Это не фотография

      Это даже не фотография. Просто рисунок, сделанный от руки на салфетке им самим же — просто мазня от скуки, от нечего делать.       Иногда ему казалось, что рисовать он научился лишь бы изображать это лицо где угодно, когда угодно и на чем угодно. Например, прямо сейчас — сидя на рабочем месте и в дневное время умирая от жары из-за неработающего кондиционера.       Выдуманный кем-то персонаж, застрявший где-то в глотке между сердцем и мозгом, раздражал все нервные окончания какие только можно. Он увидел его в восьмом классе и сперва это были обычные шутки: «Подарите Эрвина мне на Рождество», а потом, как-то незаметно для него самого, все стекло к тому, что он искал эти черты во всех проходящих мимо людях. Пытался, как ищейка, понять по запаху, но никогда не находил. И самое печальное — никогда не найдет, но все еще ищет.       Так устроено человеческое сознание — внушать себе, будто любые средства хороши, словно собачья преданность окупается, но, видимо нет. От сладкой лжи корежит, кислит на языке, но как можно остановить восспаленный и раззадоренный ум? — Когда ты знаешь, что найдя алмаз, испугаешься его хрупости. — Лицо попроще сделай — Мужик в возрасте хрипит как умирающий тюлень. От него воняет потом и из-за этого хочется сплюнуть и не вдыхать более никогда в своей жизни.       Леви молчит, пропускает замечание мимо ушей и только наливает светлое нефильтрованное в кружку, обтирая руки о фартук с показушной брезгливостью. Его раздражала эта работа, его раздражали эти люди и маленькая зарплата, но он не уходил лишь потому, что сюда любили захаживать приезжие и иностранцы, а это значит, что если этот человек заглянет в их городок — они наверняка встретятся. Но время шло, сменилось уже два года, а он никого похожего не встречал. И казалось бы, — вот! Блондин и голубые глаза! — но кривится душа, — не то. На кого бы не падал взгляд, все эти проходящие были всегда не теми.       Он ждал, как преданный Богу пес, неведомое существо, которого нет, которое существует лишь в его голове, но болело сердце наяву, когда размышления заводили его в тупик. Он найдет, дождется, а потом... А потом посмотрим. И эта преданность несуществуещему была настолько душевной, настолько искренней, что пугала уже его самого. Он ждал человека, которого скорее всего нет; с которым нельзя будет пообщаться; которому нельзя заглянуть в глаза; которого нельзя будет коснуться; которому не сказать «привет» или «прощай».       Почему люди так просто влюбляются? Первый попавшийся парень, первая девушка вошедшая в дверь, — люди кидаются в омуты, быстро теряют интерес, потом вновь его обретают, но с другими подопытными. Что было не так? Неужели из такого количества человек, не найдется хотябы пары-тройки схожих с его вымышленным образом? Бред, ну так не бывает — чтобы он никогда его не встретил.       Время шло, а он никого не встречал. В детстве, честно боялся, а сейчас стало наплевать, хотелось хотябы ненароком окинуть взглядом того, о ком он мечтал. И не был этот вымысел идеальным — самое страшное, что мозг надарил этот образ и противоречивыми чертами, которые отталкивали и раздражали, но продолжали ему нравится за эту человечность. Как же бесило, что нельзя просто встретиться, пересечься, найтись. Он, нелюдимый, все равно сползал с дивана на улицу и ходил, наматывая тысячи кругов по дворам и дорогам, мимо трущоб и элитных кварталов — лишь бы случайно найтись среди некрасивого или красивого пейзажа. Но время шло, а они не встречались. И не было человека, которого бы он смог так встретить, потому что его не существовало.       На обоях телефона силуэт, понятный одному ему. Музыка в ухе из какого-то видео с артами этого Эрвина, сделанное девчонкой, вероятно, в пубертате. И все бы ничего, но Господи, это почти болезненно — как же хотелось встретиться. В голове тысячи вариантов развития всего на свете: от войн и болезней, до бытовухи. Господи, если ты есть, Господи, дай этим людям пересечься, увидеться, поговорить ни о чем. Парой фраз перекинуться дай, Господи. Но Господа не было или он был глух и слеп, ведь время шло и ничего не происходило; ничего не менялось в его и так скучной жизни. Хотелось уже увидеть его, не ломаясь как девица из старых книжек выкрикнуть: «Я тебя люблю» и покончить с собой из-за столь долгого ожидания, как очередная героиня французской классики.       