Дьявол в деталях

      - Мисс Грейнджер, как ваши дела? Вас что-то беспокоит?       Она снова была здесь.       Снова пришла к нему.       Исключительно по делу. – это она говорила себе пока оформляла запись, шла на прием. - Не прием. – мысленно повторяла она себе.       - Несколько бывших пожирателей смерти было убито за последние несколько дней. – перешла сразу к делу Гермиона.       - Вас это беспокоит? - так же ровно произнес Малфой. Похоже, его это абсолютно не волновало и не беспокоило.       - Да. И я бы хотела об этом поговорить.       - Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, которые, по всей видимости, вы желаете мне задать, но только после нашего сеанса. Напомню, мы здесь, чтобы говорить о вас.       - Моя работа – это часть меня. - возразила Гермиона.       - Согласен. Ваша работа важна для вас. Как и сказал, я буду готов обсудить ее с вами, но не сейчас. – отрезал Малфой.       - Ты упрямый…       - Мисс Грейнджер. – оборвал ее мужчина.       Гермиона, раздраженно фыркнув, неосознанно обвела взглядом кабинет, остановившись на стоящей на его столе веточке с распустившимися мелкими нежно-розовыми цветками.       - Сакура?       - Верно. – подтвердил Драко, бросив взгляд на предмет обсуждения.       - Что-то про добро и добродушность? – предположила Гермиона.       - А вы начинаете разбираться в языке цветов. – похвалил ее мужчина, усмехнувшись.       - Хоть какая-то польза от наших встреч. – ворчливо пробубнила Гермиона.       - Это уже не мало. Какие чувства вы сейчас испытываете?       - По отношению к тебе? – не поняла вопроса девушка, возвращая внимание на него.       - Например.       От его пристального прожигающего взгляда неосознанно захотелось поежиться, сбросив его с себя, но она сдержалась.       - Раздражение, злость.       - Почему?       Что за глупые вопросы? Он решил ее довести?       - Разве непонятно? Я пришла к тебе по делу, важному делу, прошу заметить! А ты вместо этого, хочешь потрепаться о моих чувствах и эмоциях.       - Знаете, есть такое прекрасное выражение: Ты сердишься, Юпитер, значит, ты неправ. Я уже пообещал, что отвечу на ваши вопросы, но позже. Не переживайте, вы получите удовлетворение. Так что же на самом деле у вас вызывает злость и раздражение?       Какого черта он такой спокойный и невозмутимый?       - То, что ты не делаешь это прямо сейчас! – взорвалась Гермиона, сама не понимая своей слишком бурной реакции.       - Так в чем же настоящая причина злости? В работе или в том, что вы хотите, чтобы другие люди беспрекословно выполняли ваши пожелания, ставили вас и ваши желания в приоритет?       - Разве ненормально хотеть этого? Быть у кого-то в приоритете. Чтобы в любой ситуации выбирали именно тебя, независимо от того, что на другой чаше весов.       - Нормально и свойственно многим людям. – согласился Малфой. - Но не менее важно учитывать и чужие интересы, ставить иногда в приоритет кого-то другого.       - Пресмыкаться, ты хочешь сказать?       - Я не говорю о полном подчинении другому человеку. Я говорю о необходимости иногда уступать. Отвечать взаимностью. Так работают отношения.       - Ты встречаешься с кем-то? – прямо спросила Гермиона.       - Отношения между целителем и клиентом…       - Мерлин, остановись! - Как же он ее раздражал. - Я не поэтому спросила. Я к тому, что если у тебя нет отношений, как ты можешь давать советы мне? Получается, ты сапожник без сапог.       - Вы пришли ко мне потому, как ищите отношений, желаете найти любовь и обрести счастье. Это ваша цель. Запрос. Я же ни к чему подобному не стремлюсь, однако это не означает, что я не разбираюсь в этом. Вы очень закрыты, недоверчивы, и, надо признать, частично в этом виноват я.  – с притворным, в чем она была уверена, сожалением признал Малфой. - Но также в вас есть что-то, что сидит куда глубже и мешает вам двигаться вперед. И только с вашей помощью, мы сможем выяснить: что это, а затем определить: как с этим бороться.       Убедительно, ничего не скажешь. – пронеслось у нее в голове. Буря внутри нее утихла, оставляя полный штиль. Может ли она довериться ему? Безумие.       - Я не знаю, в чем может быть причина. У меня было прекрасное детство. Мои родители очень любили меня. Они были потрясающими людьми. И сейчас таковыми являются, просто…- она тяжело сглотнула, - просто не помнят меня.       - Они сами занимались вашим воспитанием?       - Да. Конечно, это были непростые времена, им приходилось много работать. Мама как-то рассказывала, что им нередко приходилось оставлять меня дома одну, когда мне еще не было двух лет. Но они купили специальную кроватку, чтобы у меня не было возможности ее покинуть самостоятельно, пока их нет, и причинить себе вред.       - Какие чувства у вас это вызывает?       - Я не помню этого. Так что же я могу по этому поводу чувствовать? Да и родители, они же делали это не от хорошей жизни. Разве могла бы я их винить?       - Но если бы вы помнили это? Как думаете, что мог чувствовать ребенок, которого оставили в одиночестве?       - Наверное, мне было страшно, что я одна, и мама не возвращается ко мне, хотя я зову ее изо всех сил. Возможно, я подумала бы, что меня бросили. Мне было бы страшно и грустно. Не знаю, думала ли я так тогда, но это то, как я ощущала бы это сейчас.       Непроизвольно в ее голове мелькнуло старое, уже покрывшееся слоем толстой пыли воспоминание.       У них был ежедневный ритуал. Перед уходом на работу, ее отец всегда прощался с ней, отвечая на ее: «Пока, пока» своим, оставляя поцелуй на ее пухлой щечке. Но в тот день все пошло совершенно не так, он забыл об их обряде, не ответил ей и не поцеловал. -Не переживай, папа просто занят был. – успокаивала ее мать, но в тот момент она чувствовала будто сделала что-то не так, расстроила его, и он решил ее наказать. Ее маленькое сердечко болело, а неокрепший разум пытался понять причину поступка отца.       - Но я не виню их. – медленно повторила Гермиона, вырвавшись из воспоминаний, - Вряд ли это вообще могло оказать какое-то влияние, я же была совсем маленькой.       - На самом деле, период до двух лет в жизни ребенка и его родителей очень важен. Именно тогда устанавливаются важные для них связи. Нарушение этого процесса, в дальнейшем может оказать сильное влияние на человека. Во взрослом возрасте с этим достаточно непросто разобраться, ведь, как вы и сказали, дети плохо помнят или вообще не помнят, что с ними происходило в этом возрасте.       - И как же это может повлиять?       - Подсознательно у человека может появиться страх быть оставленным. Страх того, что любые отношения будут обречены на провал. Как результат, такой человек может избегать серьезных отношений, привязанностей, разрушать то, что только начинает зарождаться, из-за боязни, что неминуемый конец, который эти отношения непременно, по его мнению, ждет, просто уничтожит его, если не разрушить все самому сейчас.       - Мои родители любили меня! Да, может, тогда у них не было возможности должным образом заботиться обо мне, но потом, позже они делали все возможное, чтобы исправить это! – повысила голос Гермиона. Почему-то ей было важно доказать ему и себе, что он заблуждается на ее счет.       - Хорошо. – не стал спорить Малфой. - Расскажите о вашем самом приятном воспоминании, связанным с вашей семьей?       - Ну, их было много, не так просто выбрать. - криво усмехнулась она.       - Тогда расскажите о любом из них.       Почему-то сейчас, в самый нужный момент ничего не приходило ей в голову. Их ведь было множество! Множество?       - Я…например… например… мы поехали всей семьей в цирк! Несмотря на то, что я не очень любила цирк, всем было весело. Было здорово. – облегченно выдохнула она, найдя, казалось, хороший ответ.       - Почему вы не любили цирк?       - Я всегда боялась клоунов и еще не люблю, когда мучают животных. – это было легко.       - Вы говорили об этом с родителями?       - Да, но папа сказал, что мне понравится, что клоуны совсем не страшные, а очень даже смешные.       - Это было действительно так? Вы изменили тогда свое мнение о цирке?       - Нет, но это было глупо! Глупо боятся клоунов. – он должен понять.       - Вам было весело в цирке? – не прекращал свой допрос Малфой. К чему он ведет вообще?       - Всем было весело.       - Это вы говорили, но я спрашиваю непосредственно о вас. Вам было весело?       - Мне было жаль львов, тигров и слонов, которых пугали плетью. Они не должны были быть там, в этом шуме, окруженные сумасшедшим хохотом. И мне было страшно, когда клоун вытащил меня на сцену. – нехотя призналась Гермиона. - Я думала, мое сердце просто остановится…       - Многие наши проблемы идут из детства. И не редко их причины сидят в нас куда глубже, чем мы думаем. Тот мальчик, с которого мы начинали нашу терапию, является одной из причин, существенных причин, но не единственной.       - И как же с этим бороться?       - Мы уже начали этот путь. Первый шаг - это осознание причин, их принятие. Сегодня вы хорошо поработали, мисс Грейнджер, но теперь я хочу дать вам небольшое домашнее задание.       Гермиона, издав сдавленный стон, недовольно закатила глаза.       - Проанализируйте ваши отношения с друзьями, партнерами, и попытайтесь установить, в какой момент ваши отношения с людьми менялись в худшую сторону, что становилось неким триггером для вас? Что становилось вашей красной линией?       Гермиона лишь смиренно кивнула головой.       - Сеанс окончен. – словно подтверждая свои слова, Малфой нажал какую-то красную кнопку у себя на столе. - А теперь, Грейнджер, я готов поговорить с тобой о том, кто же начал охоту на Пожирателей смерти. – усмехнулся Драко. Вот он - Малфой, которого она знала с одиннадцати лет!       - Куда же подевались все эти официальные обращения?       Малфой застал ее врасплох, только секунду назад, он был сама тактичность и формализм, а сейчас, без зазрения совести, обращается к ней будто они старые приятели.       - Сеанс окончен. Я сейчас не твой целитель, соответственно могу более не соблюдать правила этикета. Но ты, поскольку намериваешься устроить мне допрос, можешь обращаться ко мне «мистер Малфой», возражать не буду.       - «Мистер Малфой», я буду обращаться к тебе, когда вызову на официальный допрос, - пригрозила она. -  сейчас же мы просто беседуем.       - Как скажешь, Грейнджер. – с безразличием пожал плечами парень. - Знаешь, даже немного захотелось оказаться на твоем этом допросе.       Он что только, что поиграл своими бровями? Что за намеки восемнадцать плюс? Что за на хрен?       - О, перестань. Лучше скажи, насколько ты хорошо знаком с убитыми? Малфой разочарованно вздохнул.       - Можно сказать, что мы просто раньше состояли в одном кружке по интересам. Никаких особых отношений между нами не было.       - Вы поддерживали связь после войны?       - Нет, я же сказал. – его голос был тверд и настойчив. - У нас не было ничего общего, за исключением прошлого и меток на руках.       -  Какие есть предположения среди чистокровных? Есть идеи, кто это может быть и почему делает? Только не делай вид, что не обсуждали это в своем кружке по интересам.       - Так вы полагаете, что это серия?       - Только не надо мне заливать, что ты об этом даже не думал! Не строй из меня дурочку! – цокнула Гермиона.       