О северных традициях: реальных, выдуманных и тех, что только предстоит создать

Винтерфелл встретил его ветром и крупным мокрым снегом, таким противным и неуместным, какой может быть только в середине весны. Ну, то есть — нормальной весны, конечно, на Севере-то все через жопу! Тут, наверное, и летом снег идет. Эйгон глубоко вдохнул холодный воздух, который проник в салон самолета и уже норовил забраться ему под пиджак, и поднял воротник. Куртку и шапку он с собой из принципа не взял, планируя передвигаться по улице исключительно пятисекундными перебежками от входа в отель до автомобиля, а от автомобиля — до дверей местного офиса или отеля. Очень короткая поездка, очень простая рабочая задача, очень не хотелось сюда ехать и теперь очень нужно отсюда поскорее съебать. Он клацнул зубами и, покидая самолет, чуть не выронил дорожную сумку из-за сильного порыва ветра. Очередь на трапе почти не двигалась. Эйгон сгорбился, запахивая пиджак поплотнее и все же не выдержал. — А можно как-то побыстрее там, в автобус-то заходить? Чай, не лето. Стоявшая перед ним пожилая леди обернулась, смерила его взглядом, впрочем, вовсе не злым или осуждающим, а потом уткнулась губами в ухо своему супругу и с довольным выражением лица прокричала на всю округу. — Южанин! Супруг радостно закивал. Эйгон закатил глаза. Все, о чем он мог думать — это горячая ванна и много, очень много глинтвейна, чтоб даже завтра, во время визита в местный филиал и на производство, не отпускало. Пока автобус на последнем издыхании плелся до дверей единственного местного аэропорта, Эйгон представлял дымящееся вино с пряными травами, сытный ужин с каким-нибудь густым мясным супом и то, как уже через три дня помашет ручкой этому всеми богами забытому городу. Оказавшись в здании терминала и уже подходя к выходу, он понял, что не знает, кто должен его встретить. Впереди, за стеклянными раздвижными дверьми он видел людей: женщины, дети, лучащиеся счастьем мужчины с цветами, водители такси с бейджами на груди, официального вида клерки, держащие в руках таблички с именами прибывающих. Эйгон решил, что кто-то такой его, наверное, и встречает, а потому принялся изучать написанное на табличках, но своего имени, увы, так и не нашел. Разошлись матери с детьми, рассосались клерки, ушли мужчины с цветами, уткнулись в свои телефоны неразобранные таксисты, а Эйгон стоял и думал, звонить Рейнире или нет. Она ведь ему точно что-то говорила про детали командировки, но он тогда так спать хотел после тусовки накануне — с ее сыночкой-корзиночкой, между прочим, — что ничего не запомнил. Выругавшись почти беззвучно, он достал смартфон и начал листать телефонную книгу, как вдруг на плечо легла чужая рука. — Эйгон Таргариен? — пробасили сверху, и он поднял глаза. Перед ним стоял и улыбался высокий, обросший бородой мужик с длинными светлыми волосами. На голове у него была огромная шапка-ушанка, сверху которой пристроились какие-то старомодные сноубордистские очки с переливающимися всеми цветами радуги стеклами, а сам он был одет в громоздкое и уродливое пальто, подбитое толстым мехом. Эйгон пялился на это нечто нетрендового оттенка коричневого, пытаясь вспомнить вертевшееся на языке дурацкое слово из детских северных сказок, существовавшее для описания одежды подобного типа, и поверить не мог, что ему дали в сопровождение вот это. — Тулуп, — наконец вспомнил он и тут же встряхнул головой. — То есть — да, верно. А вас, должно быть, прислал начальник филиала, господин Старк? Мужик заулыбался шире и огляделся вокруг, картинно разведя руки в стороны. — Кого это «нас»? Я тут один. И я и есть Криган Старк, начальник филиала. — Старк вытянул вперед руку, и Эйгону ничего не оставалось делать, кроме как протянуть свою в ответ, пребывая в полнейшем шоке. Рукопожатие у Старка оказалось крепким и уверенным. — Так что надевай куртку, давай сюда багаж и — за мной. — Багажа у меня нет. Куртки тоже. Эйгон увидел, как изменился в лице его спутник, окинув его удивленным взглядом с головы до ног. — Как это — нет куртки? У нас без куртки нельзя. А шапка хоть есть? — И шапки нет. Да бросьте, Старк, нам же только до машины добежать. Вы где припарковались? Ну не может же быть, чтобы очень далеко. Старк вздохнул и почему-то начал раздеваться. Первыми свое место покинули очки для сноуборда. — Это не отдам, — прокомментировал Старк и потряс очками, после чего снял с себя ушанку и всучил Эйгону, а потом одним движением скинул с плеч пальто. — Я это не надену, — запротестовал Эйгон, но, кажется, Криган Старк был не из тех, кто слушает чужие протесты. Так что через полминуты Эйгон уже сгибался под весом чужой тужурки и пытался поправить шапку так, чтобы она не съезжала на глаза. — Зря вы все это затеяли, в этом нет необходимости. Мы едем на служебной машине или вы возьмете такси? — Во-первых, перестань «выкать», у тебя один сопровождающий, а не десять. А, во-вторых, ты погоду видел? Пробки дикие, снегопад не прекращается, мы только на трассу выедем, как сразу встанем и неизвестно, сколько простоим. Поэтому машина — не наш вариант. Сказав это, Криган Старк, не спрашивая разрешения, подхватил