но, пожалуйста, по всем вопросам обращайтесь ко мне, если вам что-то понадобится, — властно заявила она. — Разумеется, — поспешно ответил Бёрк; на его осунувшемся лице появилась вымученная улыбка. От Джинни не укрылось разочарованное выражение его лица. Наконец Аллегра покинула комнату, оставив их одних в импровизированной лаборатории. Бёрк повернулся к Джинни, и его лицо вновь омрачилось раздражением. — За дело, — нетерпеливо бросил он. — И постарайся все сделать как следует. Последующие часы они провели, с головой погрузившись в приготовление зелий. С помощью эльфа Джинни отвечала за сортировку, нарезку, измельчение, очистку от косточек и растирание различных ингредиентов, которые затем помещала на рабочий стол Бёрка. Это позволяло ему оптимизировать время, затрачиваемое на варку зелий в столь огромных количествах. В обычных условиях, для рядовых клиентов, на выполнение подобного заказа ушла бы неделя. Для Малфоев же вся работа должна была быть завершена всего за три дня. — Чем конкретно занимаются Малфои, мистер Бёрк? — спросила Джинни, стараясь говорить максимально вежливо. Бёрк вскинул на нее взгляд, зажав между костлявыми пальцами лепесток георгина, готовый вот-вот бросить его в варево. — Очевидно, ты поразительно невежественна, бедная девочка, — усмехнулся он. Джинни стиснула зубы в ответ на оскорбление, но решительно промолчала. Она понимала, что ей необходимо сохранять почтительность, если она хочет выудить хоть какую-то информацию. Если и было на свете что-то, чем Карактак Бёрк наслаждался больше, чем унижением Джинни, так это демонстрацией собственного интеллекта и утонченности перед завороженной публикой. Он считал себя одним из самых умных и искушенных людей в стране. Вероятно, именно это и объясняло его рьяное стремление добиться внимания Малфоев. — Малфои — одна из изначальных священных семей, — надменно пояснил он, изящно взмахнув палочкой над одним из котлов после того, как опустил туда лепесток. — Изначальных? — растерянно переспросила Джинни. — Вы хотите сказать, что некоторые из них таковыми не являются? — После смерти нашего спасителя, Лорда Волдеморта, тринадцать семейств с непревзойденной чистотой крови были назначены для приумножения величия нашей империи. С тех пор некоторые сохранили свой статус в рядах Священных Тринадцати. К ним относятся Малфои, Нотты, Макмилланы и Блэки. За прошедшие десятилетия некоторые семьи вымерли. Относительно других было решено, что их родословная не соответствует ожиданиям, предъявляемым к священной семье, поэтому их место заняли новые династии, — официально пояснил Бёрк. — Разумеется, мантия священной семьи влечет за собой огромную ответственность. Эти роды чтут наши традиции, одновременно обеспечивая социальное равновесие, защиту и процветание. Вполне справедливо, что к ним предъявляются столь высокие требования и они обязаны поддерживать определенный стандарт. Когда Бёрк добавил в котел семена мандрагоры, из него повалил бирюзово-зеленый дым, наполняя комнату запахом морской воды. — Малфои на протяжении столетий вносили вклад в величие нашей страны, и именно поэтому Соединенное Королевство сегодня является лучшей нацией среди всех очищенных империй мира. Джинни знала, что и в других странах существовали подобные режимы, где во главе угла стояла чистота крови. Она до сих пор помнила уроки Истории Чистоты в Нереиде. В качестве примеров выступали такие страны, как Австрия, Бразилия, Нигерия, Датская империя и очищенная Франция. Флёр, ее невестка, была как раз из последней. Хотя поездки за границу были строго ограничены, правительство иногда разрешало контролируемый приток иммигрантов из этих союзных государств для расширения генофонда чистокровных и диверсификации брачных союзов. Во время одной из таких волн интеграции Флёр Делакур прибыла в Англию на свой последний год обучения в Хогвартсе благодаря программе студенческого обмена. Флёр влюбилась в Билла, и годы спустя ее брак с предателем крови был весьма прохладно воспринят ее новыми британскими знакомыми. Флёр объясняла, что в очищенной Франции действовали более мягкие правила, и система не была столь строгой и радикальной, как в Соединенном Королевстве. Статуса предателя крови, к примеру, во Франции не существовало. Вот почему ее брак с Биллом почти не вызвал удивления у ее французской родни. В их глазах Билл Уизли был чистокровным. Флёр была потрясающе красивой женщиной, мгновенно привлекавшей к себе внимание на первых порах своей светской жизни в Британии. Новость о ее союзе с волшебником статуса Билла шокировала многих. Со временем эти люди отдалились от Флёр, не желая иметь с ней ничего общего. — Малфои занимают второе место среди самых богатых семей в Соединенном Королевстве, — с восхищением подытожил Бёрк. — Им также принадлежит контрольный пакет акций «Гринготтса». По словам Бёрка, богатство Малфоев было сосредоточено главным образом в сфере финансовых услуг. Они владели многочисленными консалтинговыми, брокерскими и страховыми фирмами, а также возглавляли одну из крупнейших корпораций на этих территориях под названием «Малфоресцент Машинэйшнс», чья стоимость оценивалась в несколько миллиардов галлеонов. Бёрк долгие минуты расточал хвалу деловой хватке Нарциссы Малфой. Наблюдая за тем, как загораются его глаза при упоминании ее имени, Джинни могла бы подумать, что он по уши влюблен в эту женщину. Аптекарь также пояснил, что семья их довольно мала: она состояла из нынешнего губернатора Люциуса Малфоя, его жены Нарциссы Малфой (в девичестве Блэк) и их единственного сына Драко. Отец Люциуса был еще жив, но отошел от дел, передав сыну полный контроль над всеми операциями. В отличие от других благородных родов, у Малфоев было принято иметь лишь одного наследника. И неизменно на протяжении последних десяти поколений этим наследником становился