В России расстаются навсегда

В России расстаются навсегда.

В России друг от друга города

столь далеки,

что вздрагиваю я, шепнув «прощай».

Рукой своей касаюсь невзначай

ее руки.

Длиною в жизнь любая из дорог.

Скажите, что такое русский Бог?

«Конечно, я

приеду». Не приеду никогда.

В России расстаются навсегда.

«Душа моя, приеду».

Через сотни лет вернусь.

Какая малость, милость, что за грусть —

мы насовсем

прощаемся. «Дай капельку сотру».

Да, не приеду. Видимо, умру

скорее, чем.

В России расстаются навсегда.

Еще один подкинь кусочек льда

в холодный стих.

…И поезда уходят под откос,

…И самолёты, долетев до звёзд,

сгорают в них.

Глаза заслезились от непрерывного взгляда на солнце, небо светлое и безоблачное лучилось. Глаза заскользили по ярким листкам дерева и посмотрели на одинокий тихий камень, выточенный рукой мастера. Казалось отвести взгляд и он исчезнет, будто и не стоял тут никогда, будто на нем не выточенны имя и фамилия, будто он все еще жив. Просто где то далеко, в переделах планеты, но на другом континенте, в другой стране и говорит на чужом языке. Так же слепиться от солнце. Тихо шелестел ветер подобно тому, как шептал в тот вечер на перроне, трепля волосы и сбивая одежду. В тот ясный солнечный день они расстались навсегда, незаметно цепляясь руками подальше от людских глаз. Редкие встречи после отзывались в сердце ударом наотмашь, воспоминания кололи топором не терпя возражений. После ничего не было, ничего не значило столь же много как расставание и скрежет составов, переломный момент жизни, что решил отрезать ленту времени и их будущее. Разделить их, расстаться навсегда, насовсем. Земля забыла их шаги, они затоптались среди тысячу других и голос давно стал видоизменной копией оригинала, разделенный на сотни полутонов и оттенков чужих. Слова: "Я скоро вернусь", ныне ничего не значили, они не имели хозяина, а получатель перестал верить. Он перестал верить и себе, реалистичные картинки комы или сна не давали покоя. Шепотки по углам, за спиной, голос в темноте и взмах крыльев. Хтонический недуг. Кошмар начавшийся давно теперь стал часть настоящего, будущего и всего существующего в пределах его жизни. Жизни ставшей глупой не вовремя сказанной шуткой, забытой и ненужной. Ненужной без него. Без постепенно стретого из памяти лица и голоса, остался силуэт, пустая оболочкая в форме могилы, носящей его имя, его жизнь. Пройдя порядка с десяток горячих точек, перестрелок, бомбордировок, драк, отступлений, его забрал воткнутый в спину нож. И тело дарящее любовь и радость, лежало сейчас в далеких пустынях. Прожив недолго, он оставил после раздробленное в смятку сердце, что есть оно, что нет, рудимент не дающий теперь смысла, бесполезный кусок мышц и крови. По дереву раздался скрежет когтей, они оставили полосы, а губы существа растянулись в усмешке, раздался смех, громом перекатывающейся от заливного до хрипящего. Постояв еще минуту он ушел, стараясь не оборачиваться. У надгробья остались цветы, они сгниют через неделю, раньше или позже смысла не имеет. Дань человеку абсурдная, нелепая, глупый подарок тому, кому он не нужен. И все же теша свои мысли, они видились не в последний раз, существует небесный суд или нет, в предсмертной агонии должно показаться хоть что-то. Карман к гробу не прешьешь, Сергей Разумовский знал это как никто другой. Деньги по смерти не нужны, но могут помочь другим, подпись в завещании стояла месяц, незримым отпечатком обозначив его волю. Документ заверенный у нотариуса лежал в столе и Марго оповестит о нем заверенному лицу. Все дела подведенны к логическому завершению, что откладывалось в долгий ящик было сделанно за месяц наступившей скорби. Не осталось ничего. Сережа сделал то, что надо, что правильно. Устроил похороны, пусть и с пустым гробом, от чего душу рвало и било тысячевольтными ударами. Он сделал все что в его силах. Но по ночям сходя с ума от безперебойных восклицаний голосов смотрел в стену и рыдал. Навзрыд, задыхаясь каждый полуночный час, он тонул, никак не мог всплыть или вовсе не хотел этого. Сил не оставалось продолжать существовать, нести бремя потери, а перед камерами улыбаться, делать вид собранного человека. Он разбит и собрать из осколков прошлого человека, кем он являлся невозможно. В свете луны парапеты здания Vmeste отсвечивали серебристым блеском. Пыльные и грязные, забытые до этого дня. Кроссовки скользили по металу, но голова пуста от пережеваний, от сожелений, от надежд. Осталась только сила духа сделать шаг впропасть. Он знал события завтрашнего дня будто видел будущее, слова сказанные про него, показанные в теле-эфире фотографии. Ему безразлично сложенное мнение людей о его личности, о поступках и словах. Олег Волков умер, а вместе с ним и Сергей Разумовский. Нога заскользила по воздуху, а в спину подтолкнули со злорадным смехом и мерзкими нареканиями. Тело понеслось вниз с многоэтажной высоты и спину до самого конца жег взгляд.