его дорожную сумку и зашагал по направлению к выходу. Эйгон неловко выудил руки из слишком длинных рукавов. — Заебись. На Севере дорожные службы не готовы к снегу. — К снегу в середине весны. — Старк обернулся и смерил его взглядом, который скорее подошел бы для разговора с детсадовцем, а не представителем вышестоящего столичного руководства, так-то. Эйгон вздохнул и поплелся следом. Ну как поплелся… почти побежал. Старк шагал быстро, размашисто; его массивная фигура выделялась на фоне мельтешащих человечков. Оставшийся без верхней одежды, в простом вязаном свитере, Криган привлекал внимание. Безразмерный свитер и такие же джинсы не скрывали ни широкой раскачанной спины, ни подтянутой аккуратной задницы. Эйгон залюбовался. Он успел подумать, что талия у Старка точно должна быть тонкой. Такой, чтоб сначала стиснуть ее в руках, а потом провести ладонями выше, замечая, как отдаляются руки одна от другой… «Ты приехал работать»! — строго произнес внутренний голос с отчетливо узнаваемыми истеричными интонациями старшей сестры-босса. Эйгон вспомнил, чем в прошлый раз закончилась порученная ему сделка, когда он решил переспать с тем, кто никогда не должен был оказаться в его постели. Вспомнил, как орала Рейнира, колошматя увесистой папкой с бумагами по столу и обещая, что следующий его личный проект станет последним, если он снова все запорет. Вспомнил и… прибавил шагу, поспевая за Старком и стараясь смотреть куда угодно, только не на задницу, скрытую потертыми джинсами на пару размеров больше необходимого. Он представил, что эти джинсы такие большие, потому что под ними скрываются ужасные старинные кальсоны, а под кальсонами — старомодные семейные трусы, непременно в ужасный мелкий цветочек, да еще и застиранные до неприятного желтого цвета. Фу. Откровенно говоря, не помогло. Эйгон подумал, что зря Старк дал ему свою одежду — холод бы точно справился с тем, чтобы прочистить его мозги. Покинув здание аэропорта, они направились прямиком в сторону леса, оставляя позади толпу людей, скопище ярко-желтых такси и ощущение безопасности. И вот тут Эйгон забеспокоился. Вытащил из кармана телефон и, не будучи параноиком, открыл диалог с кузиной и по совместительству — лучшей подругой. «Прилетел. Жесть тут, конечно. Меня встречает гигантский йети», — настучал он и отправил, прикрепив геолокацию. А что такого? Ничего. Просто пусть все знают, что именно здесь, возле кромки леса его видели в последний раз. Бейла ответила спустя секунд двадцать — палец вверх и все. Эйгон вздохнул — подруга называется — и убрал телефон. Подняв голову и посмотрев вперед, он понял, что имел в виду Старк, говоря, что пробки нужно будет объехать. Правда, не подойдут для этого ни такси, ни служебная машина. — О, нет. Мы ведь не туда, правда? Скажи, что мы не туда. Старк ухмыльнулся, перехватил сумку поудобнее и зашагал быстрее. А потом сунул несколько пальцев в рот и громко длинно свистнул. Радостный собачий лай развеял последние сомнения Эйгона о том, куда они направляются и на чем собираются ехать. — Знакомься, — начал Старк, и шестеро лютоволков, стоявших по двое в упряжке, начали в нетерпении подпрыгивать на месте, виляя пушистыми хвостами. — Лоял, Мейстер, Ворона, Лис, Дозорный и… — Старк замялся на мгновение, но все же положил ладонь на голову последнего пса, самого чахлого и несчастного из всех, и потрепал по макушке. — Пес. — Что, просто Пес и все? — Эйгон даже возмутиться забыл. Должен же был сказать, что ни за что не поедет вот на этом, но, забираясь в сани, только еще раз вопросительно посмотрел на своего сопровождающего. — Пес и все, — подтвердил Старк как-то смущенно. — А я думал, это я в жопе. Бедный лютоволк, ему дали имечко Пес. Старк хмыкнул, усаживаясь вперед и наматывая на кулаки поводья. — Это не лютоволки. Просто хаски. — Хаски? — удивился Эйгон. — Огромные какие. Чем ты их кормишь? Нет, правда, хаски, как у нормальных людей? Старк рассмеялся — открыто, по-доброму, совершенно игнорируя намек на то, что северян нормальными людьми в столице никто не считает. — Лютоволков сотню лет в наших краях не видели. И уж точно никто дома их держать не стал бы. А вы, южане, небось думаете, что они у нас тут на задних лапах по улицам ходят с кружками эля в лапах, да по команде строятся. Эйгон хмыкнул, потому что — да, именно так они и думали. Телефон в кармане завибрировал. «Напиши или позвони, как заселишься», — писала Бейла. «Ок», — набрал он и успел лишь поднять взгляд, желая спросить, в какую гостиницу они едут, но заметил только, как Старк, уже водрузивший на нос свои стремные выпуклые очки, взмахивает поводьями. А потом все пришло в движение. Что-то словно ударило Эйгону в грудь — в целого Эйгона ударило единым порывом какой-то невидимой силы, — и они сорвались с места. — Держись! — крикнул Старк через плечо, и он вцепился в меха, которыми было устлано сиденье. Что ж… у кромки леса он не умрет. Наверное. *** Спустя неизвестно сколько времени они остановились у длинного приземистого двухэтажного здания. Эйгон дернулся вперед от резкого торможения, тут же откинулся назад — на сползшие от быстрой езды шкуры — и