мальчик. Джинни слушала пространные объяснения Бёрка в крайнем изумлении. Она быстро поняла, что Малфои — люди могущественные, но даже представить себе не могла истинных масштабов их влияния. За те несколько недель, что она провела в «Щедрых зельях Бёрка», Джинни получила ошеломляющее представление об устройстве правящего режима. Прежние копеечные подработки позволяли ей общаться лишь с волшебниками низших рангов. В тех более скромных и менее образованных кругах подобные знания были скудными, если не отсутствовали вовсе. В отличие от Гермионы, которая стремилась просвещаться по всем мыслимым вопросам, Джинни никогда не пыталась разобраться в подобных тонкостях. В конце концов, зачем человеку ее положения забивать голову столь сложными вещами? Для Джинни все эти верхи существовали в закрытом, обособленном мире, который для любого бескровного представлял лишь скрытую угрозу. Проведя долгие часы в подвале «Имперского авгурея» за неустанной варкой Бодрящего эликсира, Бёрк наконец объявил, что на сегодня работа окончена. Первые этапы были позади; теперь зельям предстояло настаиваться при комнатной температуре в течение тридцати семи часов, прежде чем можно будет возобновить приготовление. Было уже поздно; из-за отсутствия Рут Бёрк заставил ее перерабатывать, и Джинни валилась с ног от усталости. И все же сверхурочные часы означали приятную прибавку к ее карманным деньгам. Закрепляя последнюю крышку на котле, Бёрк строго произнес: — Послезавтра не опаздывай. Нам еще многое предстоит сделать. Вернувшись в квартиру, Джинни застала Гермиону, которая неуклюже возилась у плиты, пытаясь состряпать какое-то подобие ужина. Вид у нее был совершенно растерянный. Джинни усмехнулась, глядя на озадаченное лицо подруги. Гермиона была гениальна во многом, но кулинария явно не входила в число ее талантов. На лице Грейнджер отразилось неподдельное облегчение, когда Джинни вызвалась взять кухонные бразды правления в свои руки.

***

На следующий день, в свой законный выходной, Джинни встретилась с Невиллом Лонгботтомом, одним из своих самых близких друзей. Они подружились в Нереиде еще в школьные годы. Невилл был замкнутым и слегка неуверенным в себе молодым человеком с глубокой страстью к ботанике — его истинному призванию. Казалось, на нем лежало вечное проклятие «тридцать три несчастья». Когда Джинни пришла, Невилл продемонстрировал свою забинтованную руку с виноватой усмешкой. — Я снова вывихнул запястье, — объявил он с явным смущением в голосе. — Ну что ты за человек такой, Нев? — спросила Джинни тоном, в котором смешивались подтрунивание и нежность. Пока они прогуливались по Косому переулку, Джинни посвятила его во все свои последние злоключения в аптеке и рассказала о встрече с членами священной семьи. Невилл так и замер от изумления, когда она описала свой визит в поместье губернатора. На его лице тут же застыло слишком хорошо знакомое ей выражение страха. — Бабушка всегда говорила, что таким, как мы, нужно держаться подальше от Священных Тринадцати, — пробормотал он, и по его телу пробежала дрожь, а в карих глазах замелькала смесь тревоги и печали. Под «такими, как мы» подразумевался статус Джинни как предательницы крови — статус, который Невилл разделял. Его воспитывала бабушка, Августа Лонгботтом, крайне непреклонная старая дама, которая внушила внуку глубокие комплексы и страхи. Она не упускала ни единой возможности покритиковать Невилла за его неуклюжесть, излишнюю мягкость и впечатлительность. Миссис Лонгботтом непрестанно сравнивала его с родителями — известными диссидентами, выступавшими против режима, которых казнили, когда Невилл был еще совсем малюткой. Подойдя к общественной каминной станции, они направились к очагу, расположенному дальше всего от входа. Джинни протянула смотрителю четыре кната. — Дракон увлекается экстремальным спортом, — тихо прошептала Джинни, следя за тем, чтобы их никто не подслушал. Смотритель кивнул, мгновенно разобравшись в тайном шифре. Он опустил кнаты в карман и протянул в ответ две монеты. На первый взгляд они походили на обычные деньги. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это были ни галлеоны, ни сикли, ни кнаты. — Вот ваша сдача, — отчетливо произнес смотритель. Джинни шагнула в зев камина и бросила к своим ногам щепотку летучего пороха. — Косая долина! — выкрикнула она, исчезая в безвредном зеленом пламени. Джинни приземлилась на запущенном пустыре, где на несколько метров вокруг зияли глубокие выбоины. Через пару секунд рядом с ней появился Невилл и чуть было не соскользнул в один из кратеров. Джинни вовремя подхватила его, предотвратив опасное падение. Невилл бросил на нее взгляд, полный искренней благодарности. Система фальшивых галлеонов была гениальной. На самом деле монета представляла собой временный портал, рассчитанный на одну поездку туда и обратно до конкретного места. Он активировался только тогда, когда человек произносил название связанного с ним пункта назначения. Общественный камин служил всего лишь дымовой завесой. Им приходилось использовать эту уловку, придуманную организаторами мероприятия, на которое они направлялись, чтобы не навлечь на себя подозрений. При нынешнем режиме любые перемещения и транспорт жестко контролировались. На большей части территории страны действовали антитрансгрессионные чары, за соблюдением которых следил Отдел магического транспорта. Волшебникам низших рангов запрещалось получать лицензию, и большинство из них так и не научились трансгрессировать — за исключением тех, кто прибыл из регионов, недавно захваченных очищенной империей. Даже стандартные порталы находились под строжайшим контролем Министерства магии. Обычное население для передвижения использовало преимущественно Каминную сеть или метлы для поездок на короткие расстояния. — Пошли! — взволнованно воскликнула