you can't fool your feelings

--- Глава 11. День рождения Яши --- Утро в лагере «Диких скричеров» началось не с обычной суеты, а с тихого, почти заговорщического шепота. Ринго проснулся затемно — когда небо ещё было чернильно-синим, а звёзды не собирались уходить. Он лежал в своей палатке, прислушиваясь к дыханию спящего брата (Ксандер, как всегда, спал чутко, но сейчас его лицо было расслабленным, почти детским). Ринго осторожно выскользнул из-под одеяла, натянул куртку и ботинки и вылез наружу. Холодный утренний воздух обжёг щёки. В лагере было тихо — только часовой на вышке, сменённый час назад, кивнул ему. Ринго прошёл к мастерской — небольшому навесу из брезента, где Борк хранил самые ценные инструменты. Там, в дальнем углу, под старым одеялом, лежал его тайный проект. Две недели назад, в один из вечеров, когда они с Яши сидели у костра, она рассказала ему о своём отце. Редко говорила о прошлом, но тогда что-то сломалось в её защитной броне. — У меня был скричер, — сказала она, глядя в огонь. — Отец сделал его из старых запчастей. Маленький, неказистый, постоянно ломался. Но я его обожала. Я училась кататься на нём, когда мне было шесть. Упала сто раз, разбила коленки в кровь, но каждый раз вставала. — А что с ним случилось? — спросил Ринго. — Когда отец погиб, мне нечего было есть, — голос Яши дрогнул. — Я продала его старьёвщику за банку тушёнки и пару патронов. Думала, что выживу, потом выкуплю. Но старьёвщик перепродал его куда-то, и я больше никогда не видела «Вьюгу». — «Вьюгу»? — Да, так она называлась. Модель «Вьюга», первое поколение. Их делали всего несколько лет, потом завод сгорел. Редкая. Ринго тогда ничего не сказал, но утром следующего дня нашёл Лина. — Ты работал на чёрном рынке, — сказал он. — У тебя есть связи? Лин, который всё ещё чувствовал себя виноватым после истории с предательством, насторожился: — Есть. А что нужно? — Скричер «Вьюга». Первое поколение. Где угодно — хоть груда металлолома. Мне нужен хотя бы один. — Это раритет, — Лин присвистнул. — Их сохранилось штук пять во всём регионе. — Найди. Лин искал десять дней. И нашёл — у одного старьёвщика на юге, который собирал всё, что связано со старыми скричерами. Скричер был в ужасном состоянии: проржавевший корпус, двигатель, который не крутился, сиденье, съеденное мышами. Но это была «Вьюга». Ринго отдал за него три диска четвёртого поколения — огромная цена — и свой любимый набор японских отвёрток, который достался ему от отца. Борк потом долго ворчал: «Ты с ума сошёл, такое железо на инструменты не меняют». Но Ринго только отмахнулся. Две недели он работал по ночам. Когда лагерь засыпал, он уходил в свою тайную пещеру и восстанавливал скричер. Он выпрямил раму, заменил полусгнившие деревянные детали, перебрал двигатель — тот заурчал, сначала хрипло, потом ровно. Он покрасил корпус в тот самый голубовато-серый цвет, который Яши описывала как «цвет утреннего неба перед дождём». И на баке, маленькими буквами, выгравировал: «Яши. Всегда помни». Сейчас скричер лежал под одеялом, завернутый в чистую ткань. Ринго проверил, всё ли в порядке — колёса крутились, двигатель заводился с пол-оборота. Он улыбнулся и спрятал подарок за пазуху. --- Тем временем в лагере просыпались другие. Зора открыла глаза первой — привычка, выработанная годами скитаний, когда спать слишком долго было опасно. Она выглянула из своей палатки и увидела Ринго, идущего от мастерской. — Не спится? — спросила она, когда он поравнялся. — День рождения у Яши, — ответил он. — Волнуюсь. — Правильно, — Зора усмехнулась. — Она не любит внимание. Может испугаться, если вы все на неё накинетесь. — Что посоветуешь? — Будь рядом, но не дави, — Зора вылезла из палатки, накинула куртку. — И дай ей время привыкнуть. Для неё праздник — это стресс. Она привыкла быть незаметной. — Ты её хорошо