Без души и сердца

      Говорят, что лес не любит, когда люди смеются слишком громко, однако на празднике Окончания лета нет места тишине и скуке. Жители деревни уже развели костры и выставили столы с угощениями. Повсюду играет музыка, а дети бегают по дорогам с весёлыми криками. С завтрашнего дня начинается осень, а значит, в эту ночь люди должны как следует пошуметь, чтобы отогнать злых духов и другую нечисть, вылезающую из глубин самой Тьмы в пограничные моменты, когда времена года сменяют друг друга.       Девушки дарят расшитые вручную платки понравившимся юношам, а те в ответ плетут венки из последних летних цветов, что остались на лугах. В воздухе витает запах пирогов и жареного на огне мяса. Дома украшены цветочными плетениями и яркими лентами. Над дверьми прикреплены рушники с осенними узорами, а столы ломятся от свежих овощей и фруктов. Царит лёгкая, приятная атмосфера, никто даже не вспоминает о тёмном, наводящем в обычные дни страх на людей лесе. В этот день всё селение становится единым целым.       Из этой беззаботной суеты выбивается лишь один небольшой домик, стоящий на окраине деревни, у самой кромки леса. Вокруг маленькой деревянной постройки, окружённой низким забором, растёт густая зелёная трава. Рядом с крыльцом прямо под окошком расположилась клумба с кустовыми розами цвета ранней зари, за которыми трепетно ухаживает хозяин избушки. На подоконнике стоят глиняные горшки с молодыми побегами целебных растений, а изнутри льётся тёплый свет от догорающей свечи.       Юноша лет семнадцати, сгорбившись, сидит за столом, внимательно изучая на страницах потрёпанной книги рецепт отвара от бессонницы, что мучает его уже продолжительное время. Ему чуждо празднество, только набирающее обороты за его калиткой. Да и не с кем ему разделить радость от начала осени: родители погибли, а бабушка, что воспитывала его, как родного внука, скончалась ещё три зимы назад. Жители деревни Чонгука недолюбливают и избегают встречи с ним из-за его происхождения. Оно и понятно, появись потомок ведьм в людском обществе, его забросали бы камнями и грязными словами, а Гука кое-как, но принимают, хоть и плюются в его сторону и корчат гримасы отвращения, стоит лишь ему показаться на деревенских улицах. Нет, не нужно парню такого счастья. Спасибо и за то, что оставили его в относительном покое, предоставленным самому себе.       Он привык быть один, не лезть на рожон и сидеть тише воды, ниже травы. Он не отмечает праздники, и в этот раз собирался, как всегда, отсидеться у себя и переждать буйную ночь. Однако есть одно «но».       Существует в их деревне традиция на праздник Окончания лета, которая полюбилась Чонгуку ещё с детства: рассказывать старые и не очень легенды, сидя всем поселением вокруг огромного костра. Когда юноша был совсем маленьким, ему нравилось погружаться в истории, которые породили людские страхи и опасения. Ощущение таинственности, что окутывала каждого, кто пришёл насладиться сказами односельчан, приносило удовольствие. Поэтому душа Гука рвётся ещё хоть раз побывать на таких тёплых посиделках.       Часы раздражающе тикают на стене. Близится долгожданный полночный час — время, когда нечисть выходит на охоту, время поделиться местными легендами. Чон рассеяно мнёт уголок страницы и кусает губу, поглядывая иногда на часовые стрелки. Мысли уже давно отошли от темы книжной главы про целебные снадобья и переместились наружу, туда, где шумят весёлые деревенские и трещат ветки в кострах. Ему хочется вновь ощутить это волнующее чувство опасности, хочется погрузиться в атмосферу праздника, как это было в прошлом, когда родители были рядом, а о боли и одиночестве мальчик даже и не думал.       Однако осознание того, что его там, около главного костра, никто больше не ждёт, и, более того, даже видеть не желает, скребётся на подкорке, заставляя сердце болезненно сжаться. Чонгуку не нужно туда идти, как бы сильно не тянуло, это плохо для него кончится. В лучшем случае его просто позорно выпрут за пределы площади, в худшем — изобьют до полусмерти, и ему придётся опять себя по частям собирать и тихо глотать слёзы, сидя ночью в одиночестве у себя в домике.       