Ни слова о магии

Свеча на столе догорала. В комнате пахло сыростью и дорогими духами, на которые у Лиама уже давно не было денег. — Если ты сделаешь еще один шаг к двери, Лиам... Я выпью это! Прямо здесь! — Виолетта стояла у окна и картинно прижимала к шее флакончик с ядом. Она точно знала, как эффектно падает на неё свет от уличного фонаря. Она знала, как заставить его чувствовать себя виноватым. Лиам замер, сжимая в руке ручку старого чемодана. Внутри него всё выросло в глухую стену усталости. Последний год его жизни состоял только из таких сцен. Обедневшая аристократия — это медленная смерть от стыда. Его отец оставил после себя только долги, пустой титул и этот разваливающийся дом. А Виолетта, дочь богатого фабриканта, любила только его громкую фамилию. И презирала его нищету. — Виолетта, хватит, — тихо сказал Лиам. — Заводы твоего отца приносят кучу денег. Хватит строить из себя жертву. Отпусти меня. Нам обоим тошно. — Ах, вот как?! — Глаза Виолетты зло блеснули. — Тебе тошно? Да ты ничтожество, Лиам! Твой род — это пыль под колесами новых паровых машин! Ты уйдешь отсюда только тогда, когда я разрешу. Иначе завтра весь город будет говорить, что ты довел меня до самоубийства! Она зубами выдернула пробку из флакона. По комнате разнесся резкий запах горького миндаля. Она не собиралась пить. Лиам знал это. Она пугала его так уже трижды. Но каждый раз дворянская гордость и обычный страх позора заставляли его уступать и прощать её эгоизм. Но сегодня внутри Лиама что-то сломалось. В груди стало горячо. До боли. Кровь так сильно зашумела в ушах, что заглушила звуки с улицы. Мир вокруг поблек, сужаясь до одной точки — капризного лица Виолетты. — Как же ты... меня... достала, — прохрипел Лиам. — Что ты там мямлишь? Ползи сюда и... — Замолчи, — Лиам сделал шаг вперед. Температура в комнате резко упала. На стенах выступил тонкий иней, а его выдох превратился в белый пар. — Замолчи навсегда. Раз ты так хочешь умереть — закрой свой рот. Замри. И никогда больше не смей дышать в мою сторону без моего приказа. Он не кричал. Он выплюнул эти слова с дикой, накопившейся яростью. И в этот миг реальность треснула. Воздух между ними задрожал. Флакончик в руке Виолетты выскочил и со звоном разбился о пол. Лиам смотрел на девушку и не верил своим глазам. Виолетта застыла. Её рот остался приоткрытым, глаза расширились, но живой блеск из них пропал. Они стали стеклянными, как у фарфоровой куклы. Она не падала, просто застыла в своей нелепой позе. И, кажется, перестала дышать. Лиам тяжело дышал. Силы уходили из него так быстро, словно из него выкачивали кровь. Ноги задрожали, он едва удержался на ногах, опершись на чемодан. — Ого-о-о... Какая грязная магия! Настоящий ведьминский заговор, но от колдуна? Ну надо же! Голос был крошечным и звонким. Лиам резко обернулся. На спинке кресла сидело существо ростом с ладонь. У него были прозрачные крылья, растрепанные светлые волосы и слишком хитрая мордашка. Маленькие черные глаза смотрели на Лиама с восторгом. — Ты... кто? — Лиам потянулся к карману, где лежал пистолет, но пальцы онемели. — Я? Твоя головная боль, хозяин! — Существо сделало сальто в воздухе и опустилось прямо на голову застывшей Виолетты. — Договор заключен! Ты разозлился, я дала силу. Круто мы её приструнили, да? Теперь она не отомрет, пока ты не отменишь приказ. А ты не отменишь — у тебя маны не хватит, ты пустой! — Магия... Фея... — До Лиама наконец дошло. Все те жуткие истории о колдунах, которые рассказывали в Военной Академии. Все те плакаты Инквизиции, призывающие сдавать соседей за любые странности. Он — колдун. Выродок. Существо вне закона, которое военные инженеры заберут в лаборатории на опыты. И тут с улицы раздался жуткий, ни с чем не сравнимый звук. У-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-м! Это завыла паровая сирена Ловчих — специальных отрядов военных. — Ой-ой, — фея испуганно прижала ручки к щекам. — У них же эти новые приборы... улавливатели магии! Твой всплеск засекли за три квартала. Бежим, если не хочешь, чтобы нас разобрали на запчасти! Лиам посмотрел на каменную Виолетту, потом на свои дрожащие руки. На кончиках пальцев всё еще горели синие искры. Паника выгнала остатки слабости. Вся его привычная жизнь только что полетела к чертям. He схватил чемодан и без оглядки бросился вниз по темной лестнице, прямо в сырую ночь. А над ухом тихо хихикала невидимая для людей фея.