Джинни, пробираясь по бесплодной пустоши и стараясь не угодить в один из огромных кратеров. Легким движением запястья она подбросила фальшивый галлеон в воздух, где земля целиком поглотила его, и монета исчезла. Заем Джинни сделала шаг вперед, проходя сквозь густую влажную завесу, от которой по спине пробежали мурашки. Пустырь исчез, уступив место внушительным колоннам высотой в несколько метров, образующим сероватые башни. Они были сооружены из подручных материалов, в основном из металлолома. Конструкция выглядела шаткой, время от времени кренясь то в одну, то в другую сторону со звучным скрипом. Колонны соединялись ржавыми металлическими перекрытиями, на которых в несколько ярусов возвышались сотни трибун, образуя импровизированный стадион. В отличие от традиционного овального поля для квиддича, здешняя площадка состояла из извилистых линий и больше походила на гоночный трек. Трибуны уже кишели народом, и гул толпы разносился со всех сторон. Джинни с энтузиазмом схватила Невилла за здоровую руку и повлекла к одной из башен, возле которой в небе левитировала вывеска «Продажа билетов». — Два обычных места, — весело попросила Джинни, когда они подошли к ветхой лачуге, служившей временной кассой. Какая-то ведьма небрежно швырнула на прилавок два билета, безучастно жуя жвачку. Ее бритую наголо голову украшала татуировка в виде дракона. — С вас десять галлеонов и четыре кната, — бросила она, рассеянно поглаживая горбатую саламандру, запертую в клетке на столе. Джинни внесла свою долю, а Невилл доплатил остальное. — Приятного просмотра, — буркнула кассирша, которую саламандра интересовала куда больше, чем покупатели. Джинни забрала билеты и протянула один Невиллу. — Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы выбирались куда-то подобным образом! — воскликнула она с трепетом в голосе, когда они направились к проходу на поле. Джинни протянула билеты контролеру — угрюмому полувеликану, который молча отодвинулся, пропуская их. Они поднялись по ступеням башни, указанной в билетах, и протиснулись сквозь узкие ряды трибун в поисках свободных мест. Джинни подалась вперед и, опершись предплечьями на перила, с азартом принялась разглядывать стадион. «Смертельный трек» был нелегальным видом спорта, представлявшим собой стремительную, неистовую гонку с огромным количеством препятствий. Группа отчаянных смельчаков преодолевала тринадцать адских кругов, уворачиваясь от ловушек, которые подбрасывала заколдованная трасса, созданная специально для того, чтобы мешать и сбивать с толку. Это был исключительно жестокий и кровавый спорт. Тяжелые травмы у участников к концу состязания были обычным делом. Министерство магии не санкционировало эти гонки, поэтому они проводились в условиях строжайшей секретности. Вокруг соревнований выросла колоссальная сеть подпольных тотализаторов. В отличие от благородного квиддича, этот спорт считался низкопробным и постыдным развлечением, а за посещение подобных трибун как игрокам, так и организаторам грозили крупные штрафы и даже тюремное заключение. В воздухе внезапно разнесся мощный голос, доносившийся из динамиков, разбросанных по всему стадиону. Он гремел с центрального подиума, где комментатор матча — чернокожий волшебник с длинными дредами, облаченный в канареечно-желтую мантию — приставил волшебную палочку к своему горлу. — Поклонники опасности и адепты риска, добро пожаловать на новый выпуск «Смертельного трека»! Друзья мои, вы хотите жестокости, вы хотите брутальности, вы хотите хаоса! Что ж, похоже, Каминная сеть забросила вас точно по адресу! — воскликнул он своим хриплым, сильным голосом. В ответ на его слова взбудораженная толпа разразилась неистовым ревом. — Сегодня прямо на ваших глазах развернется беспощадная битва. Наши герои заведены как никогда. И это к лучшему, ведь мы приготовили для них соответствующий прием, — продолжил комментатор. Он сделал паузу, купаясь в восторженном гуле толпы. — Позвольте напомнить вам единственное правило нашей игры, — произнес комментатор. — Прямое использование магии запрещено и карается немедленной дисквалификацией. Игроки могли полагаться только на те чары, которые уже были вплетены в саму трассу. Иметь при себе палочку или колдовать во время гонки строго запрещалось. — Сегодня мы начнем немного необычно, — с дьявольской ухмылкой объявил ведущий. — Нашим игрокам придется стартовать пешком! На трибунах послышался недоуменный ропот. — Вечно им нужно перегнуть палку, — прокомментировал Невилл. Невилл согласился пойти на гонки только под настойчивым натиском Джинни. Ему претили насилие и жестокость этого зрелища. Прежде чем девушка успела ответить, толпа взревела еще громче. Из одной из башен на трассу высыпала дюжина игроков, приветствуя беснующуюся публику. Эти люди были настоящими знаменитостями в своей среде. Большинство из них имели низкое социальное положение, ведь играть в квиддич на профессиональном уровне разрешалось исключительно чистокровным. Среди участников Джинни узнала Оливера Вуда, своего бывшего парня. Она скрестила руки на груди, поджала губы и отвернулась, снова переведя внимание на комментатора. Их последний разговор привел ее в ярость, и теперь Джинни понимала: дружбе, которую им удавалось сохранять после расставания, пришел окончательный конец. Косой взгляд Невилла она просто проигнорировала. — Прежде чем взлететь, нашим гонщикам придется добраться до своих метел в самом центре трассы! — азартно объявил комментатор. — И, разумеется, это будет для них… не так-то просто. Он хитро хмыкнул, будто задумал какую-то изощренную каверзу. — Все игроки — на старт! Три, два, один… Погнали! — яростно закричал он. В то же мгновение игроки припустили к стойке, где хранились метлы. И одновременно с этим настежь распахнулась дверь одной из башен, и из проема хлынули жуткие твари. Внешне они