Это не вера в чудеса или во что-то хорошее. Это вообще, так-то, не вера. Просто неугасающая надежда встретить человека, которого никогда не встречал. Какие же это глупости, особенно для того, кому пошел второй десяток лет. Для того, кто окончил школу на приличный балл и выпустился из колледжа защитив диплом свой на отлично. Какие же это глупости — бери кого хочешь, не урод ведь лицом, не глуп и в целом, смел. Кого угодно забирай себе под крыло: парня, девушку, собаку, кошку. Кого хочешь, Господи, бери! А не берет и почему-то ждет, по собственной воле складывая руки у лица и отводя грустные глаза.       Столько признаний в любви о него разбились, как хрустальные бокалы о стены; стольких он отваживал от себя, стольких избегал. И все ради чего? Ради выдуманных мечт, ради розовых снов, где его все равно нет. Есть очертания, но лица никогда не видно, он всегда молчит и находится в стороне, словно манекен в витринах большого магазина. — Подари мне Эрвина на Рождество — Ты же знаешь, что это не возможно — И он обижается на нее всерьез. Ему кажется, словно она все может, но не хочет ради него. Будто весь мир против, но это не так — обиднее всего было понимать, что он не исключительный, а обычный человек, живущий всю свою жизнь мечтой о встрече, которой никогда не произойдет. — А на день рождения? — Леви — Ханджи смеется нервно и почти с ощутимым предложением сходить к врачу проверить голову, но он игнорирует это и обиженно уводит голову.       Самое печальное — это осознавать свою несерьезность касательно собственной жизни. Вот на что он ее спускает? На ожидание человека, которого даже не встречал. Это странно, а еще бесяче. Ведь все эти тысячи книжек, фильмов, сериалов — обман. Настоящее предательство со стороны авторов писать о судьбе, о том, что некоторые люди связаны, ведь,— черт возьми, — они не связаны! Это настоящее кощунство над чужими ожиданиями и мечтами, над чужой утерянной во времени любви и чужой жизнью, — но не смотря на перечисленное продолжает ждать и как послушная собака тычется носом в подушку, ожидая нового дня. Надеется встретить, надеется заметить хоть краем глаза.       Видимо он обещал себе что-то нереальное, полностью концентрируясь на невозможном и отдавая все свое время и нервы на несуществуещее. Так выглядят больные люди? Так выглядят те, кто что-то наобещал в прошлой жизни и в этой не смог выполнить? Что и кто так выглядит? Почему они так выглядят? От бессонницы синяки, от недоедания видно кости. Неделями не моется для экономии или от того, что не хватает сил. И самое страшное, что с каждым днем ожидания эти чувства лишь нарастают, смешиваются с горечью утраты, словно он сам виноват в том, что не замечает надуманного. Это лечится? Чем тогда это лечится? Как? Ну как же можно вылечить этот недуг? — Страшно! Ведь он и не хочет вылечится, он хочет только одного — встретиться. — И чего ты приуныл? — Да так... Вспомнил, что завтра большая поставка — Он врет, ведь правдой построенной на лжи не успокоишь ни себя ни окружающих, а потому, это даже не ложь.       Смотреть на нарисованного человека, которого не существует и желать встретиться, — как это называется? Что кроется на самом деле во всех этих мечтах? Прошлая жизнь, если она и была, то прошла, а в новой, место новым мечтам, а не тянущим на дно обрывкам фраз. Он ведь даже не уверен во всем этом, лишь смеется надеясь увильнуть, но никогда полностью не увиливает, — врезается в столб или стену, полностью обескураженный такой простотой Господа, который, очевидно издевается.       