знаешь, — заметил Ринго. — Мы вместе два года, — Зора пожала плечами. — За это время узнаешь всё. Даже то, что человек сам о себе не знает. Она ушла будить Ксандера, а Ринго принялся за дело. Он разбудил Кирка — тот ворчал, но поднялся. Вэл и Мирра уже ждали у стола, который они сколотили накануне. Борк возился у импровизированной печи — старой бочки, в которой пёк пирог. — Готово? — спросил Ринго. — Почти, — буркнул Борк. — Ещё минут двадцать. — Украшения? — Ринго повернулся к Кирку. — Сделаем, — Кирк кивнул на груду разноцветных тряпочек и ленточек. — Красиво будет. Ринго оглядел лагерь. Обычно суровый, с земляными полами и натянутыми тентами, он сейчас превращался в нечто иное. Кирк развешивал гирлянды на верёвках, натянутых между деревьями. Вэл принёс из леса охапку папоротника и полевых цветов. Мирра накрывала стол чистой тканью — где она её раздобыла, никто не знал. Зора вышла из палатки Ксандера, и они вместе направились в лес. — Зачем нам цветы? — спросил Ксандер, почёсывая затылок. — Для букета, — терпеливо объяснила Зора. — Ты когда-нибудь дарил девушке цветы? — Никогда, — признался он. — Тогда сегодня научишься. Они бродили по лесу почти час, собирая самые красивые растения. Ксандер срывал всё подряд — и ромашки, и колокольчики, и даже какой-то ядовитый лютик, который Зора выбросила с возмущением: «Ты что, хочешь её отравить?». В итоге букет получился пёстрым, но симпатичным. — Неплохо для первого раза, — оценила Зора. — Теперь идём. --- Яши проснулась от странного шума. Обычно по утрам в лагере было тихо — все отсыпались после ночных дежурств. Но сейчас доносились приглушённые голоса, звон посуды, чей-то смех. Она натянула куртку, поправила косу и выглянула из палатки. Мир замер. Лагерь сиял. Гирлянды из цветных тряпочек свисали с навесов, на верёвках висели старые флажки, стол был накрыт чистой тканью, а в центре стоял пирог — большой, с румяной корочкой, украшенный ягодами. Ринго подошёл к ней. В руках у него был букет полевых цветов — тех самых, что нарвали Ксандер и Зора. — С днём рождения, Яши, — сказал он, протягивая цветы. Она не могла вымолвить ни слова. Слёзы подступили к горлу, и она заморгала, пытаясь их сдержать. — Вы... вы всё это... для меня? — прошептала она. — Для тебя, — ответил Ксандер, выходя из-за спины Ринго. — Ты теперь своя. А своих мы не забываем. — Для тебя, — кивнула Зора. — Ты заслужила. — Для тебя, — добавил Борк, вытирая руки о фартук. — Ешь давай, пока не остыло. Яши обвела взглядом всех: Кирка, который смущённо переминался с ноги на ногу, Вэла и Мирру, державшихся за руки, Лина, который стоял чуть поодаль с виноватой улыбкой. И Ринго, который смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной. Она сделала шаг, потом другой — и оказалась в его объятиях. — Спасибо, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. — Спасибо всем вам. — Плакать не раньше времени, — проворчал Борк. — Ещё пирог не ели. Все засмеялись, и Яши вытерла слёзы. --- Праздник начался с тостов. Кирк поднял кружку: — За Яши! Пусть у неё никогда не кончаются запчасти, а у нас — поводы её поздравлять! — За Яши! — подхватили все. Выпили. Пирог оказался на удивление вкусным — мягким, сладким, с кислинкой от лесных ягод. Борк и Зора колдовали над ним с самого утра, и результат превзошёл ожидания. — Я никогда не пробовала домашнего пирога, — сказала Яши, жуя. — Только консервы и сухари. — Привыкай, — усмехнулся Борк. — Мы, может, и дикие, а пироги печь умеем. — Кто это — мы? — фыркнула Зора. — Это я пекла. Ты только дрова подкладывал. — И подкладывал правильно! — обиделся Борк. — Без дров и пирога не испечёшь. Все снова засмеялись, и напряжение, которое чувствовалось в начале, окончательно рассеялось. --- Теперь настала очередь подарков. Ксандер встал первым. — Это от меня и от Зоры, — сказал он, протягивая Яши