только тогда понял, что они находятся в черте города. Здание перед ними мигало желтой вывеской «Последняя апля», из-за запотевшей стеклянной двери доносилась приглушенная музыка и какие-то крики. — Это не похоже на отель, — сказал он, зачем-то поправляя меха. Сердце колотилось то ли в горле, то ли в желудке, а отдавало вообще почему-то в яйца, и ему жизненно необходимо было создать хоть какую-то видимость нормальности. — А кто сказал, что мы едем в отель? Старк подмигнул, и он едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ну или не проблеваться — после такого-то северного экспириенса. — «Последняя цапля», значит? Привез меня в орнитологический кружок? Старк поморщился. Смутился. Лихо спрыгнул на нечищеный заснеженный тротуар и снял ужасные очки. Лицо у него было красным, исключая область вокруг глаз, защищенную очками, и Эйгону стало неловко оттого, что он тут выебывается из-за неработающих в вывеске букв. — Вообще-то «капля». Ну знаешь… Название для бара и все такое. — Старк переступил с ноги на ногу и зачем-то протянул вперед руку. Эйгон зачем-то вложил в нее свою. — Все времени не найду починить. То одно, то другое. — Так это твой бар? — Сестры. Я просто помогаю по мере сил. Эйгон совершенно неграциозно вылез из саней, кряхтя, как старый дед, и оказался так близко к Старку, что грязные мыслишки против воли вновь наводнили голову. Знал бы Старк, что у Эйгона любимая вкладка на порнхабе — это «разница в размерах», не стоял бы так близко. А теперь что, теперь ничего уже не поделать — Эйгон прикинул, что их собственная разница в размерах составляла как минимум фут, и вздохнул горестно. — Веди. И Старк повел. Оказалось, никто за дверьми не кричал. Люди пели. Как только двери открылись, его чуть не отбросило звуковой волной. Бар встречал оглушающим, сбивающим с ног многоголосым хором. Звук рождался где-то в глубине помещения, рвался наружу, желая преодолеть каменную кладку стен, и проникал прямо под кожу, которая уже покрывалась мурашками. Хор задержался на одной высокой ноте, вздохнул шумно в едином синхронном порыве, а спустя несколько секунд вдруг рухнул вниз финальной нотой и… принес тишину. Эйгона оглушило. — Нашу пели, — любовно произнес Старк и хлопнул его по плечу. — Жаль, не застали. Он сказал что-то еще, но Эйгон не расслышал — зал взорвался аплодисментами, хохотом, а потом кто-то заиграл на волынке, и все вокруг вдруг завибрировало от топота сотни ног. — У вас всегда так? — Как? Эйгон задумался. Подходящее слово никак не приходило на ум, и он, стараясь выдумать его побыстрее, все сильнее нервничал — сам не знал почему. Между тем, когда отыграла волынка, кто-то в дальнем восточном углу — Эйгон даже не видел его — затянул новую песню. Он не был знатоком фольклора народов Севера, но почему-то был уверен, что это тихое нежное а-капелла не продлится долго, так что, если он хотел ответить на вопрос, нужно было поторопиться. Слово пришло к нему ровно в тот момент, когда рядом с вокалистом взвизгнули скрипки, и песня вмиг стала ровно такой, как он и предполагал — способной сбить с ног, а потом заставить любого отплясывать так, чтобы его энергией можно было обогреть небольшую местную деревню. — Единодушно, — прокричал он. Старк услышал. Он посмотрел на него долгим теплым взглядом, а потом кивнул, приглашая следовать за ним. Эйгону показалось, что Старк произнес «Сара», указывая рукой на барную стойку в глубине помещения, за которой управлялась худая невысокая брюнетка. Сестра, понял Эйгон и двинулся вперед. Сара улыбнулась, когда он плюхнулся на высокий стул, и без единого слова поставила перед ним чашку чего-то дымящегося и ароматного. Он отпил того, что на поверку оказалось крепким глинтвейном, о котором он мечтал еще не подлете к аэропорту Винтерфелла, и благодарно посмотрел на девушку. Та улыбнулась. — Южанин? — то ли спросила, то ли припечатала Сара, и Эйгон только из непонятно откуда проклюнувшейся вежливости не закатил глаза, а просто пожал плечами. Сара снова улыбнулась. — Оно и видно. Что там ей было видно, Эйгон узнавать не планировал. Он ухватился за горячую чашку обеими руками и отпил еще. Тактика беспроигрышная! Насколько в баре жарко, и насколько хорош глинтвейн, он понял только тогда, когда Старк, оказавшись позади него, ухватился за меховой воротник и начал стягивать с него пальто. Медленно почему-то. Этот жест отозвался у Эйгона точно в том месте, о котором необходимо было забыть на ближайшие три дня. Он представил, как с него снимают не тулуп, а что-то полегче — футболку, например, оставляя полуобнаженным. Его самого удивило это первобытное желание по отношению к совершенно незнакомому человеку, которого он еще час назад в переписке с подругой пренебрежительно обозвал «йети». На самом деле, ничего удивительного в этом не было. Просто Эйгон уже больше года был без отношений, а Старк, хоть и похожий на неотесанного северного чурбана, был хорош собой. Чего уж там: именно такие — длинноволосые, бородатые, мощные и, как минимум, на голову выше него самого — нравились Эйгону до усрачки. Но сейчас лучше было думать, что в местный глинтвейн всем пришлым подсыпают