Звёздная галерея

      С самого рождения маленкие колдуны и колдуньи заперты в Лектории на дне залива. Они дышат тяжёлым солёным туманом, знают о дожде и ветре только благодаря случайной магии, а небо, наверное, представляют как огромную крышу над полуостровом.       Даже в самых страшных кошмарах Хоку не может представить себе жизнь без неба. Не может расстаться с мечтой о снеге на ресницах, с чувством тепла от горячих солнечных пятен на деревянном полу, с воспоминаниями о разряженном воздухе после грозы...       Или, вернее, не могла.       Хоку родилась в Лектории. Здесь она научилась ходить, говорить, читать и писать. Здесь её научат колдовать, возьмут в ученицы и только потом, когда-нибудь нескоро, она увидит небо.       Хоку не должна знать, что это такое. Не должна скучать по звёздам и ветру.       Но вот она здесь. Под заливом, на много километров от света луны и солнца. Дальше от неба только смерть. Хоку думает, уверена, что там всё равно были звёзды.

***

      Никто не хочет брать Хоку в ученицы.       Она плохо рисует, как бы ни старалась. Линии кривые и не сходятся, а самодельные трафареты оставляют пятна и вызывают только смех и ругань. Хоку не может запомнить комбинации достаточно быстро, не может начертить круг достаточно ровно, не может провести линию достаточно прямо. Она просто недостаточно... недостаточна.       Хоку плохо колдует. Это общеизвестный факт.       Ходят слухи.       Говорят, что, наверное, непосвящённые правы в своём незнании, и колдуном нужно родиться. А ей не повезло, она не колдунья, нечего ей в Лектории делать, почему ей до сих пор не стёрли память?

Почему-почему-почему она помнит?

      Единственное, что у неё выходит неплохо, в некоторые дни она могла бы даже сказать, хорошо, это бесполезная декоративная магия. Крошечные кривые круги с простыми символами, контур которых можно рисовать достаточно быстро, чтобы руки не начинали дрожать.       Не настоящая магия, фокус.

***

      У Хоку нет друзей.       Это не проблема. Она всё равно их не запомнит, как не помнит имён и лиц своих учителей и отднклассников.       Единственная настоящая связь Хоку с обществом это седой кудрявый старик в тяжёлой мантии из ткани, похожей на мох, который держит лавку магических принадлежностей в каком-то закутке торговой галереи. Он любит поговорить с ней обо всём на свете, пока она выполняет для него мелкие поручения за бумагу для практики или, если повезёт, за волшебные чернила.       Хоку не знает, как зовут этого человека. Наверное, он когда-то представился и продолжает делать это время от времени. Может, он её учитель..? Не профессор. Никто не хочет видеть её рядом с собой, да и она запомнила бы небо над горами первого испытания. Хоку не знает. Это не важно.       Она помнит своё собственное имя только потому что часто повторяет. Это её собственное маленькое тайное заклинание:

Я – Хоку, а Хоку это я.

Я скучаю по звёздам.

Хоку никогда не видела неба.

Я – Хоку, а Хоку это я.

Я люблю музыку.

Хоку редко слышит её в Лектории.

Я – Хоку, а Хоку это я.

Я стараюсь, но получается плохо.

Хоку – плохая колдунья.

Я – Хоку, а Хоку это я.

      И долго-долго, пока не закончатся вещи, которые она знает о себе. Пока они не перестанут делиться на её и Хоку.

***

      Ходят слухи.       Кто-то важный, кажется, мудрец, или знаменитый профессор, – Хоку не вслушивалась, – Бел-кто-то-там взял ученика. А может и не «Бел». Она не знает.       Что здесь причина для разговоров: учитель или ученик? Она может только гадать, говорят ли люди всякое потому, что мудрец-профессор не собирался брать учеников, что ему нельзя было этого делать. Или что ученик занял чьё-то место, или... Ну... Хоку не вслушивалась, она не знает.       Остальным детям он не нравится, но Хоку недостаточно обращает внимание, чтобы знать, кто из них и уж тем более, почему.

***

      Хоку не любит толпы. Не любит классы. Она не разговаривает, если её не заставить. Кажется, в какой-то момент учителям наскучили попытки.       У неё хорошо получается прятаться. Она тихая, маленькая, в мантии цвета кирпичной кладки и голых стен Лектория. Хоку блуждает. Её никто не ищет, если только нет какого-то важного теста, или кому-то из детей особенно скучно. Хоку блуждает и однажды находит пустой амфитеатр. Или то, что она хочет считать амфитеатром. Может быть, если бы она больше читала или лучше помнила, она знала бы, как это место называется на самом деле.       Это тёмная круглая комната с высоким куполом, с двумя рядами пыльных арок и галереей. Здесь много ниш и есть всего пять выходов, три из которых заканчиваются тупиками или морскими окнами. Один настоящий выход внизу, тот, из которого она пришла. И один ведёт прочь из верхней галереи. Хоку так и не решилась идти по нему слишком далеко.       Здесь тихо, но если она начнёт громко хлопать или говорить, то звук отразится от стен. Как в пустой квартире. Как в театре.       Это её новое любимое место.