походили на кошачьих, а их лоснящаяся угольно-черная шерсть резко контрастировала с огромными, навыкате, ярко-синими глазами. — Матаготы, — поморщился стоявший рядом Невилл. Звери свирепо ринулись в погоню за участниками, оскалив острые клыки. Одного из самых медленных игроков быстро настигли две твари; они набросились на него, разрывая одежду в клочья. Его леденящие душу крики прорезали гул толпы. — Еще один неподготовленный бедолага, который понятия не имеет, что такое спринт! — покатываясь со смеху, съязвил комментатор. — Всего двенадцать секунд от начала игры. Клянусь Волдемортом, какое жалкое зрелище! Его колкие замечания были встречены взрывами хохота обезумевшей толпы. — Чжоу «Стрела» первой добирается до своей метлы и взмывает ввысь на полной скорости! — объявил комментатор. — За ней по пятам идут Оливер и Анджелина, им тоже удается схватить свои метлы. Чжоу, юная и дерзкая азиатка с иссиня-черным хвостом, прореженным прядями цвета циан, уверенно захватила лидерство. Остальные игроки все еще возились на земле, из последних сил уворачиваясь от матаготов. Джинни увидела, как одна из участниц подставила подножку сопернику, и тот полетел на землю плашмя. К нему тут же метнулась стая разъяренных хищников. — Хитрый ход от Кэти! Это научит ее соперника смотреть под ноги, — с издевкой хмыкнул комментатор. Оставшиеся гонщики наконец добрались до стойки с метлами и поднялись в воздух, готовые начать полноценную гонку. — Что ж, похоже, наш отсев оказался эффективным! Мы потеряли четверть игроков еще до того, как они вообще коснулись своих метел. Что скажем, народ? — МУСОР! — в один голос взревела толпа. — МУСОР! — Лучше и не скажешь! — подзадоривал комментатор. — Чжоу по-прежнему на первом месте, она без труда завершает первый круг. Круг за кругом препятствия становились все опаснее. Участникам пришлось столкнуться с огненными стрелами, свирепыми гарпиями и даже галлюциногенным туманом. Последний вынудил двоих игроков приземлиться: в панике и с дикими криками они бросились бежать во все стороны, словно отбиваясь от невидимых тварей. Это было действие тумана, вызывавшего столь реалистичные видения, что они ввергали в состояние глубочайшего ужаса. Жертвы тумана оказывались в ловушке кошмарного морока, неспособные отличить реальность от своего лихорадочного бреда. — Похоже, эти лузеры наглотались тумана, — прокомментировал ведущий. — Вы когда-нибудь слышали о том, что надо задерживать дыхание, тупоголовые? К девятому кругу в игре осталось всего шесть участников. Обычно именно профессионалам удавалось продержаться до самых поздних этапов гонки. Как всегда, Чжоу «Стрела» Чанг доминировала на трассе, пока Оливер и Анджелина вели ожесточенную борьбу за второе место. На предпоследнем круге Джинни увидела, как дюжина гигантских птиц выстроилась на трассе, образовав в воздухе безупречную прямую линию. Синхронно взмахнув огромными крыльями, они создали настолько мощный поток ветра, что игроки, казалось, застыли на месте, не в силах продвинуться вперед. Одного из них и вовсе швырнуло на башню; пролетев несколько метров вниз, он с глухим стуком рухнул на землю. Его метла намертво застряла между стальными балками вышки. — Похоже, все наши герои временно застряли! — глумился комментатор. — И как же они выпутаются на этот раз? Джинни нахмурилась, заметив, что Чжоу на своей метле резко развернулась в противоположную сторону. — Что это она творит? — крикнул кто-то с трибун неподалеку. — Она же потеряет преимущество! И действительно, повернув назад, Чжоу позволила остальным игрокам вырваться вперед. Впрочем, те едва продвигались сквозь яростные порывы ветра, создаваемые гигантскими птицами. Джинни с недоверием наблюдала, как Чжоу устремилась к башне, у подножия которой лежал последний выбывший игрок. Она ухватилась за рукоять застрявшей в конструкции метлы и резко дернула ее на себя. Затем изящным и отточенным движением она устроила ее между ног, оказавшись верхом сразу на двух метлах. Развернувшись в нужном направлении, она возобновила полет. Теперь, подгоняемая тягой двух метел, она продвигалась вперед гораздо увереннее, почти не обращая внимания на встречный ураган. — АБСОЛЮТНЫЙ ГЕНИЙ! — завопил комментатор, чей голос едва пробивался сквозь оглушительный рев толпы. — Вот это тактический блеск! Наконец-то хоть кто-то здесь не полный болван! Чжоу с легкостью обошла остальных гонщиков и на полной скорости врезалась в стаю гигантских птиц, разбивая их идеальный строй. Пернатые бросились врассыпную и растаяли в воздухе. Чжоу с силой швырнула вниз вторую метлу, которая полетела прямо в двоих преследователей, протаранив их насквозь. Один из них вылетел из седла и затяжным волчком рухнул на острые валуны внизу. Второму удалось удержать равновесие на своей метле, но этот удар существенно его замедлил. — Она просто невероятная! — восторженно выдохнула Джинни, и ее глаза заблестели от восхищения, когда она увидела, как Чжоу вырывается вперед. Джинни обожала наблюдать за полетом Чжоу. Та была не просто выдающимся пилотом, но и потрясающим стратегом. Креативность, которую она проявляла в каждой гонке, никогда не переставала поражать. Как и ожидалось, Чжоу выиграла заезд. С заметным отставанием вторым финишировал Оливер, за ним — Анджелина, а следом долетел последний выживший игрок, чьего имени Джинни не знала. Все остальные либо разбились, либо выбыли из борьбы. Толпа взорвалась восторженными криками, когда Чжоу сделала круг почета по стадиону, вскинув вверх победный кулак. Ее длинный иссиня-черный хвост задорно развевался на ветру. — И вновь наша национальная звезда, Чжоу «Стрела», забирает гонку и оставляет соперников далеко позади, демонстрируя нам свой беспрецедентный талант! — ликовал комментатор. Джинни и Невилл присоединились к бурной овации, в один голос скандируя: «Чжоу! Чжоу! Чжоу!»