какой-то афродизиак. Он решительно кивнул этой мысли. Кивнул и… залпом осушил чашку. Спасла поплывшего было Эйгона Сара. Она подошла к брату, сидевшему рядом, и лицо ее сделалось вдруг напряженным. — Слушай, я по-быстрому, мешать не стану, — начала она, практически укладываясь на стойку, чтобы брат услышал ее. — А у Эйгона так и не прошел понос, да? Эйгон понятия не имел, о чем речь, но глинтвейн чуть не пошел у него носом. — Я думаю, это глисты, ты посмотри на его несчастный вид… — Да все у меня нормально! С чего ты вообще взяла, что у меня... это. Сара посмотрела на него, как на дурачка, когда он перебил ее, а вот у Старка лицо сделалось таким несчастным, что впору было у него глистов подозревать. — Сара, давай потом, — начал тот несмело, но его сестра отмахнулась. — Я купила средство. Отзывы преотличные. — С этими словами она выудила из-под барной стойки небольшой пакетик, с которого им всем широко улыбался довольный голубоглазый хаски с высунутым языком. — Проглистогонишь его, и все нормально будет. Только проследи, чтоб Эйгон принял полную дозу, это как раз на его вес. Прям пасть ему зажми силой и всыпай, всыпай до последней крошки! Последние слова Сара произнесла с таким решительным и даже злым выражением лица, что Эйгон невольно клацнул зубами, закрывая «пасть». Старкова сестра посмотрела на него непонимающе, пока ее брат пытался привлечь ее внимание, тихо и как-то сдавленно зовя девушку по имени. — Сара, познакомься, — наконец дозвался он. — Наш гость на ближайшие три дня — Эйгон Таргариен, правая рука большого босса из столицы. Приехал, чтобы проинспектировать производство и сопроводить сделку по слиянию со стариком Сервином. С каждым словом, произнесенным после фамилии «Таргариен», Эйгону казалось, что Сара, и так миниатюрная, немножко уменьшается в росте, к концу же фразы от девушки остались и вовсе одни глаза. — Ой, — пискнула она, глядя на него, но в следующую же секунду выпрямилась и улыбнулась улыбкой Гарольда, скрывающего боль. — Орешков? Или, может, чесночных гренок? С пармезаном особенно хороши. Эйгон расхохотался. Сара, пробормотав «значит, с пармезаном», ретировалась под звуки его смеха. — Значит, Пес, да, Старк? Он развернулся к Старку. Тот выглядел, как нашкодивший школьник, и Эйгон мысленно дал пять самому себе, убеждаясь, что верно сложил два и два, а еще стараясь не заржать. — Прости. — Старк взял в руки свою чашку, которая давно перестала дымиться, но все еще была почти полной, и попытался спрятать в ней взгляд. — Это не неуважение или типа того, но я подумал… подумал… что ты можешь принять это за неуважение. На самом деле я его в честь Завоевателя назвал, потому что он самый крутой из всех, просто сейчас у него… — Просто сейчас у него глисты, — закончил Эйгон и все же не смог удержаться — снова захохотал, позволяя усталости, северному холоду, удущающей жаре переполненного людьми бара и крепкому, горячему и пряному вину взять наконец над собой верх. — Все нормально. Допивай уже и пошли. — Куда пошли? — На танцпол. Старк сделал глоток и смущенно вперил взгляд в собственные колени, прежде, чем посмотреть прямо. Контраст с громогласным и заполняющим собой все пространство мужиком из аэропорта стал совсем разительным. Эйгон отметил про себя, что смущенным и неловким Старк становился еще более привлекательным, поражаясь этой мысли. Ему всегда, всегда нравились большие и напористые. Бейла убеждала, что как только он встретит большого, но плюшевого, без всей этой токсичной маскулинности и показной крутости, то сразу поймет разницу и оценит все преимущества. Кажется, он начинал понимать. Кажется, начинал ценить. — Мне вообще-то еще тебя везти. Я не планировал напиваться, — ответил Старк. — Напиваться? — Эйгон удивился совершенно искренне. — Хочешь сказать, что северянин твоей комплекции способен напиться одной порцией подогретого вина с небольшим количеством специй? — Ну, вообще-то это спешл. Северный вариант, скажем так. — Старк замялся и сделал еще глоток. — Сара добавляет туда ром. Прилично так добавляет. Эйгон округлил глаза. Значит, вот как — не афродизиак, а что покрепче! Пользуясь тем, что Старк держал свою чашку на весу, он подхватил ее за донышко и поднял руку вверх, заставляя того вновь припасть к напитку. — Пей, я сказал. И пошли. Раз уж привел сюда гостя, будь радушным хозяином. Справа от них раздались аплодисменты. Кто-то прокричал что-то неразборчивое на старом андальском наречии, но Эйгону уже не было до этого никакого дела. Он смотрел в глаза уставившемуся на него Старку, а потом опустил взгляд ниже — туда, где ходил ходуном кадык. От греха подальше Эйгон спрыгнул с барного стула и попытался схватить Старка за руку. Тот перехватил его запястье, и от этого простого жеста Эйгон захмелел сильнее, чем от большой чашки глинтвейна. — Пойду с тобой на танцпол, если выполнишь одно условие. — Какое? — Не называй меня по фамилии больше, ладно? Эйгон прищурился. В кои-то веки не хотелось ни спорить, ни цену себе набивать. Хотелось быть честным, простым и искренним, как люди вокруг. Хотелось, чтобы приняли за своего. — Ладно, — кивнул он, делая шаг в сторону площадки