Улицы ждут

Жить с племянником в одном доме оказалось нелёгим испытанием для Саныча. Когда здесь останавливался Джонни, он никогда ничего не критиковал. Джонни было всё равно, если ли в комнате пыль и как там стоит мебель. У Мити же на всё было своё мнение юного брюзги. — Кровать нельзя ставить прямо у окна, тут же будет дуть, — высказывался Митя. — А вот письменный стол как раз должен быть у окна. И почему тут нет антимоскитных сеток? Как вообще в нашем климате без них жить? — Сетки порвались, — объяснил Саныч, стараясь не злиться. — Если тебе надо срочно их заменить, то сходи купи полотно и вместе перетянем. Митя в ответ пробурчал что-то нечленораздельное. Не понравились ему ни ветхое постельное бельё, ни уличный туалет, а постоянный рёв самолётов и совсем «довёл до мигрени». — Если у меня всё так плохо, почему не переночевать в гостинице? — рассердился под конец Саныч. Даже его огромное терпение имело свои границы. — Хочу получше узнать своего дядю, — не смутился Митя. — Если хочешь узнать меня с хорошей стороны, жить лучше порознь, — заметил Саныч. — Лучше скажи, что у тебя нет денег на гостиницу. — Нет денег, — согласился Митя. — Откуда деньги у человека, который только-только закончил вуз? — Объясни ещё раз, почему тебя в мамину квартиру-то не пускают? — Мамка долгов после себя наоставляла, — вздохнул Митя. — Может быть, эту квартиру придётся продать и купить что-то меньше. А чтобы продать, надо сначала вступить в наследство. Короче, дело небыстрое. — Ты мог бы устроиться на работу и начать раздавать долги, — заметил Саныч. Сам он гордился тем, что у него никогда не было долгов (пусть не было и особых сбережений). — Я уже разослал резюме и теперь в ожидании, — ответствовал Митя. — Но вы же знаете: летом все в отпуске и такие дела идут небыстро. — Сходил бы пока со мной поучился ставить людям унитазы. — Санычу казалось, что он предлагает Мите прекрасный досуг. — Тебе и самому такие знания пригодятся. Женщины уважают тех, кто умеет работать руками. — Что-то я не вижу здесь женщин, — парировал Митя. — Я лучше к знакомым съезжу. Может, они дадут совет, как быстрее провернуть дела с квартирой.

***

К удивлению группы, Джонни явился на стрит последним. Ещё больше всех поразили его новые ярко-красные кеды. — Ничего себе Никита расщедрился, — обалдела Васса, глядя на это великолепие. — Я и не знала, что он такое носит. — А это не он. Это я сам купил! — Джонни весь так и светился от гордости. — Офигеть, ты что-то купил сам? — Женя обошёл друга кругом, изучая обновку. Джонни показал ему язык. — Угадайте, что в кедах! — сказал он. — Вонючие носки! — догадалась Васса. — Твои ноги, — заявил Саныч. — Ортопедические стельки! — Джонни расшнуровал один кед и продемонстрировал всем жёсткую изогнутую стельку. — За здоровьем начал следить? Стареешь! — пошутил Саныч. — А ты постарел, но следить так и не начал. — Джонни сунул ногу обратно в обувь. — А где твои любимые штаны? — удивилась Васса. — У Яны. А я пока в штанах её мужа. Такая вот рокировка. — Да ты шахматист! — Васса показала Джонни большой палец. — У тебя ещё и серьга новая, — заметил Женя, которому лучи солнца, отразившись от серьги, попали прямо в глаз. — Мощно прибарахлился! — Саныч похлопал Джонни по плечу.

***

Когда аппаратура была подключена, на импровозированной сцене появился невысокий, монгольского вида парень. — Всем привет! — радостно крикнул он. — Вы думали, я не приду? А я уже тут! — В кепке пришёл? Молодец! — похвалил его Джонни. Денис, давний приятель Джонни, часто помогал группе. Во время концерта он ходил с кепкой в толпе и активно предлагал всем «дать денежку музыкантам». Денис был маленький, улыбчивый, забавный, и денежку ему обычно давали. За свою работу Денис брал небольшой процент заработка группы — меньше, чем мог бы, но ему хватало. Он не хотел отбирать лишнее у музыкантов. Денис часто ходил в футболке с Пикачу, за что заслужил прозвище Эш. Джонни так его обычно и звал, потому что это было коротко и ясно. — Что за барахолка? — поинтересовался Эш, заметив на «сцене» большой пакет. — Реквизит! — Джонни гордо потыкал пакет носком кеда. Какой реквизит притащил Джонни, Васса смотреть не стала (и это было весьма опрометчиво). Васса искала глазами в толпе Артёма, который обещал быть на месте к шести часам. День выдался душный, зато не было дождя. Васса обмахивалась веером и надеялась, что Артем придёт и что ему понравится стрит. Саныч тоже пристально следил за всеми, кто проходил мимо. Он ждал Митю, но мимо шли китайцы, туристки, кто угодно, только не он. Наконец в толпе мелькнуло знакомое лицо. — Митя! — крикнул Саныч. Племянник увидел его и подошёл к «сцене». — Когда начинаете? — поинтересовался он. — Да прям щас уже и начинаем. — Джонни не знал про Артёма и решил, что все важные люди уже пришли. — Напомни своё имя. — Митя явно был не рад видеть в составе группы того парня, что приезжал к дяде в стельку пьяным. — Джонни. — Фронтмен поглядел на выражение лица Мити, потом отвесил шутовской поклон и представился иначе: — Романов Иван Вадимович к вашим услугам. Митя встал в первом ряду. Около него поместились фанатки группы, которые приходили почти на все выступления. Джонни занял своё привычное место в центре «сцены», со всеми поздоровался, объявил название группы и сценические имена участников. Первой композицией стал кавер на «Владивосток-2000» Мумий Тролля. Фанаты часто просили именно эту песню, потому что она дала название уличной группе. Джонни пел с таким кайфом, словно это была песня его собственного сочинения. Пару раз он высоко подпрыгнул, демонстрируя всем свои новые красные кеды. Фанаты визжали и снимали всё на видео. Саныч надеялся, что Митя тоже визжит и снимает: с его места центр фанатской зоны было не видно. Когда песня кончилась, Джонни внезапно для всех объявил перерыв. — Одну минуту, господа, — попросил он, делая вид, что подстраивает гитару. Когда внимание зрителей отвлеклось, Джонни метнулся к барабанщику. — Саныч, спасай, — зашептал он. — Мне нужен твой ремень для штанов. — Что?.. — изумился Саныч. — Ремень, — повторил Джонни. — Штаны зятя сваливаются, когда я прыгаю. Не могу же я подтягивать их перед всеми! А ты сидишь на месте и штаны не потеряешь. После выступления я сразу отдам. Саныч недовольно запыхтел. Ему не хотелось оставаться без ремня, ведь в перерывах он хотел подходить к Мите и спрашивать его мнение о концерте. Однако Джонни ремень явно был важнее, и Саныч нехотя с ним поделился. — Спасибо! С меня пиво! — Джонни быстро вдел ремень в штаны, и концерт продолжился.