Разве из такого количества людей не будет и для него припасено одного Эрвина? Для него персонального и личного? Это уже не ориентация — быть влюбленным конкретно в образ, построенный на догадках и вымыслах. Его не привлекают окружающие: девушки, парни, трансгендеры. Кто там еще был? — Это вообще не важно, ведь никто из такого разнообразия человек ему никогда не приглядывался. Избегает, и в очередной раз либо молчит, уставившись на оппонента как на кретина, либо свинчивает по тихой, когда ситуация накаляется. Он исчезает, словно его никогда и не было; он теряется, будто всегда был бревном. — Ты мне нравишься       И он смотрит на нее напуганный, но успевший сохранить лицо. Спокойный взгляд, опущенные уголки губ и немного изогнуты брови — выточенное выражение, которое он носит как балаклаву, когда совсем тяжело предугадывать чужое поведение. Сердце стучит в ушах от ужаса, от настоящего ужаса и без знаний и опыта, он может лишь с сожалением отвести глаза.       Петра была его коллегой, пока он работал в цветочном. Она смотрит на него из воспоминаний с нескрываемой нежностью и это его пугает настолько ощутимо, что в тот же день он молча пишет увольнительное без объяснения причины и отказывается отрабатывать две недели. Она красивая, подстать ему, но он слишком верен вымыслам, чтобы принимать эту страшную реальность. Принять ее — означает расстаться с мечтами и признаться себе, что столько лет ожидания были зря.       Ему только двадцать один, у него вся жизнь впереди, может, они еще встретяться; но с другой стороны — ему уже двадцать один и он столько лет провел в ожидании, когда же уже они встретятся? Столько времени прошло, столько всего произошло и сердце вновь обливается. Он натурально обижается на того, кого никогда не встретит в реальности — словно то было предательством, но ведь не было. Ему никто и ничего не обещал, ему никто и ничего не запрещал, он сам это выдумал, сам это принял близко к сердцу и от того бесится.       Начать жизнь с чистого листа, начать встречаться с кем-то другим — это признать поражение, выставить себя клоуном в глазах окружающих, но даже не в этом заключалась вся проблема. Это будет означать, что его смысл жизни был утерян — вот это самое разочаровывающее. Говорить обо всем этом можно бесконечно много, есть множество пунктов, которые нужно выделить, обозначить и подчеркнуть, — но. Но кого это волнует? — Ты просто никогда не пробывал — И не хочу — Блять, вот попробуешь и узнаешь       Он хранил себя всего целиком как ягненка хранят для Господа. Минимум физических контактов, минимум разговоров ни о чем. Он столько мыслей уже накопил, чтобы вывалить когда они встретятся, — но они не встретятся. Объяснять все это другим — честно признать, что тебе нужна психиатрическая или психологическая помощь и транквилизаторы. Сложно рассказывать, когда осознаешь что окружающим вообще плевать на твои россказни, им нужно только что-то такое, за что они зацепяться, лишь бы выебать тебе хотябы голову. — Спасибо, но откажусь — Почему? Секс — это приятно       Это не приятно, когда ты живешь в ожидании встречи с кем-либо. Почти что насиловать себя самого, когда ведуться эти разговоры с малознакомыми или отвратительными для тебя людьми. Проще наврать и приврать, сказать что человек омерзителен глядя ему в глаза, плюнуть под ноги и уйти; обвинить, словно он в чем-либо виноват, что он страшен и лучше бы его обтерли рукой о занавеску, чем спустили какой-то женщине внутрь.       Так проще жить, понимаете? — Сделать все так, чтобы тебя ненавидили, но наконец-то отъебались со своими тупорылыми вопросами и допросами. Не нужно лезть человеку в голову, если вы не собираетесь принять его, ладно? Окей? Это вообще-то нормально, когда какой-то твой знакомый живет странным ожиданием и не желает даже слушать о чем-либо, что противоречит его установкам. — У меня есть хороший друг, белобрысый, как ты любишь — Меня не интересует «какой-то» твой друг — Господи, ну ты же гей? Вот попробуешь — Когда я сказал что я гей? — Она смотрит удивленно, так откровенно выпав от этого, совно впервые узнала самый страшный секрет человечества. Ханджи делает глупое выражение лица, краснеет, открывает и закрывает рот в немом крике негодования — Так? — Мне никто не нравится — А к чему тогда ты?... — Если ты мне найдешь именно того, кого я жду, то я соглашусь на твое предложение познакомиться, но я не гей и нет, я не натурал и нет, я не би. Я просто хочу встретить одного конкретного человека, а не перетрахаться с половиной города — Ты даже никогда не пробывал — И не хочу, господи боже, я не хочу! Мне двадцать лет, а вы все пытаетесь меня заставить делать то, чего я делать не хочу! Да если бы ты меня так вела в травмпункт, когда я сломал ногу и то, проку было бы куда больше!       