для танцев, но Старк руки не отпустил. — Хорошо, Криган. А потом были танцы. Эйгон и не думал, что умеет так отрываться. Не то чтобы он не отрывался без продыху каждые выходные в любимых столичных клубах — за иную ночь мог объехать штук двадцать заведений самого разного уровня, — но здесь все было как-то иначе. И самое главное — уходить не хотелось. Не хотелось ехать куда-то еще, чтобы найти место покруче, коктейли повкуснее и парней посимпатичнее. Симпатичнее было просто некуда. В какой-то момент он оказался зажатым между супружеской парой, которая взялась учить его местному народному танцу. Танец немало насмешил Эйгона тем, что в нем участвовали в основном ноги, и то ли на него подействовал ром, смешанный с вином, то ли он открыл в себе дремавший талант танцора, но Дебби, его новая знакомая, вдруг закивала одобрительно, а после одного особо сложного па громко захлопала в ладоши, привлекая внимание не только своего мужа, но и всех, кто был рядом с ними. Он танцевал и пил. Пил и танцевал. Дышал минуту и снова танцевал, а потом снова пил новую порцию, словно по волшебству материализующуюся напротив его стула. И Криган был рядом. Тоже танцевал и пил, улыбался и показывал новые танцевальные движения, касался его, вызывая дрожь и приятное тянущее ощущение в области поясницы. Спустя танцев десять Криган положил ладонь ему на плечо и, наклонившись к самому уху, сказал страшное слово «завтра», но Эйгон отшатнулся от него, как от чумного, и зажал уши ладонями. Криган разулыбался, однако попыток своих не оставил, и по губам Эйгон сумел прочесть не менее ужасные слова «производство», «сделка», «слияние» и целое отвратительное «вставать утром рано». Он поступил, как настоящий взрослый мужчина — переложил ответственность на кого-то другого. — Сам меня сюда привез, — ткнул Эйгон пальцем Кригану в грудь, не прекращая двигать задницей. — Терпи теперь. А потом… Потом была Али. Эйгон не увидел появления Али. Он его услышал. Она зашла в бар тихо, не привлекая к себе внимания — никто даже не услышал, как тренькнул колокольчик на двери, — но вдруг кто-то вскрикнул «Али, Али вернулась», и в ту же секунду вся разгоряченная толпа, только что занятая танцами, песнями, едой и выпивкой, вдруг развернулась как по команде и взревела. Криган спрыгнул с танцплощадки, в два шага подскочил к вошедшей девушке и сгреб ее в объятия. Оторвав ее, даже не успевшую раздеться и поздороваться с другими, от пола, Криган развернулся на каблуках своих ботинок, и поставил подругу аккурат возле танцпола. — Вот терпеть не могу, когда ты так делаешь! — Али топнула ногой, а рукой шлепнула Кригана по плечу, но злости и настоящего негодования в ее голосе и жесте не было вовсе. Али оказалась забавной. А еще — без тормозов. Пила и плясала так, что дала бы фору любому мужику в этом баре. Когда же Криган представил их, и Эйгон попытался протянуть вперед руку для рукопожатия, она его за эту руку, конечно, схватила. Схватила, потянула на себя, вцепилась в футболку и поцеловала так крепко, что заболели губы. После поцелуя посмотрела на его обалдевшее лицо и фыркнула. — Что, он с тобой так не делал? Эйгон бросил взгляд на Кригана, цветом походившего на переспелый помидор, потом глянул на Али и снова уставился на Кригана. — Не-а, он со мной так не делал, — протянул Эйгон, наслаждаясь замешательством Кригана, который становился все более смущенным, тогда как он сам все дальше отходил от изначального своего плана — перетерпеть эту северную скучищу и как можно быстрее свалить домой. Али закатила глаза, и Эйгон почувствовал какое-то глубинное родство с этой маленькой женщиной, которая знала толк в развлечениях и способах познакомиться. — Ну, что сказать, — она развела руками, приняв нарочито разочарованный вид. — Забыл традиции предков, считай — помер. С этими словами Али отвернулась от них и позволила какому-то юнцу с пышными черными усами закружить себя в танце. В один момент она обернулась и посмотрела на Эйгона, протянула руку, зазывая его присоединиться, но он покачал головой, кивнул в сторону выхода и замахал раскрытой ладонью в направлении своего лица. Али улыбнулась, пожала плечами и скрылась в толпе. Криган тоже куда-то подевался, и Эйгон решил, что и правда должен передохнуть. Он прошел к выходу, отворил тяжелую дверь и шагнул на улицу. Снегопад не прекращался, но мороза, несмотря на поздний час, не было. Эйгон отошел от дверей бара и прислонился к стене, задрав голову повыше и вдыхая чистый холодный воздух, отрезвлявший лучше любого душа. Полюбовавшись на крупные хлопья снега, он достал из кармана телефон и открыл диалог с Бейлой. «Они тут в губы при встрече целуются, прикинь?!», — набрал Эйгон и помедлил, пытаясь понять, чего хочет больше — рассказать подруге о том, что тот, с кем хотелось поцеловаться сильнее всего, его целовать не собирался, или оставить это странное ощущение замирающего не к месту, да и не по возрасту, сердца только себе. — «Дикари северные», — добавил он и нажал «отправить». Бейла не спала. Галочки стали синими почти в ту же секунду, а три точки, означавшие, что собеседник набирает ответ, пришли в движение.

