«Отдай ее. Дай ее мне.» — Ну конечно, а кому же еще? Раньше Рюноске мечтал о высоком звании, переезде в другую страну и хорошей зарплате. Теперь, его мечты свелись к кому-нибудь, кто был бы психически устойчив ко всему тому дерьму, которое происходило с ними каждый день.

Голубые акониты в черной вазе выглядят не так – выглядят неправильно. Жёлтые глаза, смотрящие ему в душу блестят ненавистью и злобой, такой же неправильной, как и цветы. Мир разрушен и жизнь теряет смысл, меркнет, угасает в поддетых дымкой серых глазницах. Возможно ли не сломаться под гнетом необоснованной ненависти, когда все твои действия рассчитываются как угроза для одного человека, но диктуются верными для целого государства? Старое название: «Черно-белый аконит»

И миром правит не страх, не ненависть, не боль — им правит подростковый максимализм, огонь в глазах и желание жить. Так сладко тянет вниз сердце это слово: «свобода», словно оно соткано из слез, тумана и росы, а от того и прекрасно, от того и хочется его произносить. Пусть страной правит диктаторский нрав, юношеский пыл способен его заглушать, ведь нет ничего более опасного, чем детское желание жить.

Это даже не фотография — рисунок, сделанный от руки им самим. И он смотрит на него в ожидании; живет в ожидании какой-то развязки, но она не наступает, только давит своим скудным описанием его собственной жизни. Когда-нибудь они встретятся — определенно встретятся, ведь любой труд окупается, верно?

В хрустальном доме живут хрустальные куклы — они бездушны, бесчувственны и спокойны. За несметные богатства они отдали самую малую цену, которую только может заплатить человек — быть до конца своих дней одинокими, быть никому не нужными и ради хрустальных бокалов, навсегда распрощаться с семьей. И жаловаться на несчастья, имея в карманах деньги для всего на этом свете — лицемерие, но, видимо, он такой, а хрустальный дом никогда не простит ему такого предательства и закроет все двери.