Не пытайся обмануть меня Малфой!       Она поймала его. Это было легко.       - Очевидно, это какой-то мститель, который решил исправить ошибки, допущенные Визенгамотом. – не отпирался парень. - Думаю, многие поддерживают его. Что насчет тебя?       - О чем ты?       - Ты поддерживаешь его? Убийцу. Ведь те, кого он убил, заслужили это. Кого бы ты внесла в его список? Есть пожелания?       - Ты мой список! – зло рявкнула Гермиона.       Драко добродушно рассмеялся.       - Туше! Кричи громче, и, возможно, он прислушается к тебе.       - Малфой, ты что не понимаешь насколько все серьезно? Ты же, и правда, можешь оказаться его мишенью!       - Тогда я либо умру, либо прикончу его сам. Проверим инстинкт моего самосохранения. – он беззаботно буквально растекся по своему креслу, заложив руки за голову.       - Ты сейчас серьезно? – недоумевала девушка.       - Грейнджер, - с лица Малфоя исчез любой намек на улыбку, он стал предельно серьезен. -  я не собираюсь прятаться и трястись от страха от мысли, что нахожусь в чьем-то гребаном списке обреченных на смерть. Так уж вышло, что я ничего не могу с этим сделать, если кто-то так решил. Мне остается лишь надеяться, что наши доблестные авроры поймают его раньше, чем он прикончит меня. Будет крайне печально, если мир лишиться меня. Тебе так не кажется?       - Какой же ты идиот. – девушка обреченно провела руками по лицу. Тяжело разговаривать с болванами.       - Признайся, ты просто переживаешь за меня. – бесящая лучезарная улыбка растянулась на его лице.       - Ага, но только потому, что не хочу искать нового целителя разума.       - Я знал, что понравлюсь тебе. – самодовольно заявил Малфой. – Обещаю, я доведу работу до конца. В крайнем случае, попрошу у него отсрочку. Должен же он пойти мне на встречу ради героини войны. Думаю, он твой фанат. – он игриво подмигнул ей. Гермиона фыркнула.       - Малфой, если у тебя появится какая-то информация, прошу, скажи мне или Гарри. Подумай о своей безопасности. – настоятельно попросила она.       - Поверь, это первое, о чем я думаю всегда.       - Драко Малфой, его непомерная любовь к себе и раздутая гордость, да, да, знаем.       - Такой уж уродился.

***

      - Все. – тяжело выдохнул Гарри. – Я больше не могу. На сегодня, пожалуй, пора заканчивать.       Гермиона подняла взгляд на часы, стрелка которых указывала на двенадцать.       - Уже ночь?       - А мы не продвинулись ни на миллиметр. Ни одной зацепки.       - Да, несмотря на общее прошлое, у Алекто и Роули не так уж и много пересечений и общих друзей.       - Либо они просто отказываются это признавать.       - Хорошо. Предположим это один из завсегдатаев салона Кэрроу и закадычный друг Роули, но каков его мотив?       - Думаю, мы просто не там ищем. Преступник максимально подготовлен. Вероятность ошибки крайне мала.       - Но никогда не равна нулю. – заметила Гермиона.       - Конечно. Но думаю, это может подождать до утра. – захлопнул Гарри папку, лежащую перед ним. – Ты идешь?       - Я хочу дочитать отчет. Осталось несколько страниц.       - Тебя подождать?       Гермиона покачала головой.       - Иди, Джинни итак, наверное, себе места не находит. А я хочу немного прогуляться, привести мысли в порядок.       - Герм, на дворе ночь! Какое погулять?       - Я аврор, Гарри. Один из лучших, на минуточку. У меня даже грамота имеется. Ничего не случиться. Мой дом буквально в пятистах метрах. Не переживай и иди уже домой.       - Хорошо, но брось мне патронуса…       - Я не буду рисковать разбудить Джинни или Джеймса. Увидимся завтра. – уголки ее губ приподнялись в подобии легкой улыбки.       - Не засиживайся, нужно и отдыхать иногда.       Гермиона снова улыбнулась другу и опустила взгляд к страницам отчета.