Он кричит, срываясь сразу как бешенный пес. Ему не нравится это принуждение, оно ему искренне не понятно. Зачем заставлять? Для чего? Что это даст окружающим? Почему они вообще суют свой нос в его нижнее белье? Это интересно что ли?       Люди существа невероятно раздражающие. Они делают понимающий вид, блаженно складывают руки, но не дай Бог ты попадешься этим выродкам на глаза. Такие вот «толерантные», самые отвратительные. Запытывают вопросами, обижаються, пытаются вынудить тебя что-либо делать ради них. А потом ты почему-то виноват, если не совпал с их ожиданиями, даже если предупреждал. — Можно темного? — Молодой парнишка, лет двадцати на вид, темноволосый — Леви вздыхает, раздраженно кивая. Нет, нормальный пацан, немного смазливый, но не то. Опять не то.       И что же нужно сделать, чтобы отыскать среди толпы нужного человека? Как в дыму он бродит, окруженный вечной темнотой собственных догадок о происходящем. Когда-нибудь они встретятся? — Вот бы кто пообещал, что встретятся.       Это ведь даже не фотография — рисунок, намалеванный от руки. Господи, ну приснись, побудь рядом хотябы во сне; постой просто рядом, помолчи, но будь. Но никто ему никогда не снился, а если снился, то не он.       Мелькающий за окном силуэт срывает с места и Леви культурно извиняясь, выходит курить. Блондин, — да, — высокий, но не тот, кого он ожидал увидеть. Сигарета скуривается за пару минут, выкидывается в куст. Разочарование, которое преследует, идет рука об руку с этой странной надеждой хоть на что-то в этой жизни. — Как тебя зовут? — Леви — Пообщаемся? — Нет       Она красивая, но не та, кого он ожидал увидеть. Незнакомка обиженно поджимает губы, раздражается в считанные секунды, но не получает даже оправдания, не то что каких-нибудь объяснений. Все как-то так и осталось недосказанным, но он забывает о ее существовании через пару часов запары.       На выходные решает не идти в город, идет куда-то по старой дороге через дачные участки в поле, дальше к озеру. Устал как собака, но даже бабочек не видел, только птиц слышал. И что? Правильно — ничего.       Откуда такая зацикленность? С чего вдруг зародилась эта вера? Почему он, пройдя свой жизненный, не самый скучный и не самый легкий жизненный путь, находится столько лет в режиме ожидания? Нет, он не сильно верил, что кем-то был в прошлой жизни и в саму эту прошлую жизнь не особо веровал, но тогда откуда взялась эта уверенность? Он даже в себе самом так уверен никогда не был, а тут...       Ближе к дороге встречаются люди: в возрасте, старики с внуками, обычные семейные пары. Но никого даже близко похожего не было. Очередной день безрезультатных поисков подошел к концу, но еще есть телефон. Дома скроллинг кого-попало, но, опять же — ничего. Как долго будет это ничего его преследовать? Всю жизнь? Он так и умрет ни разу не взглянув в глаза человеку, которого так сильно жаждал увидеть? Помрет в своем одичавшем от ужаса одиночестве, до последнего вздоха надеясь на что-либо. Плохо ли это? — Вроде бы нет. Хорошо ли происходящее? — Определенно нет.       Людям свойственно любить, ненавидеть, завидовать, презирать. Ничего страшного в этом нет, как и нет ничего страшного в том, чтобы тебе симпатизировало нечто вымышленное, но то, с какой фиксацией он мечтает об этом ужасало. Никто рядом из-за этого не задерживается, от вечных поисков неизвестного развивается нервозность. Он раздражается по любому поводу, чувствует себя до удушающего одиноким. Никого рядом не осталось — от всех сбежал стыдливо поджимая хвост, но с таким лицом, словно это ему в тапки нагадил дворовый кот, а не он сам был им.       