Может, получится остаться незамеченным? Ведь всеобщее внимание сейчас явно направлено на праздничное гулянье, его могут и не заметить, если Гук хорошо постарается. Сладкое предвкушение новых историй и запаха такого родного костра заставляет юношу задуматься над всей ситуацией в целом и сделать неожиданный даже для себя выбор.       Нервно теребя заусенец на большом пальце, юноша поворачивает голову к открытому настежь окну и вглядывается в горящие вдали огни. Это плохая идея. Это точно очень-очень плохая идея. Но что семнадцатилетний парень может поделать со своим любопытством?       Чонгук захлопывает древний фолиант, совсем не выражая почтения наследию своих предков, и вскакивает с насиженного места. Он хватает с кровати шерстяной платок, обматывает им плечи, накрест перехватывает концы под подмышками и завязывает на спине узлом, чтобы не простудиться от ночной прохлады. После тушит свечу и оглядывает свои скромные хоромы, будто бы мог что-то забыть, на деле же — просто сильно переживает, всё ещё не уверенный в своей затее. Однако он мальчик смелый и упрямый, от своих решений и слов никогда не отказывающийся, поэтому, прерывисто выдохнув, разворачивается и направляется к двери, за которой его ждёт лёгкий ветерок и сумрак вечера.

🌿🌿🌿

      В небе только начинают появляться первые звёзды, когда староста созывает всех к самому большому костру, расположенному на главной площади деревни. Люди громко разговаривают и улыбаются, подходя ближе к пляшущему огню и рассаживаясь вокруг, кто куда: на лавочки, пеньки или же прямо на песок и траву. Все в ожидании очередных захватывающих историй.       Молодые люди, которые по традиции начинают первыми, готовятся в стороне от всех, входя в нужный образ, который бы помог им правильно передать всё настроение легенды. А старейшины устраиваются на почётных местах пред костром, их лавки покрыты тёплыми одеялами и мягкими подушками, чтобы они не испытывали неудобств. Им не за чем репетировать: легенды, что они расскажут в конце этой ночи, стары, как мир, и предаются из уст в уста уже многие поколения.       Чонгук тихо подходит к месту проведения праздника, ему в лицо тут же бьют приятные ароматы различных лакомств, из-за чего желудок издаёт протяжный вой — последствие почти трёхдневной голодовки. Парень чертыхается на свой организм, который может его выдать и, перебегая от одного куста к другому, продвигается в направлении площади. На мгновение он останавливается, резко оборачиваясь назад. Там никого нет, кроме тумана, однако юноша готов руку на отсечение отдать и поклясться, что точно слышал тихое пение. Конечно, можно подумать, что кто-то из местных спьяну решил побродить по окраине и погорланить песни, но голос, что издавал звуки, похожие на музыку, был будто и не человеческим вовсе. В нём слышалась лёгкая грусть и тоска, что пробирает до дрожи и заставляет замереть на месте.       Гук шарит глазами по округе, но так и не находит источник пения. В его голову закрадывается одна слегка пугающая мысль, и он медленно поднимает взгляд выше, где прямо недалеко от его домика раскинулся тёмный лес.       В тот момент, когда он ловит глазами ближайшие деревья, пение становится громче, вызывая табун мурашек на затылке. Чонгук, помня все суеверия, которыми полнится земля, тут же отворачивается и передёргивает плечами, чтобы снять наваждение. Пение резко обрывается, оставляя его в какой-то неуютной тишине. Но спустя секунду возвращаются звуки деревни, что погружена в веселье и развлечения, и парень обрывает странные думы, в которых настойчиво крутится мысль, что кто-то заманивал его в лесную чащу и что он чувствовал на себе чужой взгляд.       Всё же сумев незаметно добраться до главной площади, Гук находит более-менее подходящий дом, с резными деревянными выступами, за которые можно зацепиться, и взбирается на его крышу, чтобы, не дай Боже, не попасться кому-либо на глаза и лучше слышать легенды, которые уже рассказывают деревенские. Слава духам, все вокруг костра сосредоточены на очередном сказителе, поэтому не слышат, как разбивается горшок, который по своей неосторожности задевает ногой неудавшийся лазутчик, пока карабкается по стене довольно высокого терема, и как он же проклинает всех и вся. Да уж, громадина, не то, что его милая уютная избушка.       