***

После окончания матча Невилл и Джинни решили заглянуть в «Дырявый котел» — популярный паб на Косом переулке. Это место было излюбленным пристанищем для бескровных. Том, хозяин заведения и известный предатель крови, сумел превратить свой трактир в крайне прибыльное дело. Он был богат, что являлось редкостью для волшебников его статуса. Разумеется, из-за этого Том регулярно становился мишенью для запугиваний — особенно со стороны Пожирателей Смерти или завистливых конкурентов, которым не давало покоя то, что кабак под управлением «неполноценного» мага так процветает. В просторном зале паба яблоку негде было упасть. Джинни и Невиллу все же удалось отыскать узкий свободный столик под лестницей, ведущей на второй этаж, прямо возле туалетов. На сцене паба банши вовсю надрывно выводила задорную мелодию под восхищенными взглядами захмелевших посетителей. Болтая с Невиллом, Джинни краем глаза заметила Оливера Вуда. Он подпирал колонну недалеко от барной стойки в окружении стайки фанаток, наперебой умолявших об автографе. Лицо Джинни тут же перекосило. Невилл проследил за ее взглядом и ухмыльнулся, поняв, кто привлек ее внимание. Оливер, словно почувствовав на себе чужой взгляд, резко повернулся в их сторону. На мгновение их глаза встретились, но Джинни поспешно отвернулась, процедив сквозь зубы ругательство. Уже через минуту Оливер подошел к их столику, держа в руках две пинты хмельного сливочного пива. — Привет, Нев, — поздоровался он, глядя на Лонгботтома. — Привет, Джин. В ответ на приветствие девушка наградила его исключительно враждебным взглядом. — Пойду-ка возьму себе еще выпить, — резко сорвался с места Невилл, мгновенно считав более чем прозрачный намек Оливера. Схватив свое пиво, Невилл поспешно ретировался. Джинни демонстративно закатила глаза. Оливер опустился на освободившийся табурет и пододвинул одну из пинт к Джинни. — Твое любимое. С долькой лимона, все как ты любишь, — добавил он, расплываясь в своей фирменной обаятельной улыбке. Оливер был чертовски хорош собой — и прекрасно об этом знал. Статус местной знаменитости обеспечивал ему постоянный приток поклонниц, и он был явно не из тех, кто станет им отказывать. Джинни решительно толкнула пинту обратно к нему и одарила парня уничтожающим взглядом. — Мне от тебя ничего не нужно, — отчеканила она ледяным тоном. — Да ладно тебе, Джинни. Ты собираешься дуться вечно? Я просто был честен с тобой, разве не этого ты хотела? — с явным раздражением в голосе произнес Оливер. Джинни воззрилась на него в полном оцепенении, пораженная его наглостью. Их бурные отношения длились четыре года — с постоянными расставаниями и бурными примирениями, сосчитать которые было уже невозможно. Наконец, устав от этих эмоциональных качелей, вечных фанаток и его нежелания брать на себя обязательства, Джинни поставила окончательную точку в прошлом году. Несмотря на это, они умудрились остаться друзьями и частенько виделись. Время от времени эти встречи, правда, заканчивались в постели у кого-то из них. Но две недели назад они встретились за выпивкой прямо здесь, в «Дырявом котле». Изрядно захмелев, Джинни в шутку заставила Оливера признаться, бывали ли у него «осечки» на стороне за время их романа. И он сбросил на нее настоящую бомбу: признался, что неоднократно изменял ей с Кэти Белл, еще одной гонщицей «Смертельного трека». Оливер, видимо, полагал, что она оценит его честность. Однако, услышав это, Джинни пришла в такое неистовство, что двоим крепким посетителям пришлось держать ее, чтобы она не разорвала Вуда на куски прямо у стойки. — Послушай, Джинни… Ты же знаешь, что я все еще люблю тебя. Я хочу, чтобы мы сошлись и начали все сначала. Именно поэтому я рассказал тебе правду тогда. Чтобы мы могли начать с чистого листа, ты и я. Да, я совершал ошибки, но… — Ошибки? — Джинни презрительно рассмеялась. — Ошибка — это перепутать дождевых червей и гусениц в Уменьшающем зелье, Вуд. А когда твоя волшебная палочка раз за разом оказывается между ног другой женщины — это не ошибка. — Детка… — начал он, явно пытаясь включить свое привычное забалтывание. — Заткнись, — оборвала она его, и волна гнева внутри нее поднялась еще выше. — Я больше слышать о тебе ничего не хочу. Сотри меня из памяти, усек? Попробуешь связаться со мной еще раз — будешь иметь дело с моим братом. Эта угроза, похоже, возымела нужный эффект. Оливер до смерти опасался Билла, который и без того никогда не делал его жизнь сладкой, пока они встречались. — Он еще не знает, что ты натворил. И если ты хочешь, чтобы так оно и оставалось, лучше оставь меня в покое, Вуд, — добавила она и, одарив его напоследок полным презрения взглядом, развернулась и ушла. Джинни вернулась к стойке, где ее ждал Невилл, буквально кипя от злости. Тот стоял, разинув рот и мечтательно глядя на сцену. Банши обладали особой силой воздействия на мужчин. Когда они пели, это вызывало у сильного пола неадекватную реакцию: мужчины казались готовыми на все, лишь бы угодить и впечатлить существо. Однако, в отличие от вейл, банши были физически уродливы, и околдовывать свою