свёрток. — Не серчай, что не завёрнуто красиво. Бумаги не нашли. Яши развернула. Внутри оказалась карта — старая, пожелтевшая, с множеством пометок на полях. — Это карта северного региона, — объяснил Ксандер. — Мы нашли её в журнале Роджера. Там отмечены склады, которые даже мы не проверяли. Думаю, тебе, как механику, будет интересно. — Очень интересно, — Яши провела пальцем по линиям. — Здесь могут быть редкие детали. Спасибо, командир. — Ксандер, — поправил он. — Сегодня без званий. Она улыбнулась и поцеловала его в щёку — он смутился, покраснел, и Кирк немедленно заорал: — Командир краснеет! Запомним! — Запомнишь у меня, — буркнул Ксандер, но беззлобно. Зора подарила нож — красивый, с резной рукояткой из оленьего рога. — Это тебе для защиты, — сказала она. — И для мастерской. Я знаю, ты любишь хорошие инструменты. — Спасибо, Зора, — Яши обняла подругу. — Ты настоящий друг. — Настоящий, — подтвердила Зора, и в её глазах блеснула влага — но она быстро отвернулась, чтобы никто не заметил. Борк подарил набор отвёрток — редких, с тонкими наконечниками, которые он сам выточил из старых свёрл. — Ты вечно их теряешь, — проворчал он. — Теперь у тебя будет запас. — Спрячу под подушку, — рассмеялась Яши. — Лучше в мастерскую, — посоветовал Борк. — Под подушкой они тебе не пригодятся. Кирк подарил банку с мёдом — где он его раздобыл в этом лесу, никто не знал. Возможно, разорил диких пчёл, возможно, выменял у торговцев. — Сладкой жизни, — сказал он, отворачиваясь, чтобы не видеть её благодарного взгляда. Кирк не умел принимать благодарности — они делали его неуклюжим и злым. Вэл и Мирра вместе подарили вышитое полотенце — с изображением скричера и двух сердец. Мирра вышивала его три недели, ночами, при свете коптилки. — Чтобы вытирать руки после работы, — сказала она. — И помнить, что ты не одна, — добавил Вэл. — Спасибо, — Яши прижала полотенце к груди. — Я повешу его в мастерской, на самое видное место. Лин подошёл последним. Он протянул Яши небольшую коробочку, сколоченную из дерева. — Это от меня, — сказал он, опустив глаза. — Я знаю, что не заслужил прощения, но... хотел сделать что-то хорошее. Яши открыла коробку. Внутри лежал значок — маленький, серебристый, с изображением скричера в прыжке. — Это был значок моего отца, — тихо сказал Лин. — Он тоже был механиком. Я храню его много лет. Но ты... ты больше заслуживаешь. — Лин, я не могу, — Яши попыталась вернуть коробку. — Это память. — Теперь это твоя память, — он отступил на шаг. — Носи с гордостью. Яши посмотрела на значок, потом на Лина — на его виноватое лицо, на руки, которые дрожали. Она кивнула и надела значок на куртку. — Спасибо, — сказала она. — Я буду беречь. Лин выдохнул, и впервые за долгое время его плечи расправились. --- И настала очередь Ринго. Он стоял чуть поодаль, сжимая в руках свёрток — аккуратно завернутый в чистую ткань, перевязанный верёвкой. Он волновался так, как не волновался даже перед боем с «Молниями». — Яши, — сказал он, подходя. — Ты рассказывала мне о своём первом скричере. О «Вьюге». Я... я нашёл его. — Что? — она не поняла. — Не тот, который ты продала, — быстро добавил он. — Такой же. Такую же модель. Я отреставрировал её. Теперь она работает. Он развернул ткань. Маленький скричер, потрёпанный, с потускневшей краской, но живой — мотор тихо урчал, колёса крутились, и на баке была гравировка, которую Яши не могла разглядеть с расстояния. Она взяла скричер в руки. Он был лёгким — не больше кошки — и тёплым от работающего двигателя. Она провела пальцами по царапинам на корпусе, и сердце её замерло. Одна царапина — на баке, длинная, неровная. Она помнила её. Она сама оставила её, когда училась кататься, врезалась в дерево и упала. Отец тогда поругался, а потом обнял и сказал: «Теперь у нашей «Вьюги» есть боевое крещение». — Это... это тот