Улицы ждут

Уже вернувшись домой, Джонни понял, что забыл у Яны футболку Владоса и свои любимые штаны. Других приличных штанов у него не было, и он решил, что будет ходить в штанах зятя, пока не заберёт свои. Он надеялся, что зять тоже пока перебьётся без своих штанов, ведь в чём-то же он вышел, раз его не было дома. «Владос тоже без футболки обойдётся, у него и другие есть», — решил Джонни и успокоился. На кухне, как обычно, орудовал дед Иван. — Это сейчас так модно, что ли? — буркнул он, увидев цветные ногти на ногах внука. — Это правнучка твоя меня украсить решила, — объяснил Джонни. — Надо у мамы смывку для лака попросить. А может и не надо. Я всё равно обычно в носках хожу. — Зато носки твои уже из кедов спереди торчат, — ухмыльнулся дед. — Да куплю я, куплю новые кеды! Завтра утром в магаз схожу! — Джонни злило то, что все смеются над его обувью. — Серьга у тебя в ухе становится день ото дня длиннее, — заметил дед. Он замечал всё вокруг, несмотря на старческие проблемы со зрением. — Она растёт на солнышке, к осени урожай соберём, — отшутился Джонни. Дед Иван, кряхтя, удалился. Джонни перекусил, чем бог послал (богом в семье была мама), и тоже отправился к себе. Ему предстояло перебрать вещи, которые отдала Яна.

***

Через полчаса сортировка была окончена. Джонни отложил в одну кучку то, что можно носить в быту (в основном, старые вещи зятя), в другую — то, что собирался надевать на стриты (яркая шаль, рубаха в цветочек, странного вида шапка). Всё остальное Джонни решил использовать для шоу, не надевая. Здесь были лифчики, старый купальник, гольфы и юбки, которые стали малы Яне. План шоу уже примерно сложился. Джонни любил эпатаж, и это было именно то, что нужно. С чувством выполненного долга Джонни собрался лечь спать, но вдруг заметил новое сообщение в мессенджере. — Отец согласен с тобой поговорить, — писал Женя. — Вот его номер. Пожалуйста, будь благоразумен и не наговори ерунды. Джонни подскочил, словно его ударило молнией. Владимир Филонов собственной персоной согласился на разговор! Теперь-то можно будет задать ему все вопросы, а что он честно на них ответит — Джонни не сомневался. Слава шута помогала Джонни раскручивать людей на важные разговоры. Подобное было нужно редко, но метко. Людям казалось, что обсудить что-то серьёзное с несерьёзным человеком проще, ведь он просто клоун — или большой ребёнок. Джонни и вправду часто вёл себя как клоун, но он не был глуп. Если ему чего-то сильно хотелось, он умел добиться своего, тем или иным способом. Перед разговором с Жениным отцом Джонни помыл голову, расчесал волосы так, чтобы они не напоминали воронье гнездо, аккуратно побрился. Он перестал быть похожим на себя, зато стал похож на приличного человека. Джонни знал, что на улице всё можно списать на ветер и спонтанность творческого порыва, но для созвона со старшим поколением лучше выглядеть нормально. «Видел бы меня сейчас Женя!» — подумал Джонни и скинул в личный чат группы своё свежее селфи. — Кто это? — тут же написала Васса. — Да так, один типок, — ответил Джонни, хихикая. — Кто ты и куда дел нашего фронтмена? — поинтересовался Женя. — Я его съел, — объяснил Джонни. — Надо срочно удалить отсюда этого монстра! — Васса поставила кучу напуганных смайликов, и Джонни получил уведомление о том, что изгнан из чата. Это было смешно и немного обидно. Но Джонни знал, что Васса скоро добавит его обратно, поэтому сильно не переживал. Напротив профиля Владимира Филонова засветилась зеленая точка: он вышел в сеть. — Здравствуйте, я Ваня Романов, — написал Джонни, немного волнуясь. — Могу позвонить? Владимир ответил ему лаконичным «да». Джонни выдохнул и нажал кнопку вызова. Ему предстоял важный разговор.