добычу им удавалось исключительно благодаря голосу. — Этот парень — просто редкостный козел, — пожаловалась Джинни, тяжело дыша от возмущения, с пунцовыми от злости щеками. — Поверить не могу, что потратила на него столько лет. Какая потеря времени. — Ну, вообще он неплохой парень. Если закрыть глаза на то, что он не умеет держать свою палочку в штанах, — с вздохом заметил Невилл. Джинни неохотно кивнула: тут Невилл был прав. Оливер был забавным и невероятно милым. За все годы вместе ей никогда не было с ним скучно. Встречаться со старшим, более опытным парнем казалось безумно захватывающим, особенно когда ей было семнадцать. Но сейчас у нее просто не осталось ни сил, ни терпения выносить его незрелость. — Не собираюсь больше тратить воздух на этого кретина, — заявила Джинни и осушила свой бокал одним махом. Остаток вечера они провели приятно: вспоминали уморительные моменты из школьных времен в Нереиде. С каждым часом атмосфера в пабе становилась все более разгульной. Джинни заметила Симуса Финнигана — парня, который тоже учился с ними, — взбирающегося на один из столов. Он выглядел мертвецки пьяным и едва не рухнул вниз, к вящему удовольствию своей компании. — Ну вот, опять началось, — хмыкнула Джинни. Ужасно фальшивя, Симус затянул похабную, издевательскую песенку, высмеивающую правящий режим. К нему быстро подключились другие нетрезвые посетители. Джинни и Невилл обменялись тревожными взглядами. Говорить столь откровенно в публичном месте было смертельно опасной игрой. Даже несмотря на то, что паб был забит исключительно бескровными, не питавшими к режиму никаких теплых чувств, никогда нельзя было знать наверняка, кто именно тебя слушает. Открыто выражать диссидентские мысли на людях — всегда паршивая идея. Закончив песню, Симус удостоился жидких аплодисментов, что, похоже, сделало его еще смелее. Он залпом осушил свой стакан, с грохотом опустил его на стол и громко рыгнул. Затем он вскочил на ноги и принялся отбивать традиционную ирландскую чечетку, шумно стуча ботинками по старой древесине. Он был настолько пьян, что его движения походили на неуклюжие попытки отбиться от невидимых крылатых тварей. Внезапно Симус громогласно выкрикнул: — Знаете, что бы я сделал с вашей «чистотой»? Я бы насадил ее на своего огромного, нечистокровного питона! Это живо заставит «чистоту» заткнуться, гарантирую вам! По кабаку разкатился сальный хохот. — Поглубже в чистоту! Питон победит! — провозгласил он, победно вскидывая кулак. — Попомните мои слова, когда я закончу с ней, чистота будет умолять о… Его пьяная тирада оборвалась на полуслове. Из-за соседнего столика поднялись двое мужчин. С каменными лицами они приблизились к Симусу и с силой дернули его вниз. Тот полетел со стола лицом на грязный пол, издав глухой стон от боли. Один из мужчин бесцеремонно схватил его за воротник джемпера и поволок к выходу под испуганными, притихшими взглядами остальных посетителей. В «Дырявом котле» воцарилась гробовая тишина. Но стоило мужчинам скрыться за дверью, утаскивая Симуса за собой, как разговоры возобновились с такой скоростью, словно ничего не произошло. Джинни увидела, как приятели Симуса растерянно переглянулись и буквально через пару минут спешно покинули заведение, явно опасаясь возвращения карателей. — Пожиратели Смерти под прикрытием, точно они, — пробормотал какой-то старик за соседним столиком. — В последнее время они трутся тут все чаще. Этому дураку не поздоровится, но мне его не жаль. Ну как можно быть настолько тупым? Нынешняя молодежь, честное слово… Пожиратели Смерти всегда носили маски, чтобы скрыть свои личности. Однако порой они использовали Оборотное зелье или другие методы маскировки, чтобы тайно смешиваться с толпой и выявлять любые правонарушения, связанные с чистотой крови. Когда час спустя Джинни и Невилл вышли из паба, они свернули в извилистый переулок, ведущий к главной артерии Лютного переулка. По пути они наткнулись на компанию Симуса Финнигана. Те сгрудились в темной нише между домами, испуганно перешептываясь. По мере приближения Джинни различила распростертый на земле силуэт, издававший жуткие гортанные звуки, полные нечеловеческой боли. Это был Симус, лежавший на грязной мостовой. Его лицо превратилось в жуткое кровавое месиво и страшно распухло. — О нет… — в ужасе прошептал Невилл. — Что случилось? — Разукрасили его по полной программе, — глухо объяснил один из парней. — И… вырезали ему язык. Когда еще через час Джинни наконец забралась в свою постель, она никак не могла выкинуть из головы окровавленное лицо Симуса. За свои легкомысленные шуточки он заплатил слишком высокую цену. Любое упоминание Волдеморта и режима в оскорбительном или неуважительном тоне было строжайше запрещено. Богохульство каралось жестоко. Пожиратели Смерти позаботились о том, чтобы Симус больше не смог осквернить режим своими речами. В ту ночь Джинни снился Оливер Вуд, который настойчиво пытался вернуть ее расположение. Но когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, Джинни с ужасом осознала, что у него нет языка. Там, где должен