Бейла:

1:12

«А не надо было спать на уроках традиций и истории родного края».

Эйгон: 1:12 «Винтерфелл — вообще-то не мой родной край». «Стоп. В смысле? Хочешь сказать, такая традиция реально существует»?

Бейла:

1:13

«Лол. Да кто тебя там так засосал, что ты аж из штанов в час ночи выпрыгиваешь»?

Эйгон: 1:13 «Ничего я не выпрыгиваю»! «И никто меня не засасывал».

Бейла:

1:13

«Сожалею».

Эйгон: 1:14 «Сучька»!

Бейла:

1:15

«🤪🔪»

«А про «одну кровать» хоть помнишь или тоже прогулял»?

Эйгон: 1:15 «Какая еще «одна кровать»? Это что за название для сходки любителей фанфиков про братьев Винчестер»? «Бейла»? «Бейла»? «Блять, ты не можешь уйти спать вот в этот самый момент»! 1:16 «Бейла, блять!!! Что эта «одна кровать» означает»? Ответом ему была полная тишина и продолжавший падать снег. Эйгон вышел из чата, сбросил кэш и зашел в диалог опять. Ничего. Он так увлекся ожиданием ответа от подруги, что не заметил, как открылась дверь, и его обдало теплым воздухом вперемешку с алкогольными парами. — Заболеешь ведь! — пробубнил Криган и набросил ему на плечи свое пальто. Эйгон посмотрел на него и чуть телефон из рук не выронил — так хорош был тот в рассеянном свете редких фонарей на этой пустынной заснеженной улице, с этими своими лохмами, вот-вот норовившими скрыться под толстой снежной шапкой. Эйгон подался вперед — безотчетно, без задней мысли совсем — и Криган воспользовался моментом — водрузил ему на голову свою ушанку, тут же делая шаг назад. — Все, натанцевались. Поехали, иначе завра реально не встанешь, — сказал он и зашагал туда, где в нетерпении тянули носами собаки, учуявшие хозяина. Эйгон, конечно, пошел следом. Уж теперь-то приказной тон его сопровождающего и перспектива проехаться в собачьей упряжке не могли испортить ему настроения. А оно было отличное. Такое, которое приходит в те редкие моменты, когда понимаешь, что реальность превзошла все твои ожидания, а химия мозга изменилась безвозвратно. Такое, когда хочется только глупо шутить, не думая ни о чем. Уже подойдя к саням, он хотел было спросить, не забыл ли Криган взять у сестры глистогонное для Эйгона, но прикусил язык и только усмехнулся и потрепал пса по загривку, а потом уселся в сани. — А это ничего, что мы ушли вот так, не попрощавшись? — спросил Эйгон, глядя, как Криган наматывает на кулаки поводья. — Ничего, — не поворачиваясь ответил тот. — Я попрощался со всеми от твоего имени. И снова Эйгон придержал язык, удерживая себя от дурацкой пошлой шутки. Криган свистнул, разгоняя тишину сонной улицы, и собаки с радостным лаем помчались вперед. Эйгон устроился удобнее, расправил шкуры и уже приготовился насладиться поездкой, как сани вдруг резко затормозили, и он чуть не врезался в чужую широкую спину. — Приехали. Криган спрыгнул с саней и принялся распрягать собак, словно прячась от него в делах, которые могли бы и подождать. — Вижу, что приехали. — Он выбрался следом и огляделся. Впереди, у самой кромки леса, темнел массивный деревянный дом высотой в два с половиной этажа, а позади них убегала вниз широкая улица, в конце которой все еще можно было различить огни бара, принадлежавшего сестре Кригана. — Кстати, а куда это мы приехали? На Рэдиссон не похоже. — У нас Рэдиссона нет. — Криган перестал заниматься с собаками и распрямился. Он выглядел так озадаченно, почти напуганно, что Эйгону стало смешно и умилительно одновременно. — Есть гостиница бабули Гловер, но она еще не открылась к сезону, туристы обычно в конце месяца начинают прибывать; и есть постоялый двор бабули Бонс, но она в полночь на все замки запирается, даже если я попрошу, не откроет. — Криган замолчал, а потом увидел, как Эйгон смотрит, и понял, что на самом деле не нужен ему никакой Рэдиссон. — А я тебе говорил больше часа назад, что нам пора. Ты не послушал. — Ну-ну, ты еще мне пальцем погрози давай. Эйгон усмехнулся и чуть не пропустил момент, когда в него полетели ключи, а следом за ними — и его дорожная сумка. — Иди, — сказал Криган. — Чувствуй себя, как дома. Я приду, как только покормлю собак. — Глистогонное только не забудь, — все же не удержался Эйгон и, не дожидаясь реакции Кригана, скрылся в доме. Дом был красивый. Красивый, старый, большой и холодный. Он поежился, но все же снял тяжелое пальто и дурацкую шапку и шагнул в самую большую комнату, соединенную с прихожей широкой аркой. Все в той комнате было пронизано духом старины: резная тяжелая мебель, обитая голубым бархатом, толстые ковры со сложным узором, расстеленные на полу, картины и фотографии в золоченых рамах, которых было столь много, что рассмотреть цвет стен не представлялось возможным. — Ого! — сказал Эйгон, когда почувствовал, что уже не один здесь. — Не могу поверить, что ты живешь в таком месте. Не подумай плохого, просто… Просто я почему-то думал, что твое жилище будет несколько… поаскетичнее и поменьше. А вот город — побольше. А то мы только что в центре были, а потом — вжух — и уже на границе леса. В общем, Север меня удивляет. Договорив, он отвернулся от фотографий, которые все это время рассматривал и посмотрел на Кригана. Тот успел снять свитер, оставшись в одной белой майке и джинсах, и — вот же Пекло! –зря он это сделал. — Я понимаю, о чем ты, — произнес Криган, оглядывая комнату как-то мечтательно, словно и сам бывал здесь нечасто. — Винтерфелл большой, на самом деле, просто застройка в городе