***

      Просидев еще около получаса и не найдя ничего нового и хоть сколько-нибудь полезного, Гермиона, наконец, сложила папки в аккуратную стопку на край стола, потянулась, разминая затекшую от напряжения шею, в который раз ловя себя на мысли, что было бы неплохо записаться в спортивный зал.       Последнее время она совершенно забросила себя, полностью отдаваясь работе. Прямой путь к выгоранию, и пора что-то было с этим делать.       Может, прогуливаться по ночному Лондону в одиночестве и правда не было лучшей идеей, но ее мозг буквально кипел. Они столько работали, а результата не было. Это удручало, руки опускались. Она не собиралась лукавить, что мучительная смерть Роули и Кэрроу хоть немного ее тронула. Ей не было их жаль. Они заслужили это. Они итак слишком долго дышали свежим воздухом. Но сколько еще людей было в списке их карателя, если, конечно, это был один человек? Когда он остановиться? Несет ли он опасность для других, невинных людей, которые просто окажутся на его пути. Сопутствующий ущерб.       - Эй, королева долбанная! Какого хера игнорируешь? – грубый мужской голос вырвал ее из мыслей. Она рефлекторно обернулась и увидела сзади себя крупного мужчину, которой торопливо шагал прямо на нее.       Неужели сбывались самые худшие предположения Гарри?       Она ускорила шаг и потянулась в карман за палочкой.       Нет, нет, нет!       Похоже она оставила палочку у себя в кабинете.       Почему именно сегодня с ней должно было это случиться?       Она ускорила шаг. Мужчина за ней перешел на бег.       Страх не позволял ей мыслить рационально. Взгляд метался по сторонам в поисках решения, в поисках помощи. Свет тусклых фонарей едва освещал ей дорогу. И когда она уже практически почувствовала, что преследователь вот-вот догонит ее, впереди возник, словно вырос из-под земли, никто иной как Драко, Мерлин его храни, Малфой.       - Любимый! – она побежала ему навстречу и крепко прижалась к нему, обнимая его за талию, хватаясь за него, как за спасательный круг. Сильные руки незамедлительно обхватили ее, даря защиту, покровительство.       - Следующий шаг станет для тебя последним. – стальным голосом предупредил преследователя Малфой. И это были не просто слова. Он, черт возьми, не шутил.       Как же он был серьезен.       Тепло его тела, уверенность его голоса, то, как он собственнически обнял ее, рассеяло весь ее страх. Она чувствовала: он не позволит причинить ей боль, не оставит ее в опасности.       - Мужик… - проблеял мужчина.       - Пошел отсюда быстро. Дважды повторять не буду.       Послышались шаги, которые быстро удалялись от них. Преследователь, напуганный Малфоем, буквально уносил свои ноги.       Даже когда звук шагов стих, Гермиона продолжала прижиматься  к груди своего спасителя.       - Ты как? – произнес обеспокоенно Драко, успокаивающе поглаживая ее по спине. Вся сталь из голоса исчезла, осталась лишь бархатная мягкость.       - Ммм?       - Как себя чувствуешь? Сильно напугалась?       Гермиона, наконец, оторвалась от него и посмотрела в его глаза.       - Спасибо. Спасибо, что оказался здесь. Спасибо, что спас меня.       - Грейнджер, тебе разве не говорили, что опасно гулять ночью по подворотням в одиночестве? О чем ты думала? И где твоя палочка?       - Малфой, замолчи и не порти момент.       - Какой момент? Тебя чуть не прикончили!       Она расцепила руки и отшатнулась от него, слегка ударяя его кулаком в грудь.       - Момент, когда я подумала, что ты неплохой в общем парень. Но кажется у меня просто помутнение рассудка.       - Так ты разговариваешь со своим спасителем? – усмехнулся Малфой. – Такой наглости я от тебя не ожидал, конечно.       - Почему надо всегда быть таким мудаком?       - Почему надо всегда попадать в неприятности? Поучись у Поттера. Инстинкт самосохранения у него все-таки развился, чего не скажешь о тебе.       - Тебя не спросила. – недовольно фыркнула Гермиона.       - Грейнджер, ты можешь припираться со мной столько, сколько пожелаешь. Доказывать, что несмотря ни на что правее всех правых. Я не жду твоего раскаяния, признания своих ошибок или чего-то подобного. Я просто надеюсь, что в дальнейшем ты будешь думать  над тем, что делаешь. Будешь думать о своей безопасности. Сегодня тебе повезло, что я оказался здесь, но в следующий раз может получиться так, что не будет того, кто придет тебе на помощь.       - Спасибо за помощь, Малфой. Дальше я сама.       - Э-нет. Я провожу тебя.       - Я же сказала, что дальше сама!       - Позволь, мне отказать тебе в твоей просьбе. Так уж вышло, что я бывший Пожиратель смерти. И именно со мной тебя видели в последний раз. Наш недавний герой видел меня. Если с тобой что-то приключиться то, как ты думаешь, кто будет первым подозреваемым? Не отвечай. Я сам. – он указал руками себе в грудь. - Я. И как-то так вышло, но у меня не будет алиби.       - Что ты вообще здесь делаешь?       - Гуляю. Это же обычное дело, гулять по ночам.       - А если серьезно? Ты же знаешь, что умирают оправданные Пожиратели смерти.       - Это допрос?       - Нет!       - Тогда оставлю за собой право не отвечать на твой вопрос. Но ничего из того, что не сделал бы любой другой порядочный волшебник. Так ты идешь?       - Малфой, правда не стоит. Я живу рядом, всего пару домов нужно пройти. Вон мой дом. - Она указала вперед.       - Позволь мне поступить как джентльмен. – безапелляционно отрезал Малфой.       Гермиона нехотя согласилась, но почувствовала, как внутри нее растекается приятное тепло.       Они не говорили, но молчание между ними не было неловким. Проводив ее до двери дома он склонил голову, прощаясь, но не ушел, пока она не вошла внутрь.       Вот так просто и абсолютно не естественно для них. Не друзья и даже не приятели. Они были врагами. Но не сегодня. Не теперь. Что-то изменилось. И изменилось уже давно, но Гермиона поняла это только сейчас.