Наконец усевшись чуть поодаль от края, юноша с нетерпением прислушивается к голосам внизу, которые погружают в мир таинств.       Так проходит почти час. Один рассказчик сменяет другого, легенды и страшные байки льются беспрерывным потоком, а звёзды на небе скрываются за небольшими тучками. Честно сказать, Чонгук слегка разочарован. Истории в этот раз звучали либо уже знакомые, либо до невозможности скучные. Ощущения совсем не такие, как были в далёком детстве. Хотя стоит отдать должное, все сказители говорили очень выразительно, меняя интонации в зависимости от части легенды. Просто, к его сожалению, Гук всё это уже знает.       Но в тот момент, когда парень уже принимает решение попытаться тихо спуститься, вернуться домой и дочитать книгу, в центр площади выходит один из старейшин, привлекая внимание мальчишки, и начинает говорить. И пускай его голос совсем тихий в нём чувствуется сила, которая заставляет прислушиваться к каждому сорвавшемуся с потрескавшихся губ слову.       — Сегодня я хочу поведать одну очень старую легенду, которую, я уверен, многие из вас хотя бы раз, но слышали, — он делает паузу, в задумчивости перебирая пальцами свою седую бороду, что в длине почти достигает живота. А Чонгук, узнав старика, которого он слушал, будучи ребёнком, с раскрытым ртом, из-за того, что тот читал детям очень интересные сказки, отказывается от задуманного ранее и остаётся сидеть в ожидании продолжения. — Это легенда о Хозяине болот, — люди вокруг резко начинают перешёптываться и взволнованно оглядываться, будто бы сейчас из-за поворота выйдет названный старейшиной Хозяин собственной персоной и весь при параде. Чон слышал эту легенду, но каждый, кто её рассказывал, добавлял что-то своё, поэтому она всегда казалась необычной и увлекательной, хоть и в какой-то степени пугающей. — Все знают, что заходить глубоко в лес запрещено, но в последнее время из-за строгого соблюдения этого правила позабыли, почему. Так я вам отвечу: любой человек, что зайдёт в самую чащу, там же и сгинет. Испокон веков в самом сердце леса живёт Хозяин болота, которому подчиняется вся нечистая сила, что там обитает. Его голос ласков, но нрав жесток. Он беспощаден. Если кто-то из вас переступит границу, можете сразу начинать молиться за упокой своей жалкой душонки, потому что стоит вашей ноге ступить на его территорию, как вас скрутят могучие корни тысячелетних деревьев-стражей и доставят прямиком на пир к Болотному Князю, где главным блюдом станете вы сами! — старик эмоционально размахивает руками, понижая свой голос, для большего эффекта. И это, как ни странно, работает: жители деревни смотрят на него, затаив дыхание, и дрожат, как листья на ветру. Даже великий староста выглядит белее молока, что вызвало бы у Чонгука злорадную усмешку, если бы он не был полностью погружён в рассказ. — Не думайте, что я тут с вами шутки шучу. Лет десять тому назад нашёлся один смельчак, что решил показать всем, какой он смелый и сильный, да и отправился в глубь леса. И что вы думаете? Сгинул. Забрала его нечистая, а его душой Хозяин болот насытился, поглотив без остатка. Ходят слухи, что он не может ничем, кроме крови и душ человеческих питаться, прямо настоящее чудовище, — старейшина потихоньку успокаивается, довольный полученным откликом слушателей. — Говорят, раньше этот лесной бес был человеком, однако я в это не верю и вам не советую, верно, врут всё. В такой твари не может быть ничего от человека даже корней, — он садится на своё место и молчит пару секунд. Костёр уже полностью разгорелся, а значит, скоро начнёт затухать. Рассвет не за горами. — Не знаю, как у вас, но у меня этот Хозяин, — из его рта вырывается нервный смешок, не понятно, наполненный презрением или же ужасом, — вызывает беспокойство. Не стоит его злить, он страшен в гневе, — старик тяжело вздыхает и промаргивается, сбрасывая с глаз непрошеный морок, потом поднимает взгляд на перепуганных односельчан и усмехается по-доброму, пытаясь разбавить обстановку, которую сам же и создал. — Ну, в общем, мораль такова, что не следует соваться незваным гостем на чужую территорию, если, конечно, жизнь дорога, — замолчав, старейшина поднимается и уходит с площади, больше не обронив ни слова и оставив всех присутствующих в гнетущем молчании.       