необычная. Нет четко выраженного центра, нет высотных зданий, которые могли бы служить каким-то ориентиром. Вы, южане, могли бы назвать ее хаотичной, но нет, на Севере нет места хаосу… Я покажу тебе завтра город, если только захочешь. А дом… Этот дом похож на место, в котором построен, больше, чем кажется на первый взгляд. По меньшей мере, одно неоспоримое сходство налицо — раньше в них обоих было гораздо больше жизни. Но сейчас мы все очень надеемся, что с приходом в наши края Таргариен Индастриз Север воспрянет духом, а люди перестанут уезжать. Криган перевел дыхание и открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но спохватился, ударил себя ладонями по бедрам и подхватил сумку Эйгона. — Так, спать пора, а я тут разглагольствую. Когда я начинаю болтать о родных краях и о том, как раньше снег был белее, не стесняйся меня затыкать. Пойдем, покажу тебе комнату. — Да ничего, я бы послушал еще с удовольствием, — ответил Эйгон, но спорить не стал. Криган проводил его в комнату на первом этаже, где было так жарко натоплено, что Эйгон поразился контрасту с холодной гостиной. — Отчего такой перепад температур? — спросил он, и Криган пожал плечами. — Я живу один, весь дом не отапливаю, иначе только бы на отопление и работал. Так что постоянно топлю только здесь и периодически — в гостиной и кухне. Ванная, кстати, вон там. Он указал рукой на неприметную дверь, выкрашенную в цвет стен, и уже собирался уйти, как Эйгон спохватился. — Погоди, так это твоя спальня? Но где тогда будешь спать ты? — Лягу в гостиной. — В этом холодильнике, серьезно? — Все нормально, у меня есть спальный мешок. Криган сказал это таким обыденным тоном, словно спать на полу в спальном мешке в плохо прогретом помещении было чем-то совершенно нормальным. Впрочем, северяне всегда представлялись им, столичным жителям, дикарями из леса. Что изменилось? «Одна кровать», — шепнул в голове хитрый голос Бейлы, и Эйгон заговорил прежде, чем успел подумать. Это случалось с ним не так уж и редко. — Ясно, знакомство с древними, как сам Север, традициями откладывается. Одна надежда на Али и была, походу. Он вздохнул картинно, плюхнул сумку на кровать и принялся разбирать ее, пытаясь отыскать зубную щетку с пастой. — Ты это о чем? — не понял Криган, хотя на словах про Али вид принял смущенный и немного виноватый. — Я о той северной традиции, когда радушный хозяин большого холодного дома приглашает своего единственного и очень почетного гостя разделить с ним ложе в единственной жарко натопленной комнате. Боги, это звучит ужасно, особенно слово «ложе», я не знаю, почему назвал так кровать, и уже не рад, что закончил начатую фразу. Вот. — Э-э-э… это довольно интересная традиция, и слово красивое, старинное, но, боюсь, на Севере такого обычая никогда не существовало. — Быть не может. — Эйгон чуть ногой не топнул, даже отбросил обратно на дно сумки только что найденную зубную пасту. — У нас в университете целый цикл лекций был посвящен традициям Севера, и там нам рассказывали про это. — Уверен? — Да, — решительно кивнул Эйгон, теряя уверенность с каждой уходящей секундой. Перед мысленным взором всплыло довольное и очень мемное лицо кузины Бейлы. Наверное, лежит сейчас у себя в кровати и хрюкает от смеха. Может, даже ногами дрыгает. — Я ее убью. — Чего? — Н-ничего. Черт, Криган, прости, не бери в голову. Честное слово, я не маньяк, просто плохо шучу. Думаю, я все еще пьян, и лечь спать сейчас — лучшее решение. Спасибо тебе за гостеприимство. Криган кивнул, нерешительно потоптался с ноги на ногу и вышел, пробубнив напоследок «спокойной ночи», оставляя его в одиночестве и расстроенных чувствах. Эйгон никогда не злился долго и долго ни о чем не переживал, поэтому вновь открывая диалог с подругой, он не чувствовал ни злости, ни неловкости за то, что повелся на ее шутку, как школьник. «Я прикончу тебя, только возвращения моего дождись, пожалуйста, не умирай сама», — набрал он и отшвырнул телефон, не переставая думать о том, как в нескольких метрах от него, отделенный дверью и небольшим коридором, готовится ко сну Криган. Наскоро ополоснувшись под душем, Эйгон понял, что трезвеет со скоростью света, а остатки сонливости утекают в слив вместе с водой. Выбор состоял, в общем-то, только из двух вариантов — ворочаться с боку на бок в попытках уснуть, чтобы уже через четыре с небольшим часа подняться и поехать инспектировать новое производство, или же оставить последние мешающие спать сомнения и сделать то, что делать было категорически нельзя. Эйгон в кровать все-таки лег. Ну так, для очистки совести. Лег на живот, потому что в такой позе не мог уснуть никогда, каким бы пьяным или уставшим ни был, и для очистки совести же погонял несколько мыслей по кругу, давая себе время примириться с тем, что решил. А потом откинул одеяло, встал с постели и как был, в одних трусах и майке, прошагал к двери. Холод пробрал до костей сразу, как только он вышел в коридор. Благо, тот был коротким, и уже спустя несколько секунд он стоял и смотрел, как спит Криган. Аккуратно, чтобы не разбудить, Эйгон опустился на колени, стараясь отогнать от себя мысли о том, насколько это все крипово выглядит, и схватился пальцами за язычок молнии спального мешка. Он медленно потянул его вниз, а сам продолжал смотреть в лицо Кригана — на разметавшиеся по подушке волосы, капельки пота, собравшиеся у