***

Артем пришёл сразу после первого перерыва. Васса помахала ему со сцены, и Артём помахал ей в ответ. Он выглядел так же, как при первой встрече: белая футболка, очки, фенечки. Поначалу Артём встал поодаль, потом постепенно просочился к сцене и встал рядом с Митей. Митя стоял с кислой миной: видно было, что ему жарко, а концерт не нравится. Артём, напротив, так и блестел глазами и стёклами очков, то и дело записывая что-то в телефон. — Ты помнишь: белые обои, чёрная посуда… — пела Васса, а сама наблюдала за Артёмом и за зрителям в общем. Фанатки в голос подпевали и танцевали, толкая Митю. Неформалы трясли хаерами и цепочками. Несколько пожилых людей с опасливым интересом наблюдали концерт издалека. В промежутке между самыми рьяными фанатами и остальными людьми танцевал странного вида полуголый дед. Никто не знал, как его зовут, но он частенько приходил на стриты местных музыкантов, всегда пьяный и с голым торсом. Дед танцевал так, будто это был его стрит, а вовсе не группы. Он заворачивал ногами разные фигуры, показывал в толпу факи, размахивал руками. Одних веселило такое соседство, другие морщились и мечтали, чтобы полиция скорее увела любителя танцев. Сама Васса воспринимала танцующего деда как явление природы. На него не было смысла злиться, как на ветер или дождь. Он просто был, и надо было его переждать. Полиция всегда его уводила, раньше или позже. Он даже не сопротивлялся, потому что уже привык к такому раскладку. Возможно, ему было уютно спать в полицейском участке. Песня закончилась, и началась другая. Здесь от Вассы требовалось только аккомпанировать на бас-гитаре. Она забралась на гранитный шар, который украшал дорогу, и некоторое время играла так, балансируя на гладкой поверхности. Васса надеялась, что Артём оценит её ловкость. Она отдавала себе отчёт в том, что плохо знает Артёма и, может быть, никаких отношений с ним не получится. Но так хотелось покрасоваться и ощутить себя прекрасной героиней! — Недавно нам пришла посылка от наших фанаток, — заявил Джонни, когда закончилась и эта песня. — Они прислали нам на память свои вещи в надежде, что мы будем хранить их вечно. Но мы решили, что всеми богатствами надо делиться. И потому — держите! Джонни выхватил из пакета пачку вещей и швырнул в толпу. На головы фанатов полетели Янины старые лифчики, гольфы, купальник. Фанаты завизжали. Кто-то хотел отхватить себе сувенир на память, кто-то пытался снять с головы то, что на неё упало. Джонни кинул в другую сторону ещё часть Яниных вещей. — С душой! С любовью! Сувениры! Разбирайте! — кричал он радостно. Васса пыталась подавить в себе желание треснуть Джонни гитарой по башке. Надо же было устроить этот бред именно в тот день, когда пришёл Артём! Сам Артём весь раскраснелся — то ли от смущения, то ли от богатства материала для будущей книги. Снятый с головы носок он отдал стоящей рядом девушке, которая тут же повязала его как браслет. Васса посмотрела на Женю. Женя выглядел очень смущённым. Васса показала ему фейспалм. Женя кивнул. Саныч встал посмотреть, что происходит, но с него начали спадать штаны, и он быстро сел обратно. Выкинув в толпу всё из пакета и сам пакет, Джонни посмотрел сет-лист. — Следующая песня — Red Hot Chili Peppers «Californication». Слушаем, танцуем и наслаждаемся! Под монотонные ритмы песни все постепенно успокоились. Фанаты рассовали трофеи по карманам, и на улице снова стало прилично. Эш крутился между людьми и собирал деньги в свою кепку, а потом вываливал в общую коробку. Сегодня ему давали щедро: шоу людям понравилось. — Destruction leads to a very rough road, but it also breeds creation, — пел Джонни, гуляя с микрофоном по «сцене». — And earthquakes are to a girl's guitar, they're just another good vibration… Перебирая гитарные струны, Васса наблюдала, как полицейские уводят танцующего деда. Джонни, как всегда, повезло: полиция явилась чуть позже, чем он разбросал чужое нижнее бельё.