Посидев ещё немного на крыше, Гук в конце концов решает вернуться домой, пока остальные переваривают только что услышанную легенду. Да, этот старикан сумеет навести ужас даже самой простенькой историей, что уж говорить. Однако самые душевно стойкие уже оклемались, зазывая остальных продолжить праздник. Видимо, слабенькое впечатление на них произвёл Хозяин местных болот. Ну, это и понятно.       Про этого Болотного Князя давно слухи от человека к человеку ходят, да вот только не всем им верить надо. Конечно, пропадали люди в лесу, это бесспорно, но причин этому можно найти множество. Всё-таки в нечистую силу верится с трудом, ведь почти всех магических существ люди сами же и истребили. На всей земле осталось их раз-два и обчёлся.       Так думают все люди, находящиеся сейчас на площади, но не Чон Чонгук. Его с детства учили как потомка лесных ведьм. Когда родителей не стало, опеку над ним взяла старая, и в прямом, и в переносном смысле, подруга матери, которая сразу посвятила мальчика в тайны его родословной и принялась обучать истории магии, рассказывать о древних ведьмовских обычаях и открывать скрытые от всего человеческого секреты природы, поэтому с потусторонним юноша знаком весьма недурно. Но даже несмотря на этот факт, Гуку всегда запрещали ходить в лес и родители, и старуха, опасаясь его жителей и обитателей трясин, да и сам он туда не рвался, так как чувствовал давящую ауру этого места, что вызывала в молодой недоведьме только страх и желание закрыть глаза от беды подальше.       Поэтому Чонгук уверен: всё, что говорил старик — чистейшая правда.       Скот в прошлом году заболел из-за проделок нечисти, и из утреннего тумана, что покрывает всё предлесье, голоса не просто слышатся некоторым пастухам. Люди и сами верят, просто не привыкли об этом говорить, ведь, пока древний ужас из легенд не становится реальным, они могут им пренебрегать. Людям даже нравится бояться, но только в безопасном месте. Странные существа. Но их понять можно.       Засуетившись, Чонгук, спускающийся с крыши на землю, оступается и больно падает на спину.       — Тьма болотная! — выкрикивает ругательство юноша, распластавшийся на дороге. Затылок и позвоночник ноют от жёсткого приземления, однако на пожалеть себя времени не остаётся, так как крик привлекает внимание деревенских, которые уже снова принялись петь, танцевать и радоваться жизни, словно совсем рядом с их домом не поджидают голодные дети ночи. Несколько пар глаз устремляются прямо на Чонгука и сразу же наполняются отвращением вперемешку с возмущением. Ну, конечно, как он посмел явиться на их великий праздник, стыд и позор. — Чёрт, — шепчет он, вскакивает и бежит от площади, как заяц от волка не бегает.       Ему вслед слышатся ругательства и проклятья, кто-то даже начинает бежать за ним, что придаёт мальчишке сил ускориться. Ноги вскоре от непривычной нагрузки начинают болеть, а лёгкие дерёт от недостатка кислорода. В ночной мгле ничего толком не видно, единственными источниками света служат горящие по всему поселению костры. Несмотря на это, ему удаётся разглядеть вдали очертания его родного домика с заборчиком и песочной тропинкой. На лице непроизвольно расцветает улыбка — он спасён. К нему в дом уж точно никто ломиться не будет, вдруг он болезнь какую нашлёт, и плевать им всем, что Чонгук из ведьмовского знает только, как нечисть лесную обойти, да какие травы нужны для приготовления снадобий от простуды и кашля.       Но все его надежды рушатся, когда мужики ему путь к избушке преграждают. Сердце ухает в пятки.       Кикимора их подери, что ж такое-то!       