висков, и розовеющие то ли от слишком теплого спальника, то ли от чего-то еще, скулы. Криган открыл глаза внезапно, словно и не спал только что, сопя на всю гостиную, как десяток ездовых псов. — Что ты делаешь? — спросил он. Эйгон ждал, что его руку перехватят в попытке остановить, но реальность была такова, что он расстегнул спальник уже до середины, а ему все еще никто не мешал. Эйгон деланно нахмурился, как бы ища ответ на прозвучавший вопрос, и завел руку так далеко, как только мог из своего положения. Спальник оказался расстегнутым почти до конца, а Эйгон нащупал, кажется, голую и довольно мохнатую коленку. — Создаю новые традиции. Эта будет называться «один спальный мешок». Коллаборация Севера и Юга. Двигайся. Криган рассмеялся. Тихо и низко. От этого звука у Эйгона мурашки побежали по рукам, а в горле пересохло. Когда же чужие ладони легли ему на талию, Эйгон подумал, что чтобы не застонать, ему придется натурально прикусить губу. Но Анастейшей Стилл быть не очень-то хотелось, и он нашел силы сдержаться. — Ты не влезешь, — сказал Криган, начиная поглаживать его через майку, и — сто чертей его подери — касания этих могучих рук ощущались ровно так, как он себе и представлял. — Я не влезу, — согласился Эйгон, — но кто сказал, что это — моя основная цель? Криган окинул его быстрым веселым взглядом, обещавшим новый всплеск смеха. И Эйгон сам был готов расхохотаться — так ему сделалось легко и хорошо, но Криган не засмеялся. Вместо всего этого он приподнялся на одном локте и подался вперед. Был ли Эйгон дураком? Не-а, не был, хоть мама, Эймонд, а с недавних пор еще и Рейнира, периодически утверждали обратное. Так что в тот самый миг, когда правая рука Кригана переместилась с его талии на бедро, Эйгон понял, что будет дальше. Понял и двинулся навстречу поцелую, который ему задолжали, казалось, сто лет назад. От Кригана пахло зубной пастой и пеной для бритья, целовался он как-то неумело, что ли, или излишне осторожно, но подгонять не хотелось. Перекидывать свою ногу через ноги Кригана не хотелось тоже, а потому Эйгон так и стоял — на коленках, которые уже начинали болеть. Ему подумалось вдруг, что не все поцелуи должны заканчиваться сексом, не все вечеринки — съемом симпатичного большого парня, который отвезет тебя к себе домой. Вот только сейчас он как раз был дома у такого парня, они целовались, и чужие руки блуждали по его спине. Эйгон запутался. Как хорошо, что Криган запутался тоже, если можно было судить по его лицу в тот момент, когда он отстранился. — Прости, — сказал Криган, но взгляд не отвел, как не убрал и рук. — За что? Ты сделал то, на что не мог решиться я. — А почему не мог решиться? На нерешительного человека ты не похож. Криган придвинулся ближе и посмотрел как-то испытующе. Под этим его взглядом у Эйгона в голове Рейнира заколошматила толстой папкой по своему столу, крича, что больше не будет потакать Отто в его желании сделать так, чтобы фирмой управляли два старших наследника Визериса, потому что невозможно управлять чем-либо, если думать приходится членом. Эйгон вздохнул — очень уж кинематографичная картина вырисовывалась. Буйное воображение. — Мдэ, — сказал он и замолчал, потому что больше сказать было нечего. Не то время, не то место. — Во-о-от, — протянул Криган и вид принял задумчивый, если не озабоченный. Вполне вероятно, что у него самого в голове сейчас какая-нибудь Сара кричала, чтобы тот «не смел связываться с южанином, тем более — с боссом, тем более — с Таргариеном»! Кто еще мог кричать в Старковой лохматой светлой голове, Эйгон представить не мог — слишком мало ему было известно об этом большом неловком человеке, который начинал походить на юнца, когда смущался. И как же сильно хотелось узнать его поближе. — Знаешь, нам ведь необязательно… — начал он и сам смутился оттого, что собирался высказать ту самую мысль, что впервые пришла во время поцелуя. — Нам необязательно… продолжать. Сегодня, сейчас… Прости, что приперся. — Прости, что поцеловал. Это было… непрофессионально и негостеприимно. — Очень гостеприимно, вообще-то. Никогда так хорошо не чувствовал себя в гостях. Эйгон улыбнулся, и следом улыбнулся Криган. — И у тебя есть еще три дня. — И у меня есть еще три дня. — На то, чтобы на себе ощутить всю мощь северного гостеприимства. — На то, чтобы на себе ощутить всю мощь северного гостеприимства. «И в себе», — мысленно закончил Эйгон. Они оба сидели неподвижно. Эйгон, кажется, больше не чувствовал ног, которые затекли и онемели из-за неудобной позы. Странно, но это не раздражало. Единственное, о чем он мог думать сейчас — это завершение предстоящего рабочего дня и все то, что он и Криган смогут сделать, когда между ними не будут больше стеной стоять профессиональные обязательства. Сдержаться и дотерпеть до завтрашнего вечера все же не получилось, лимит по обузданию себя и своих желаний исчерпался, кажется, на годы вперед. Так что Эйгон метнулся вперед и вжался губами в чужие губы — целомудренно почти, без напора, просто чтобы было полегче ждать. То, каким судорожным вдохом отозвался на этот его жест Криган, заставило сердце замереть, сбиваясь с ритма. Он колебался всего пару секунд, но все же не отстранился, а потом решил, что если вдруг чужие руки вновь окажутся у него на талии, он не будет так уж против. В конце-то концов, что плохого может случиться от лишнего крепкого поцелуя?