Ни слова о магии

Сырой ночной туман на окраине столицы был насквозь пропитан гарью и запахом машинного масла. Здесь, в Нижнем городе, дворянские титулы не стоили ничего. Здесь правили пар, сталь и страх. Лиам бежал, спотыкаясь о скользкую брусчатку. Легкие горели так, словно он наглотался раскаленной угольной пыли. Это была плата за внезапно проснувшуюся магию. Бинты на его шее и руках промокли от холодного пота. — Быстрее, быстрее, ну же! — крошечный голосок пищал прямо над ухом. — Они уже на мосту! Я слышу, как хлюпают их гидравлические поршни! — Заткнись... — прохрипел Лиам, прижимаясь спиной к кирпичной стене темного переулка. Он осторожно выглянул на главную улицу. Из тумана выползала громоздкая бронемашина Ловчих. На её крыше, ярко полыхая синим светом, крутился стеклянный шар — улавливатель магии. Стрелка на его циферблате бешено дергалась, указывая точно в сторону переулка. — Нас сейчас поймают, — констатировала фея, усевшись на его плечо. — И меня засушат для гербария. Какая глупая смерть. Сзади послышался шорох. Лиам резко развернулся, инстинктивно потянувшись к карману со старым пистолетом, но его руку перехватили. Машинально он попытался снова вызвать тот удушающий гнев, который заморозил Виолетту, но внутри была лишь пустая, звенящая чернота. Силы кончились. — Не шуми, аристократик. Если не хочешь, чтобы из твоих мозгов сделали деталь для парового двигателя. Голос был тихим и совершенно спокойным. Перед ним стояла девушка. На ней было глухое черное платье с корсетом из грубой кожи, стянутым тяжелыми стальными пряжками. Длинные темные волосы, бледное лицо, а посреди лба темнела аккуратная точка. Но больше всего Лиама поразили её глаза — пронзительно-голубые, смотрящие с легким презрением. Она держала в руке небольшую глиняную плошку, из которой поднимался дым с запахом полыни. — Ты... кто? — выдавил Лиам. — Та, кто сейчас спасет твою шкуру. Военные называют нас ведьмами, — она мазнула пальцем в темной мази по лбу Лиама, а затем плеснула остатки прямо на его фею. — Эй! Пахнет отвратительно! — возмутилась малютка, но спряталась в воротник Лиама. — Это заговор скрытности, — холодно пояснила девушка, хватая Лиама за руку. Хватка у неё оказалась железной. — Отводит глаза приборам Ловчих. Хватит стоять, шевели ногами. Она потащила его вглубь лабиринта трущоб. Лиам едва успевал за ней. Мимо проносились ржавые трубы, шипящие паром, и глухие стены. Наконец, они нырнули в подвал, скрытый за кучей пустых ящиков. Девушка заперла тяжелую дубовую дверь на три засова и обернулась. Подвал был забит книгами, колбами с мутными жидкостями и старыми шестеренками. — Итак, — она скрестила руки на груди, разглядывая Лиама. — Ты — Лиам фон Эверхарт. Последний из своего нищего рода. И ты только что совершил невозможное. Лиам обессиленно опустился на какой-то ящик. — О чем ты? — Ты — колдун. Ваша братия умеет только швыряться огнем, бить молниями и сжигать себя ради спецэффектов, — девушка подошла ближе. — Но то, что ты сделал со своей девчонкой... Это был чистокровный заговор подчинения. Магия ведьм. Заклятие, наложенное через слово, без единого ингредиента, но подпитанное жизненной силой колдуна. Она наклонилась к его лицу, и Лиам почувствовал тонкий запах горьких трав. — Ты — аномалия, Лиам. Гибрид, которого не должно существовать. Если инженеры узнают, что твоя магия способна обходить их щиты, они разберут тебя на части до последнего нерва. Лиам сглотнул, чувствуя, как бьются под бинтами вены. — Зачем ты мне помогаешь? Чего ты хочешь? Девушка едва заметно улыбнулась. — Меня зовут Эвелин. И мне нужен кто-то, кто поможет мне проникнуть в Центральную Лабораторию военных. Моя сестра там... внутри. А твоя сила — единственный ключ, который взломает их защиту. Так что выбирай, дворянин: либо ты помогаешь мне, либо я открываю дверь и сдаю тебя Ловчим прямо сейчас.