Чон резко сворачивает в переулок, но погоня не прекращается. Видать, местные нашли себе новую забаву на сегодняшнюю ночь. Как жаль, что Чонгуку такие игры не по нраву.       Деревня у них немаленькая, бегать по ней можно хоть всю ночь. Но, вот незадача, Гука попросту не хватит на столько. Он выжимает из себя последние силы, бежит к колодцу, рядом с которым стоят деревянные длинные сухие палки, подготовленные для костров. Добежав до них, юноша изо всех сил наваливается на деревяшки, заставляя аккуратную кучу обрушиться, тем самым перекрывая всю улицу и выигрывая для себя время. Сзади слышны отборные оскорбления, но он не обращает на них внимания, ведь замечает другую группу людей, что решила за ним поохотиться.       Чонгук припускает вниз по склону, стараясь не споткнуться и не сломать себе шею. Ноги уже почти онемели, пульс бьёт по вискам, а силы на исходе. Парень на мгновение останавливается и оценивает обстановку вокруг. Неподалёку он замечает заброшенную избу и направляется к ней, слыша радостный гогот своих преследователей, наполненный азартом и предвкушением скорой расправы над неугодным. В такой опасности Гук находится впервые. Деревенские все пьяные, они не контролируют себя, а старые обиды спешат найти выход. Его появление только раззадорило их желание на ком-то выместить своё застаревшее негодование.       Какой же странный народ! Всего несколько минут назад веселились, похлеще вурдалаков на могилах, а теперь, словно оголодавшие звери, гонятся за ним и жаждут крови.       Еле добежав до ветхой постройки, Гук почти что запрыгивает внутрь, быстро закрывает за собой дверь и оглядывается, осматривая скудное убранство комнаты. Люди близко, надо где-то спрятаться. Глаза рыщут по полу в надежде найти погреб. И, о чудо, удача наконец-то улыбается настрадавшемуся мальчишке: из-под пыльного и тонкого ковра выглядывает уголок люка. Юноша, благодаря всех святых, быстро одёргивает продырявленную молью ткань и открывает крышку. Он уже собирается прыгнуть, как понимает, что так его очень быстро отыщут. Поразмыслив, Гук поднимает подобие ковра и накидывает его поверх открытого люка, из-за чего получается сооружение похожее на крышу дома. Если сейчас захлопнуть дверцу, то ковёр скроет и сам погреб, поэтому парень, который уже затылком чувствует приближение своих мучителей, больше не медля, прыгает вниз и, стараясь не шуметь, закрывает люк.       Как только он слышит падение ковра сверху, дверь полуразрушенного дома со скрипом открывается.       — Где же ты, сволочь? — гнусавит мужской голос над головой. — Думаешь, можешь вылезть из своей змеиной норы, прийти к нормальным людям, испортить их праздник и остаться при этом безнаказанным? Не выйдет, сучоныш!       Сразу после окончания фразы раздаётся дикий хохот. Утопленники на болотах добрее смеются, завлекая путников в свои сети, а это ведь просто люди. Их там явно больше трёх. Чонгук забивается в угол и зажимает рот ладонью, пытаясь даже не дышать, чтобы его не нашли. Страх и усталость парализуют конечности, давая Чону знать, что больше такой беготни не вынесут. Значит, либо его сейчас не найдут и просто плюнут на идею избить его, либо ему конец.       Наверху раздаётся грохот, мужчины ломают всё, что попадается им на глаза: старый стол, пару стульев с отсутствующими ножками, кресло-качалку, покрытое годовалым слоем пыли. Но погреб обходят стороной. Их превращённые спиртными напитками в кашу мозги отказываются работать, что даёт мальчишке шанс вернуться сегодня домой целым. Погромив остатки мебели ещё пару минут, разозлённые пропажей добычи деревенские, кидая проклятия, уходят и напоследок громко хлопают дверью, что бедная избушка еле выдерживает.       Беда миновала. Чонгук жив и здоров. Конечно, если не считать отказывающихся двигаться конечностей.       Парень с облегчением выдыхает, расслабленно откидывается на стену и прикрывает глаза. Нет, сейчас он точно не готов выходить отсюда, ему нужен перерыв. Да, точно, нужно отдохнуть. Собраться с силами, а потом уже возвращаться. Но судьба — бабка непостоянная, и настроение у неё меняется часто, поэтому и в эту минуту она отворачивается от Чонгука, который невольно погружается в сон.