самый, — прошептала Яши. — Ринго, это тот самый скричер. Я узнаю царапину. Я помню её. — Что? — теперь удивился он. — Но старьёвщик сказал... — Он соврал, — Яши подняла на него глаза, полные слёз. — Или не знал. Но это мой скричер. Тот, что сделал отец. Ринго, ты вернул мне его. Ты вернул мне память. Она прижала скричер к груди и заплакала — навзрыд, не стесняясь, как ребёнок. Ринго обнял её, чувствуя, как её плечи сотрясаются от рыданий. — Я не знал, — сказал он растерянно. — Я просто хотел сделать подарок. — Ты сделал больше, — всхлипнула она. — Ты сделал невозможное. Кирк вытер глаза — украдкой, чтобы никто не видел. Даже Ксандер отвернулся, делая вид, что поправляет воротник. --- Когда Яши успокоилась, она отстранилась, вытерла лицо рукавом и посмотрела на Ринго. — Ты гениальный механик, — сказала она. — Как ты смог его восстановить? Он был в ужасном состоянии, когда я его продала. — Любовь помогает, — усмехнулся Ринго. — И ещё немного упрямства. — Немного? — фыркнул Борк. — Он две недели не спал, между прочим. Каждую ночь в мастерской пропадал. — Борк, — предостерегающе сказал Ринго. — Что? — Борк развёл руками. — Пусть знает. Яши обняла Ринго снова — крепко, так, что он охнул. — Ты — лучший, — прошептала она. — И я тебя люблю. — Я тебя тоже, — ответил он. — С днём рождения. --- После подарков начались танцы. Борк достал гармонь — старую, потрёпанную, но вполне рабочую — и заиграл какой-то весёлый мотив. Кирк притоптывал, Вэл кружил Мирру, Ксандер учился танцевать под руководством Зоры. — Раз-два-три, раз-два-три, — командовала она. — Не наступай мне на ноги. — А если я не умею? — жаловался Ксандер. — Научишься, — отрезала Зора. — Ты же командир. Командиры всё умеют. Ринго и Яши танцевали медленно, почти не двигаясь. Она положила голову ему на плечо, и они качались в такт музыке. — Сегодня самый лучший день в моей жизни, — сказала она тихо. — Подожди вечера, — ответил он. — Будет ещё лучше. — Что ты задумал? — она подняла голову. — Сюрприз, — загадочно улыбнулся Ринго. — Увидишь. --- День тянулся медленно, наполненный смехом, песнями и историями. Кирк рассказывал байки о своих приключениях — правдивые или нет, никто не проверял. Борк вспоминал молодость, когда гонял на старом скричере «Чайка» и выиграл свой первый кубок. Вэл и Мирра показывали фокусы с картами — Мирра умела засовывать их в рукав и доставать из уха. Ксандер сидел рядом с Зорой, положив руку ей на плечо. Он смотрел на брата, на Яши, на всю эту шумную, нелепую компанию и чувствовал, как внутри разливается тепло. Вот оно, — подумал он. — То, что я пытался построить все эти годы. Семья. Зора, будто прочитав его мысли, взяла его за руку. — Хороший день, — сказала она. — Хороший, — согласился он. — Жаль, что такие дни редко бывают. — Мы сделаем их чаще, — пообещала она. — Ради Яши. Ради всех. — И ради нас? — он повернулся к ней. — И ради нас, — она улыбнулась. Они поцеловались — легко, под одобрительные возгласы Кирка. — Ого, командир! — заорал тот. — При всех! — Заткнись, — буркнул Ксандер, но беззлобно. --- Когда солнце начало клониться к закату, Ринго отвёл Яши в сторону. — Пора, — сказал он. — Куда? — Идём. Он привёл её к своему скричеру — чёрному, с серебряными полосами, который он так любил. Помог сесть, сам устроился сзади. — Держись, — сказал он. Они выехали за пределы лагеря, и лес сомкнулся за ними. Дорога была узкой, извилистой — Ринго вёл скричер уверенно, объезжая корни и камни. Яши не спрашивала, куда они едут. Она доверяла ему. Остановились они у старого дуба — огромного, в три обхвата, с раскидистой кроной. — Здесь? — спросила Яши, хотя уже знала. — Здесь, — Ринго помог ей слезть. Она подошла к дереву, нажала на кору в одном месте. Часть ствола отъехала в сторону, открывая проход в бункер. — Заходи, — сказал Ринго. Яши шагнула внутрь и замерла. Её