***

Когда сын сообщил, что фронтмен их группы хочет с ним о чём-то поговорить, Владимир Филонов весьма удивился. Он видел Джонни на записях с концертов группы и воспринимал уже больше как виртуального персонажа. Откуда-то из глубин памяти всплыли воспоминания о том, что Джонни когда-то приходил к Жене в гости, о чём-то громко смеялся, паясничал. И вот теперь этому человеку что-то нужно. Он хочет переехать в Питер? Ищет себе протеже? Хочет что-то рассказать про Женю? Во Владивостоке уже настала ночь, но в Питере ещё было пять вечера. Арина ушла на репетицию детского театра, Таня уехала к подруге, и Владимир был дома совсем один. Это оказалось кстати: Владимиру не хотелось, чтобы вся семья слушала разговор. Джонни по ту сторону экрана оказался вовсе не таким, как на видео с концертов. Он выглядел аккуратнее и даже как будто волновался. Вместе с тем жуткий бардак за спиной выдавал его истинное «я». — Здравствуйте, Владимир Николаевич, — начал Джонни. — Женя показал видео с ваших уличных выступлений. Я и подумать не мог, что вы были таким крутым музыкантом. — Спасибо, — вздохнул Владимир. Ему было приятна похвала другого музыканта, хоть он и не знал, насколько она искренняя. — Я долго думал, даже спросил у Жени, но так и не понял до конца, почему вы больше не играете, — продолжал Джонни. — Когда сын был маленьким, было некогда, а потом? Ведь музыка — это жизнь! Это счастье! Неужели хотя бы сейчас нет возможности вернуться к выступлениям? Разве Питер — не тот город, где люди воплощают творческие планы? Владимир почувствовал вдруг страшную усталость. Люди часто задавали этот вопрос, но отвечать на него никогда не хотелось. Он боялся признаться в первую очередь себе, что забыл, как это — быть уличным музыкантом. Что серьёзная взрослая жизнь загасила в нём ту искру, которая нужна для выступлений. — А ты каким видишь себя через двадцать лет? — спросил Владимир, игнорируя пока вопрос Джонни. — Не знаю, — честно ответил Джонни. — Но я точно продолжу выступать, хотя бы время от времени. Без выступлений для меня жизни нет. — Я тоже так думал в твои годы, — покачал головой Владимир. — А потом родился Женя… Таня, моя жена, никогда не пыталась запретить мне играть. Но я видел, как она устаёт с ребёнком. Я чувствовал бы себя чудовищем оттого, что веселюсь на улице в то время, как Таня падает от усталости. Женя был очень беспокойным младенцем… — По нему и не скажешь, — прокомментировал Джонни. — Он обычно как раз очень спокойный. В этом его обгоняет только Саныч. Потому что у Жени все волнения внутри, а у Саныча их нет вообще. — В те годы особо не было удалённой работы, — продолжал Владимир. — Пока доберёшься по пробкам до офиса, пока всё сделаешь, пока домой доедешь — на музыку уже не оставалось сил. По выходным тоже хотелось больше времени посвятить семье. — Но можно же было брать их с собой стритовать! — воскликнул Джонни. От волнения он взлохматил волосы и снова стал похож на парня с Жениных записей. — Они могли снимать вас на видео! Или просто гулять и наслаждаться погодой. — Моя жена не особо любит гулять, — признался Владимир. — А Женя раньше боялся толпы. Да и Лёхи рядом не было, а без него не стало того драйва. — Кто такой Лёха? — осторожно спросил Джонни. — Он был моим лучшим другом, — вздохнул Владимир. — С детского сада и до тех пор, как родился Женя. Лёха снимал мои выступления на видео, помогал собирать деньги за концерты, иногда мне подпевал. Он не очень хорошо пел, но мне было так весело вместе с другом! Владимир ощутил в груди внезапное тепло. Он вспомнил Лёху таким, каким тот был в лучшие годы их дружбы. Вспомнил, как здорово было вместе обсуждать, какие песни сыграть, смеяться над забавными случаями, убирать после концерта аппаратуру… — Почему вы перестали дружить? Джонни выглядел таким внимательным, что Владимир решился вдруг рассказать ему то, о чём не говорит сыну. — Лёха влюбился в Таню, мою жену. Я об этом даже не знал. Он всегда со всеми был приветлив, я и не подозревал, что Таня значит для него больше, чем другие люди. Когда родился Женя, Лёха пришёл в гости, поздравил нас, принёс шарики, торт… А потом словно испарился. Я был сосредоточен на сыне и поначалу не заметил. Думал, у Лёхи дела, командировки, всё такое. А потом мы наконец встретились, и Лёха сказал, что больше не может общаться, как раньше. Признался, что любит Таню и не может видеть, что у его любимой женщины ребёнок от другого. — Вот жесть! — Джонни, похоже, здорово проникся историей. — И что было дальше? Вы так и не начали снова общаться? — Иногда мы виделись в компании общих знакомых. Потом он женился, у него тоже появились дети… Но близкой дружбы у нас больше не было. — Сочувствую, — проговорил Джонни. — Но ведь сейчас можно завести новых друзей. Найти по интернету других музыкантов, создать группу, выступать… Ваши дети уже достаточно большие, им не нужно так много внимания. — А сейчас мне кажется, что я всё уже забыл, — нехотя признался Владимир. — Силы уже не те и вообще… — Вам просто нужен человек вроде меня! — заявил Джонни. — Женя сам по себе тоже долго бы ещё не решился играть перед толпой. А со мной решился и делает большие успехи! Поищите в Питере своего Джонни. Необязательно играть соло. Можно стать частью группы. Вас там никто не знает, так что бояться нечего. Зрители примут вас как нового артиста. — Всё очень сложно, Ваня. — Владимир не верил, что можно вернуть прошлое. Ему казалось, что его будущее — в самореализации детей, что выступления давно канули в Лету, утонули в Тихом океане, разбились вместе с Лёхиной дружбой… — Всё легче, чем кажется, — не согласился Джонни. — Пока есть пальцы и голос, можно петь и играть. Пока есть ноги, можно выходить для этого на улицу. — Ты хотел поговорить со мной только об этом? — спохватился Владимир. — Не только об этом, а именно об этом! — Джонни разлохматил себе волосы ещё больше. — Мы с Женей волнуемся за вас. Женя мечтает, чтобы вы снова вернулись к тому, что было так важно. Потому что вы были… настоящей легендой на улицах города! А легенды должны возвращаться. — Увы, легенды тоже не вечны. — Владимиру стало горько. — А мы могли бы выложить видео с вами в какие-нибудь владивостокские интернет-каналы, чтобы люди вспомнили молодость? — Я подумаю, — вздохнул Владимир. В дверь позвонили: похоже, вернулась из театра Арина. — Нам пора заканчивать, — быстро сказал Владимир. Очарование разговора с юным музыкантом рассеялось, и теперь Владимиру казалось странным, что он вообще обсуждает с другом сына такие личные вещи. — До свидания! — откликнулся Джонни. — Спасибо за разговор! Владимир быстро нажал «отключиться» и пошёл открывать Арине. Он собирался обдумать слова Джонни позже, когда будет время, а пока они крутились где-то на периферии сознания, как шестерёнки, которые вращают части сложного механизма.