Улицы ждут

Стрит, который так вдохновил Артёма, оставил Саныча в смешанных чувствах. То, что Джонни раскидал бельё сестры, мало его смутило, всё-таки шоу есть шоу. Зато поведение Мити совершенно никуда не годилось. Саныч мечтал подарить Мите лучший концерт в его жизни, а вместо благодарности получил нытьё и претензии. «Жарко, шумно, много народу… — мысленно передразнил племянника Саныч. — В этом же самый кайф! Кому нужны тихие зрители и кондиционеры, тот пусть идёт в консерваторию! А тут улица и свобода!» Саныч был рад, что Джонни нашёл способ спровадить Митю со стрита, но постоянно селить его в хостел было бы слишком дорого. «Вот если б Митя устроился на работу и снял себе жильё…» — мечтал Саныч без особой надежды. Собаки встретили хозяина с радостью: они надеялись, что тот избавился от Мити навсегда. — Привет, Тучка! Привет, Буран! — гладил их Саныч по мохнатым головам. — Как дела, Тайфун? Ты снова снял с себя ошейник? Жучка и Лайка, уберите лапы, я же сейчас упаду. Саныч отдал Бурану свою сумку, и тот унёс её в дом. Саныч двинулся за ним. Без Мити дома вновь стало хорошо и уютно. Саныч обласкал и накормил всех собак, лёг на кровать. Собаки улеглись кто бок о бок с ним на простыне, кто около кровати. «Санёк так грустил, что сын с ним не общается, — вздыхал Саныч, зарываясь пальцами в тёмно-серую шерсть Тучки. — А как по мне, так Митя ему подарок сделал, самоустранившись». Саныч полежал ещё немного. Над домом пролетел очередной самолёт, оглашая рёвом окрестности. Лайка гавкнула на него и застучала хвостом по полу. «Санёк, наверно, любил этого Митю, как я своих собак, — думал Саныч, стараясь понять брата. — Вот Тайфун, к примеру, тот ещё хитрый бес. Мясо может вытащить прямо из холодильника, и даже с шампура над углями снимать не боится. А если не запереть калитку, он вечно её откроет нараспашку и убежит. Ходит, народ пугает. А Лайка постоянно брешет на самолёты и мешает спать. Но я ведь всё равно их люблю! Вот если бы Тайфун ушёл от меня и несколько лет не звонил — я бы тоже скучал». Санычу стало жаль брата, а заодно и себя. Бедняге Саньку достался не лучший сын, а теперь этот сын перешёл в наследство самому Санычу вместе с кучей проблем. «Надо подговорить собак, чтобы побольше раздражали Митю, — злорадно подумал Саныч. — Если ему станет совсем некомфортно, он быстро найдёт работу и съедет». Саныч как следует обмозговал свой план, потом обратился с речью к собакам. Он рассказал им, что Митя ещё вернётся и что нужно как можно больше его сердить. — Но не кусать, ни в коем случае! — поучал собак Саныч. — Делайте вид, что хотите с ним подружиться. И слушайте мои команды. Собаки смотрели на Саныча, радостно высунув языки. Они всё поняли и готовы были хоть сейчас браться за выселение Мити. — Делать всё это мы будем завтра, — сказал Саныч и уютно обнял подушку. — Пока что поспим. Надо как следует накопить силы.