***

      Ходят слухи.       Дети шепчутся, что из Го-чего-то-там, с севера, прислали молодого гения-ученика. Хоку не знает, да и не пытается предполагать, кто из десятков окружающих её детей может быть этим мальчиком.       Должно быть, ему странно будет застрять здесь, на дне залива, без неба, без звёзд и снега.

***

      Хоку ужасна в полётах. Что-то внутри неё упорно кричит, что это невозможно, что это опасно и неестественно.       «Конечно неестественно, – думает Хоку, – это ведь магия».       Она всё равно упорно практикует рисование заклинания левитации, чтобы поднять в воздух стул, подушку или коврик, стоя на которых сможет дотянуться до потолка своего амфитеатра. Она чаще разбавляет свои учебные магические чернила водой и дешёвой тушью, чтобы у неё было больше настоящих чернил для рисования звёзд на потолке.       Должны же где-то пригодиться её крошечные бесполезные каракули?

***

      Ходят слухи.       Хоку думает, на этот раз говорили что-то вроде: ученик Бел-кого-то проклял мальчика-гения. Или заколдовал, или что-то такое же жуткое. Хоку недостаточно обращает внимание, чтобы узнать причину слухов. Она даже не знает, как выглядят эти дети.

***

      Хоку нужна помощь.       Ей нужно научиться заклинаниям огня, чтобы делать угольные палочки из веточек, которые она выламывает из мётел во время дежурств и наказаний. Её собственное волшебное пламя мерцает, гаснет или недостаточно жаркое, недостаточно устойчивое.       Хоку нужен кто-то, кто понимает, как рисовать огонь. Кто-то, кто сможет объяснить ей, в чём её ошибка.       Человек, – подросток, они, может быть, даже в одной учебной группе, – которого она спрашивает, пугается. «Она говорит! – кричит он. – Она не призрак! Я думал, только я её вижу!» С испуга он отвечает ей, что лучше спросить у О-кого-то.       Она спрашиывет:       — ...кто это?       Это мальчик-гений с севера.

***

      Хоку думает быть хитрой, подойти с наводящими вопросами, добиться нужных знаний не раскрывая, чего именно хочет. А потом решает, что это того не стоит.       Она даже не знает, как его зовут. Она подойдёт к нему в первый и последний раз, так зачем всё усложнять?       Хоку находит его за обедом.       По крайней мере, она думает, что это он. Их за столом всего двое. Второй, должно быть, ученик Бел-кто-бы-он-ни-был. Они разговаривают. Хоку ставит свой поднос на стол, они оборачиваются на неё.       Хоку уже не уверена, что значат выражения их лиц. Может, недовольство, может, раздражение, может, удивление. А может, всё сразу.       — Ты Оугрио? – угадывает она.       — О***, – поправляет мальчик.       Хоку кивает. Она уже забыла.       — Ты можешь помочь мне нарисовать огонь? – спрашивает она.       Он переглядывается со своим... одноклассником? Другом? Они носят разные мантии.       Они смотрят на её руки.       — Хорошо, эм..? – он чего-то ждёт.       Может, ему нужна бумага? Хоку кладёт рядом с ним блокнот. Он выглядит ещё более растерянным.       — Кто ты? – вмешивается его друг.       Хоку думает, что... О, конечно. Она забыла поздороваться. И сказать, как её зовут. Это ведь важно?       — Хоку, – она протягивает мальчику бумагу с незамкнутым заклинанием. – Что нужно исправить, чтобы получался уголь?       Исправить нужно было много.       Он помогает ей, по-настоящему помогает. Его друг, – она почти уверена, что он тоже в какой-то момент назвал своё имя, – Ки... Кирей? Кирфи? Ки-кто-то, – иногда вмешивается. Они действительно хороши в заклинаниях, хороши в рисовании.       Она благодарит их и уходит. Всё ещё кажется, что она что-то забыла.

***

      Теперь у неё есть много материала для практики и размышлений, для эскизов новых заклинаний, для разметки созвездий на потолке.       Хоку практикуется-практикуется-практикуется, пока не почувствует, что крошечный глиф выжжен в её памяти, что она может нарисовать его с завязанными глазами, во сне, недоминантной рукой и на любой поверхности.       Это бесполезное заклинание. Лёгкий, мерцающий свет. Крошечная парящая звёздочка. Он даёт света меньше, чем обычная свеча и определённо не так полезен, как волшебный огонь мальчика с севера.       Хоку лежит на холодном каменном полу своего тёмного пыльного амфитеатра, пальцы чёрные и потрескавшиеся от угля и чернил. Она едва дыша смотрит на звёздное небо над своей головой.       Если Хоку справилась с этим, разве не может она стремиться к большему?