***

      - Хочу тебе признаться в чем-то сокровенном – она лежит на пушистой, белой словно только выпавший снег перине, водя небольшим перышком по бесконечно идеальному горлу, которое тяжело сглатывает, приводя в движение кадык.       Бывает ли фетиш на кадыки? Считает ли кто-то их настолько возбуждающе сексуальными, как она?       - Я влюбилась. – признается она, ту же смутившись от своей откровенности.       - Хм…и кто же это?       А на голос? Такой терпкий, густой, как высокой выдержки вино, обжигающий, как огонь, твердый, как гранит, мощный словно буря. Еще! Скажи что-нибудь еще! Твой голос вызывает привыкание, зависимость.       - Один мужчина. – ухмыляется она, продолжая заворожено выводить узоры на его шее, не решаясь поднять глаза и столкнуться с ним взглядом, но счастливая неудержимая улыбка уже касается губ.       - Я знаю его?       Ухмылка. Не ядовитая, не самовлюбленная. Собственническая. Он знает. Конечно, знает, где и с кем ее сердце.       - Может быть. – не может удержаться, чтобы не продолжить их игру.       - Расскажи мне о нем. – подыгрывает он.       - Дай-ка подумать. – она делает вид, что ей действительно нужно для этого время. - Он красивый,  добрый, ласковый, милый…       - Милый? – искренне удивляется он.       - Милый – улыбаясь, подтверждает она, на что он тут же недовольно фыркает.       - Ты знала, что это не лучшее определение для парня?       - Но что поделать, если он такой, и я бесконечно его люблю. – ее рука замирает и перо останавливается на его горле прямо над сонной артерией. Она чувствует, как его пульс учащается от ее слов, как вся легкость исчезает под тяжестью озвученного признания.       - Я…- начинает он, и в этот момент, когда она, наконец, собирается поднять глаза, чтобы храбро встретиться с ним взглядом, перо в ее руках, превратившись в острый, как лезвие бритвы, кинжал в одно мгновенье рассекает любимое горло, перерезая артерию, кровь бьет непрерывным потоком, окрашивает белоснежную перину своей густой чернотой, брызжет ей на лицо, пузыриться на его губах. Ужас заполняет ее, разрывает на части. Она пытается зажать артерию трясущимися руками, но все бесполезно, горячая липкая кровь пачкает ее волосы, шею, лицо. Она вся в его крови. Она кричит, кричит изо всех сил. Она плачет. Она умоляет.       Гермиона просыпается в поту и в слезах. Она потеряна, совершенно дезориентирована. Ледяной душ не помогал. Прислонившись к белой кафельной стене, напротив душевой лейки, она осела на пол и, опершись локтями о колени, опустила голову, позволяя воде пронзать ее своими острыми иглами, скатываясь по спине. Она не чувствовала боли. Кошмар еще жив в ее памяти. Слишком реалистичный, правдоподобный. Сердце рвется наружу. Она пытается убедить себя, что это всего лишь сон, ужас, не имеющий ничего общего с действительностью, но зудящая тревога уже поселилась в ее душе.