мастерская преобразилась. Вдоль стен висели гирлянды — не тряпичные, как в лагере, а настоящие, со старыми лампочками, которые светились тёплым жёлтым светом. На столе стоял ещё один пирог — поменьше, с одной свечой. А в центре, на том месте, где обычно стоял накрытый брезентом её новый скричер, возвышался... — Ты закончил его? — Яши не поверила своим глазам. Скричер, который она строила три года, был полностью собран. Двигатель урчал ровно, колёса блестели, сиденье было обтянуто новой кожей. На баке красовалась надпись: «Яши. Вместе навсегда». — Я работал над ним каждую ночь, пока ты спала, — сказал Ринго. — Украл твои чертежи, нашёл недостающие детали. Он готов, Яши. Твой скричер — готов. Она подошла к машине, провела рукой по капоту. Металл был тёплым — двигатель работал. — Ты... ты сделал это для меня? — прошептала она. — Для тебя, — подтвердил Ринго. — Это твой день рождения. Ты заслужила самый лучший подарок. Она обернулась и посмотрела на него. В её глазах стояли слёзы — счастливые, благодарные. — Ринго, я... я не знаю, что сказать. — Скажи «поехали», — предложил он. — Поехали? — не поняла она. — Прокатимся, — он улыбнулся. — На твоём скричере. Вдвоём — тесно, но поместимся. Она засмеялась сквозь слёзы. — Ты сумасшедший. — Я влюблённый, — поправил он. — Это разные вещи. Она села за руль, он — позади, обхватив её за талию. Скричер выехал из бункера и рванул в лес — легко, как птица, послушный каждому движению. — Как тебе? — крикнул Ринго на повороте. — Невероятно! — закричала Яши, и ветер развевал её волосы. Они гоняли по лесным дорогам, пока совсем не стемнело. Остановились у ручья, заглушили мотор. Тишина была полной — только вода журчала да где-то вдалеке ухал филин. — Спасибо тебе, — сказала Яши, поворачиваясь к Ринго. — За всё. За скричер, за праздник, за то, что ты есть. — Не благодари, — он взял её за руку. — Это ты — моё счастье. Она наклонилась и поцеловала его — долго, нежно, так, что у него закружилась голова. И в этом поцелуе было всё — и любовь, и доверие, и обещание навсегда. --- Они вернулись в лагерь далеко за полночь. Костер почти догорел, но Ксандер и Зора ждали их. — Ну как? — спросил Ксандер. — Отлично, — ответил Ринго. — Яши в восторге. — Мы видели, — усмехнулась Зора. — Вы гоняли как сумасшедшие. Даже мы слышали. — Простите, — виновато сказала Яши. — Не удержалась. — Не извиняйся, — Ксандер покачал головой. — Это твой день. Делай что хочешь. — Уже сделала, — Яши улыбнулась. — И я счастлива. — Это главное, — сказала Зора. Они посидели у костра, глядя на звёзды. Кто-то пел песню — тихо, негромко, на одном дыхании. Кирк дремал, прислонившись к дереву. Борк возился с гармонью, настраивая её. — Знаете, — сказала Яши. — Я всю жизнь боялась, что у меня не будет семьи. А теперь — гляжу на вас — и понимаю: она у меня есть. Вы — моя семья. — Точно, — проворчал Ксандер, но в его голосе слышалась теплота. — Семья. Самая нелепая и драчливая, но всё же. — За семью! — подняла кружку Зора. — За семью! — подхватили остальные. И звёзды над лесом сияли ярко, будто тоже праздновали день рождения Яши. --- Перед сном Ринго и Яши сидели на крыше мастерской — той, что в лагере. Смотрели на луну, на отблески костра внизу. — Что ты хочешь на следующий день рождения? — спросил Ринго. — Чтобы ты был рядом, — ответила она. — И все вы. А подарки не нужны. — Я всё равно что-нибудь придумаю, — пообещал он. — Я знаю, — она поцеловала его в щёку. — Ты — выдумщик. Они помолчали. — Ринго, — сказала Яши. — А ты боишься будущего? — Немного, — признался он. — Но с тобой — нет. С тобой я ничего не боюсь. — И я с тобой, — она взяла его за руку. Они сидели, глядя на звёзды, и знали: что бы ни случилось, этот день они запомнят навсегда. Потому что это был день, когда сбылись мечты. Даже те, в которые уже не верили. --- Конец одиннадцатой главы