Помимо извечных догадок и ожиданий, в его жизни происходили и другие проблемы: что пожрать, как оплатить коммуналку, сходить к начальству и узнать о задержке зарплаты, отдать долги, купить себе зимние ботинки, а то старые уже дырявые. С каждым годом его желание узнавать что-то о других людях угасало. Больше нет интереса к чужой жизни, нет никакой тяги постигать человеческий разум. Что-ж, нет, он не считал себя каким-то манипулятивным или интеллектуальным, скорее всего, как раз-таки эмоционально он был недоразвит. Копирование чужих выражений лиц и реакций выматывало, а более делать вид ему не хотелось. Он вырос, устал и больше не понимал что делать дальше. По специальности пойти не смог: «Год опыта работы»; не смог обзавестись какими-то близкими друзьями по мимо Ханджи, у которой уже была своя семья. Он так и остался ни с чем.       Опуская голову ниже, сидя в ночи на качелях у набережной, отхлебывая дешевого пива, хотелось взвыть от досады. Люди проходили, разные люди, но все не те, так что он принимает предложение Ханджи о знакомстве с ее другом. — Меня зовут Майк — Понятно       Этот ее знакомый его не впечатлил, скорее сильнее разочаровал. Нет, ну нет — нормальный молодой парень, красивый, обычный, блондин, голубоглазый, но черт возьми — не тот. Общение как-то с ним не срослось. Нашлись общие темы, посмеялись, пошутили, поболтали, но на этом как-то все. Остался после встречи неприятный осадок, который заполнял его от ног до головы, да и только. — Что с тобой? — Устал просто       И это даже не ложь, он взаправду устал, до безумия измотан всеми этими мыслями, ненавистной работой, своей никчемностью. Чтож, он не ненавидел себя — в этом не было никакого смысла. Просто умаялся от всего этого, от того, что ничего не смог. Мечты затухли, ожидание не оправдывалось, а он тихонько гнил изнутри, переодически улыбаясь из вежливости. Это ли кризис двадцати лет, о котором говорят? — Да вот, как-то без разницы. Знаете ли, жизнь никогда лучше не становилась, только набирала свой оборот, чтобы размазать его валуном по стенке. — Что с тобой?       Что со мной? Что? Я вроде улыбнулся, а ты не поверил. Это не так страшно, моя драматичная ситуация создана только для меня, не лезь в это и не успокаивай меня. Не нужно окунаться в чуждый мир, если ты и со своим разобраться не смог. Что со мной? Сегодня весел, бодр, полон сил искать силуэты у фонарных столбов, а завтра не смог поднять руки над головой. Что со мной? Устал, я просто устал, не бери в голову, ладно?       Это ведь даже не фотография. Замученный своими мыслями, он находит место и своим житейским радостям: фотографирует на телефон почти все что видит, но игнорирует любые сообщения, даже от Ханджи. Он рисует не только его, но и всякие всячины, которые можно было бы показать, но он никому не показывает. Кратко пишет: «смотри», скидывая Зоэ на ее тираду о научной работе и более не реагирует. Плох ли его игнор в отношении других? — Он так не считал. Просто не хватает сил на все эти переписки, когда книга или очередной старый фильм куда интересней чем человек, лица которого он не может видеть.       Они договариваются встретиться с Изабель, которая приехала в город. Впервые нет мыслей об этом Эрвине и не хочется промотать еще парочку тысяч кругов вокруг одних и тех же мест. Простое наслаждение от общения, глупых ее шуток и каких-то неряшливых действий. Осадок правда остается — он все так же чувствует себя одиноко, словно лишний или просто недопонятый, — но он не хочет чтобы кто-то его допонял, не хочет чтобы близкие или незнакомые люди, лезли в его душу. Просто хочется оставить все так, как есть и не притираться ни к кому слишком сильно. Не из-за того что больно прощаться, не из-за каких-то предательств или «разбитых сердец», а просто потому, что он устал рассказывать заново о своем личном пути и выслушивать жалость или нотации. — Тебе бы спать тогда побольше, может и концентрация внимания повысится — Я разве жаловался на это? — Я думал тебе нужен совет — Мне не нужен совет, я сам разберусь со своей жизнью       Он никому ни на что не жалуется, не просит реакций или советов. Хватит просто и честного: «пиздец», без всяких лекций о вреде и здоровье. Сам как-то разбирался, сам как-то разберётся. Именно поэтому его и раздражали эти новые знакомства — устаешь отвечать на однотипные вопросы и с каждым годом люди, которые находятся вокруг и лезут со своей невнятной дружбой, становятся какими-то приторными.       