***

Утром Саныч из сантехника перевоплотился в археолога. Он раскопал контакты людей, которые общались когда-то с Саньком и Митиной мамой, навёл справки. Не все люди ответили сразу, но основное Саныч узнал. Митина мама действильно недавно умерла, оставив после себя долги и квартиру, а сын её до этого лета учился в Хабаровске. Знакомые подтвердили, что Митя — редкий лентяй, никогда не помогал матери, но брал у неё деньги, и усомнились, что он мог получить красный диплом. — Ты, Паша, гони его работать, — посоветовал один из знакомых. — Только труд может сделать из этой обезьяны человека, и то есть сомнения. — Почему Митя так мало общался с отцом? — попытался выяснить Саныч. — Санёк тоже его мало воспитывал, — последовал ответ. — Он очень гордился сыном, но больше на расстоянии. А потом стало поздно, вырос уже сыночек. Всё это вызвало у Саныча нерадостные мысли. Оказывается, брат и сам был повинен в том, что Митя вырос таким паразитом и не заботился о родственниках. Грустить Саныч не любил. Он вообще отвык от плохих эмоций и теперь злился на племянника, который нарушил его вольготную жизнь. Чтобы немного отвлечься, Саныч сел в машину, врубил музыку и поехал кататься. Собак он оставил дома, чтобы те не пускали Митю. Накатавшись вволю, Саныч вернулся домой. Конечно же, Митя уже стоял у ворот, а из-за забора на него в пять глоток лаяли собаки. — Ну, как в хостеле? — ехидно спросил Саныч. — Народу много и воняет, — пожаловался Митя. — Там один тип носки уже лет пять не стирал, а другой одеколона полтонны на себя вылил. А третий вечно закрывал окно, говорил, что ему дует. Это просто жесть! — Зато клопов нет, — ухмыльнулся Саныч. Митя сердито посмотрел на него. — Ты в Хабаровске жил в общежитии? — поинтересовался Саныч. — Да. Но у меня была комната на одного. Там было нормально. Может, пустишь меня домой? Саныч отпер калитку. Стоило Мите пройти во двор, как собаки окружили его. Четверо из них принялись лизать Митю, щедро сдабривая одежду слюной, а Жучка гордо вынесла из тайника дохлую крысу и положила у Митиных ног. — Дядя Паша! Фу! Уберите их! — надрывался Митя. — Они по тебе соскучились! — объяснил Саныч, даже не пытаясь помочь. — Жучка даже обед тебе принесла. Митя увидел крысу и скривился от омерзения. Наконец Саныч отозвал собак, и мокрый от слюней Митя помчался в свою комнату, перепрыгнув через крысу. Жучка тут же унесла её назад и закопала. — Молодцы! Продолжайте в том же духе! — похвалил Саныч собак. Когда Митя выбрался из комнаты поесть, собаки снова побежали за ним, пытаясь зализать насмерть, а потом сели вокруг стола, провожая каждый кусок самым голодным в мире взглядом. — Может, ты выселишь их на улицу? — взмолился наконец Митя. — Нет, они всегда жили в доме и продолжат здесь жить, — отрезал Саныч. — Пару дней я ещё мог держать их на улице, но постоянно они там сидеть не будут. Это их дом, а не твой. Так что интересы собак в приоритете. — Собаки тебе дороже людей, — обиженно пообурчал Митя. — Я этого никогда и не скрывал, — ухмыльнулся Саныч.

***

Все следующие дни проходили примерно одинаково. Саныч ездил по вызовам, а Мите предлагалось остаться с собаками или проводить время вне дома. Митя всегда выбирал второе. Если вечером был стрит, то Саныч приезжал очень поздно, и Митя чувствовал себя бомжом. В один прекрасный день Митя подошёл к Санычу и заявил: — Короче, дядя Паша, я завтра съезжаю. Мамина троюродная сестра разрешила мне у себя пожить. У неё нет собак, только две кошки. С кошками, надеюсь, я как-нибудь полажу. «Но если ты их разозлишь, то рискуешь проснуться на воняющей подушке или получить несколько дыр от когтей в теле», — мстительно подумал Саныч. Он знал, что кошки не станут мириться с человеком, который бесит, а если они любят хозяйку, то могут отомстить и за неё. Улыбка Мити больше не казалась Санычу напоминанием о брате. Как бы ни выглядел Митя, Саныч понял для себя одно: жить с этим человеком он не готов. В день, когда Митя собрал вещи и покинул дом, Саныч устроил праздник. Он купил собакам элитного корма, а себе — шампанского, и они вшестером отметили избавление от Мити. Собаки поняли, что гость больше не вернётся, и молотили хвостами так, что едва не снесли стены. — Я свободен! Словно птица в небесах! — пел Саныч, ощущая эйфорию. Собаки подвывали в ритм. Даже самолёты над участком ревели весело, тоже радуясь за Саныча. Теперь он снова мог жить в своё удовольствие и быть самым счастливым человеком во всём Приморском крае.