был быть рот, зияла лишь сочащаяся кровью пустая дыра. Она резко проснулась в холодном поту, содрогаясь от отвращения к этому жуткому кошмару. Девушка бросила взгляд на часы и громко выругалась: если она прямо сейчас не начнет собираться, то безнадежно опоздает. Первым делом нужно было заглянуть в лавку Бёрка, а оттуда сразу отправиться в «Имперский авгурей», чтобы нанести финальные штрихи на Бодрящий эликсир. Торжественное открытие отеля должно было состояться уже завтра, так что все партии зелий требовалось подготовить до конца дня. Когда она вошла в роскошный вестибюль отеля, Джинни была поражена тем, как много работы было проделано за время ее выходного. Казалось, все приготовления вышли на финишную прямую. Ее снова до глубины души поразило великолепие этого места. Проходя мимо банкетного зала, где должен был состояться грандиозный праздничный вечер, она заметила, что слуги уже начали украшать помещение. Внезапно взгляд Джинни наткнулся на Драко Малфоя, который о чем-то увлеченно беседовал с помощницей своей матери. Ее улыбка мгновенно испарилась. «Черт побери», — в досаде подумала она, поспешно отводя глаза. Она никак не ожидала встретить его здесь снова. В памяти Джинни всплыли слова Аллегры, сказанные два дня назад: Драко лично контролировал подготовку к мероприятию. Ей нужно вести себя тише воды, ниже травы, решила Джинни, пообещав себе просто игнорировать его присутствие до самого вечера. Но это было без учета ее обычного везения. Как назло, Малфой настоял на финальной проверке всех служб, чтобы убедиться, что к завтрашнему дню все готово в лучшем виде. Поэтому под конец рабочего дня он заявился прямо в импровизированную лабораторию зельеварения, а Аллегра МакГрат семенила следом за ним. Его проницательные серые глаза тут же остановились на Джинни, которая изо всех сил делала вид, будто полностью поглощена котлом перед собой. Бёрк поспешил поприветствовать важных гостей и предоставить полный отчет о проделанной работе. Он не упустил случая рассыпаться в комплиментах великолепному вкусу семейства Малфоев и впечатляющей реставрации отеля. «Профессиональный лизоблюд», — с отвращением подумала Джинни. Бёрк пригласил Драко пройтись между котлами, чтобы продемонстрировать готовность эликсиров, вовсю нахваливая премиальное качество своей работы. — Можете быть уверены, ваши гости будут в полнейшем восторге от подарка такой редкой работы, — самодовольно вещал аптекарь. Драко лениво подошел к одному из котлов, чтобы заглянуть внутрь, и окинул бурлящую зеленоватую субстанцию со скрытым презрением. Внезапно зелье громко булькнуло, и несколько крупных капель болотной жижи выплеснулись наружу, приземлившись прямиком на его белоснежную рубашку и оставив уродливые пятна на дорогой ткани. В то же мгновение Бёрк бросился к Малфою, рассыпаясь в бесконечных извинениях, и суетливо протянул ему белоснежный носовой платок. Драко раздраженным жестом выхватил его и принялся тереть пятно, которое от этого лишь еще сильнее размазалось по одежде. Нахмурившись, он направил на рубашку волшебную палочку, едва слышно прошептав заклинание. Зеленая жижа мгновенно испарилась, однако на ткани остался отчетливый упрямый контур въевшейся грязи. Прежде чем успеть остановить себя, Джинни тихо прыснула со смеху. Поняв, что все присутствующие в комнате резко повернулись в ее сторону, она поспешно замаскировала смешок под приступ сильного кашля. — Прошу прощения, какой-то сухой кашель замучил, — выдавила она, чувствуя, как к щекам приливает краска, и прижимая руку к груди. Аллегра МакГрат и Бёрк, похоже, поверили ей и снова переключили внимание на Драко. Тот, однако, продолжал буравить Джинни своим пронзительным взглядом. Она заметила, как от раздражения у него сжались челюсти, и с трудом сглотнула. Джинни поспешно отвернулась, делая вид, будто ужасно занята своими ингредиентами. — Яд гриндилоу капризен, его трудно вывести. Найдется ли здесь где-нибудь масло спорыша? — поинтересовался Бёрк, поворачиваясь к Аллегре, пока капли пота усыпали его залысины. — Желательно неразбавленное. — Возможно, на кухне, — предположила помощница. — Не могли бы вы показать мне, как именно оно выглядит? Бёрк кивнул и быстро последовал за Аллегрой вон из комнаты. Джинни едва сдержала ругательство. Она кожей чувствовала тяжелый взгляд Малфоя, но упорно не поднимала глаз от бурлящего котла, делая вид, будто ничего не замечает. Послышался тихий звук шагов — он медленно приближался к ней. — Находишь здесь что-то забавное, Уизли? — растягивая слова, процедил Драко. Даже не видя выражения его лица, по одному только тону можно было понять все: он был в ярости. — Никак нет, сэр, — заверила она, не глядя на него и стараясь сохранять нейтральный тон. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — резко скомандовал он, явно задетый ее полным равнодушием. Джинни неохотно подняла голову, встретившись взглядом с глубокими серыми глазами. Она изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица, хотя все ее существо так и требовало выплеснуть скопившуюся к этому человеку враждебность. — Действительно, у людей твоего сорта напрочь отсутствуют манеры, — прокомментировал он, одарив ее презрительным взглядом. Драко скользнул взглядом по ингредиентам на верстаке, затем посмотрел на зелье, тихонько кипевшее в котле. Он небрежно взял со стола кусочек нарезанного ореха. — Осторожнее, если добавить еще один орех, варево будет испорчено, — с притворной тревогой предупредила Джинни, переводя взгляд с руки Драко на бурлящий котел. — О, правда? — переспросил он, симулируя интерес. — Надо полагать, это принесет тебе кучу неприятностей, верно? Этот невинный тон не обманул бы никого. Драко шутливо подбросил орех в воздух, перехватывая его каждый раз у самого жерла котла. Джинни внимательно следила за его движениями. — Могу я вернуться к работе? — контролируя свой голос, спросила она. — Сделай милость, — надменно ответил он. К удивлению Джинни, он все-таки бросил орех в зелье, и оттуда мгновенно повалил густой дым. Не успела она среагировать, как дверь распахнулась и в комнату вошли Бёрк и Аллегра. На губах Драко играла одновременно презрительная и удовлетворенная улыбка, когда он повернулся к Бёрку. Аптекарь поспешно нанес масло спорыша на пятно на его рубашке, и ткань в считаные секунды снова стала безупречно белой. — Скажите мне, мистер Бёрк, — с напускным любопытством начал Драко, — когда именно будут готовы эти зелья? — Вообще-то, они готовы уже сейчас. Мы опережаем график к завтрашнему мероприятию. Все как планировалось, — подтвердил Бёрк, горделиво выпятив грудь. — Осталось только разлить их по флаконам. — Не могли бы вы провести последнюю проверку качества перед тем, как запечатать их? Чтобы убедиться, что все идеально, — вкрадчиво произнес Драко, и на его тонких губах заиграла самодовольная ухмылка. — Разумеется, это и так входило в планы, — заверил его Бёрк, слегка поджав губы, словно сама мысль о том, что кто-то может сомневаться в качестве его зелий, оскорбляла его. Он подходил к котлам один за другим, проводя необходимые тесты, тщательно проверяя консистенцию, густоту и цвет каждого варева. Последний котел стоял как раз перед Джинни. Малфой тоже подошел ближе, глядя на нее с ехидной улыбкой, которую ей до смерти хотелось стереть с его лица. Должно быть, ему хотелось из первого ряда понаблюдать за ее унижением перед хозяином. Однако, завершив осмотр, Бёрк воскликнул: — Абсолютно безупречно, прямо как и остальные. У этого даже какой-то уникальный, более глубокий оттенок. Интересно, не связано ли это с качеством воздуха у окна? — удовлетворенно прокомментировал Бёрк, и в его маленьких прищуренных глазках блеснула задумчивость. — Думаю, дело в последнем ингредиенте, который мы добавили, сэр, — вмешалась Джинни, и в ее голосе прозвучали нотки сдерживаемого азарта. Краем глаза она заметила, как Драко Малфой нахмурился, явно застигнутый врасплох реакцией Бёрка. — Как вы мне и объясняли, сэр, добавление последнего ореха повышает качество зелья, если подождать несколько лишних минут, прежде чем опустить его в котел, — отчеканила Джинни, встретившись взглядом с Малфоем и расплывшись в улыбке до ушей. Джинни не прогадала, сделав ставку на вредность Драко Малфоя и его желание подставить ее перед работодателем. Она подозревала, что если открыто попросить его чего-то не делать, он поступит с точностью до наоборот, лишь бы насолить ей. Бёрк бросил на Джинни впечатленный взгляд. Должно быть, его поразило, что она усвоила одно из его многочисленных наставлений, которые он обычно отпускал в промежутках между колкими замечаниями в ее адрес. — Отличная работа, — коротко бросил он, после чего отвернулся, чтобы взять пустые флаконы. Джинни удивленно округлила глаза. Бёрк обычно был крайне скуп на похвалу. Должно быть, ему пришлось изрядно наступить на горло собственной гордости, чтобы произнести эти слова. Впрочем, Джинни понимала, что ее успех бросал позитивный свет и на него самого: если подчиненная выполняет работу безупречно, это автоматически считается заслугой мастера-зельевара. Видя, что Драко Малфой все еще пребывает в замешательстве, Джинни не удержалась и одарила его победоносной ухмылкой. Она понимала, что играет с огнем, но еще никогда ничто не приносило ей такого колоссального удовольствия. Джинни смаковала эту сладкую победу — ей удалось обвести его вокруг пальца. Час спустя они закончили разливать зелья, и домашний эльф щелчком пальцев заставил флаконы исчезнуть — по всей видимости, в надежное хранилище. Несмотря на дикую усталость и ломоту в пояснице от целого дня на ногах, Джинни с радостью набросила длинную мантию и направилась к выходу из отеля. «Наконец-то», — с облегчением подумала она. Ей удалось пережить эти дни на вражеской территории. Единственное, чего ей теперь хотелось — поскорее сбежать из этого враждебного места и больше никогда сюда не возвращаться. Проходя мимо вестибюля, Джинни заметила Драко Малфоя у подножия грандиозной мраморной лестницы. Его взгляд провожал ее, пока она шла следом за Бёрком к выходу. И в его пронзительных серых глазах она отчетливо прочитала новое, особенное выражение. Любопытство.