Фарлан парень был добротный, — лучший друг его подростковых лет. Вот послать его, отвесить щелбанов, поугрожать или подраться на ножах — самое оно, они всегда так делали, совершенно спокойно затыкаясь именно в тот момент, когда словесный понос мог перетечь за ограду личных границ. Это весело и без всякого пафоса, а еще, не раздражает, ведь с человеком не нужно говорить как с маленьким ребенком, тыкая его в вонючее говно носом. Он и сам прекрасно понимает где наложал и извиняться тут не нужно. Прими молча то, что сделал и не еби людям голову своей лживой фамильярностью.       Жаль конечно, что пути их разошлись — Фарлан отучился и уехал, а переписка никак не клеилась. Леви просто ненавидел общаться, если не видет человека — это просто сверх его возможностей, придавать напечатанным буквам какого-то смысла. Дело не в интернет-геройствах и даже не в том, что это мысли тщательно отредактированные, а в том, что он и так слишком долго ждет человека без лица и имени, а отягощать себя общением в интернете, когда ты сам можешь наделить оппонента любыми чертами, которые только надумаешь — невероятно изматывающе. — Леви, ты вообще меня слушаешь? — Конечно       Она тараторит без остановки. В основном про своего нового парня в универе, который ее постоянно доставал. Это не слишком интересные темы, но он их поддерживает, задает вопросы, шутит, — пытается шутить, — а она улыбается, краснеет, глупо как-то оправдывается — А ты когда найдешь себе кого-то? — Видимо никогда — Все мечтаешь об немчурках? — Она кидает камушки в воду, смотрит как вода булькает, пестрит бликами под заходящим солнцем — Знаешь, я когда-то прочитала такую фразу... Ты, мне кажется, полностью ее олицетворяешь: «Она тянется к высшему венцу не потому, что он в данный момент накренился, но потому, что он высший; будь ее воля, она повесила бы его еще выше.», не помню уже, где прочитала — И чем же я похож на все сказанное? — Ты не хочешь чтобы этот кто-то нашелся, ты тянешься лишь потому, что знаешь — никогда не достанешь       Он уходил от нее расстерянный. Избаель, Леви запомнил рассеянной и веселой девчонкой из неблагополучной, но рабочей семьи. Она не была заумной, училась плохо, но физру любила, а ещё любила рисовать и стрелять из отцовской пневматики. Сейчас она не девчонка с двумя растрепанными косичками, ей уже девятнадцать и она учится на отлично, идет на красный диплом. А он? А он работает за гроши надеясь встретиться с тем, с кем никогда не встретиться.       Возможно у всего этого должен быть вывод, должна быть развязка, но ее не будет. Никому не известно будущее, никому не понять настоящее и никому не взглянуть разочек в прошлое. В этом мире, где люди живут в бешенном вальсе времени, стараясь все на свете успеть, есть те, кто проводит в утомительном ожидании вечности. Было ли то плохо; было ли то хорошо, никому и никогда не узнать — это останется человеческой тайной, неясной и рассеивающейся при первых солнечных лучах.       Он так и будет все и всех отвергать, искать свой надуманный идеал, но никогда не найдет. Но может, жизнь однажды и к нему повернется лицом, предложит нечто удивительное. Может ему не придется умирать в одиночестве и может, ему не придется отказываться от своих удушающих принципов. Те, кто однажды обещал и выполняет обещание, щепитильнее всех относятся к словам и действиям. Стараясь сохранить нечто похожее на баланс, но баланса этого не будет, останется лишь выбирать. И выбор не сделан, возможно, его никогда и никто не осмелится сделать.       Ставить точку в рассказе трудно, сложнее ее чиркануть в середине своей же собственной жизни, когда ты не знаешь, что было и будет правильнее. Ждать, но действовать, не отказываясь от своих мечт, которые никогда не окупят его трудов или действовать вразрез с тем, ради чего столько лет прожил.       Он смотрит на его лицо, но это даже не фотография — рисунок, мазня, сделанная от руки. Стоит ли оно того? Никто ему не ответит, но он надеется, что любое ожидание и любой труд всегда окупается.