За кадром

После драки что-то окончательно сломалось. Или наоборот — перестало ломаться. Джухун сам не понимал. Но теперь избегать Мартина стало почти невозможно. Потому что после того вечера Мартин будто перестал притворяться, что между ними есть хоть какая-то дистанция. Не на людях — нет. Он всё ещё держал лицо идеально. Холодный взгляд, короткие ответы, спокойное выражение лица, от которого половина университета продолжала терять разум. Но рядом с Джухуном всё это исчезало. Почти сразу. И поэтому Джухун начал привыкать. К чужой ладони на пояснице, когда они проходили через толпу. К внезапным сообщениям посреди ночи. К тому, как Мартин молча ставил возле него кофе, если видел, что тот опять не спал. ⸻ — Ты выглядишь подозрительно живым, — заметил Сонхён, развалившись на диване в монтажке. — А ты выглядишь как человек, который скрывает преступление. Сонхён моментально подавился энергетиком. Джухун прищурился. — О. — Нет. — Ты покраснел. — Завались. — СОНХЁН? — ЧТО??! Тот медленно отложил планшет. — Ты с Конхо мутить начал? — Нихера. — Тогда почему ты сейчас выглядишь как девочка из романтической дорамы? — Я тебя сейчас ударю. — Значит да. Сонхён выругался и натянул капюшон почти до носа. И вот это уже было стопроцентным признанием. Джухун не успел продолжить издевательства — дверь монтажки открылась. Конхо влетел внутрь с пакетом еды и абсолютно счастливым лицом. — Я принёс рамён! И тут же замер. Потому что увидел Джухуна. Повисла пауза. Очень медленно Конхо перевёл взгляд на Сонхёна. Потом обратно. — …Я, кажется, помешал. — Да, — мгновенно ответил Джухун. — Рассказывайте. — Нам нечего рассказывать, — слишком быстро сказал Сонхён. — Ага. Конечно. Конхо рядом уже улыбался так палевно, что это становилось смешно. — Вы отвратительные, — сообщил Джухун. — Ты просто завидуешь, — радостно ответил Конхо. — Чему именно? Вашему уровню скрытности? — Эй! — Вас даже слепой раскусит. Сонхён закрыл лицо руками. Конхо вообще не выглядел смущённым, наоборот — он сел рядом с Сонхеном вплотную, закинул руку на спинку дивана и спокойно спросил: — А Мартин знает, что ты опять огрызаешься на всех? Джухун медленно поднял взгляд. — Я тебе сейчас этот рамён на голову вылью. Конхо заржал, а Сонхён вдруг пробормотал: — Он реально начинает звучать как ревнивый бывший. — СОНХЕН. — Что? Это правда! Джухун кинул в него подушкой. Но, если честно, внутри всё равно неприятно кольнуло от одного упоминания Мартина. Потому что…Ну. Да. Он скучал. Даже когда Мартин был рядом. Это бесило. До невозможности бесило.

***

Сам Мартин появился позже вечером. Джухун сидел в пустом коридоре возле студии, листая что-то в телефоне, когда рядом вдруг остановились знакомые чёрные кроссовки. — Ты опять сутулишься. Джухун поднял голову и сердце предательски дёрнулось. Блять. Мартин выглядел слишком хорошо для человека, который просто пришёл после репетиции. Светлые волосы были слегка влажными, чёрная футболка подчёркивала широкие плечи, а цепочка на шее поблёскивала в свете ламп. И хуже всего — он смотрел только на Джухуна. Будто других людей вокруг не существовало. — Ты преследуешь меня? — спросил Джухун. — У тебя слишком плохое чувство самосохранения, чтобы оставлять тебя одного. — Очень мило. Мартин тихо хмыкнул и сел рядом. Плечом к плечу. Настолько близко, что Джухун чувствовал тепло его руки даже через ткань худи. Несколько секунд они молчали. Не неловко. Скорее…Слишком привычно. — Рёбра болят? — вдруг спросил Мартин. Джухун закатил глаза: — Ты задаёшь этот вопрос каждый день. — Потому что ты каждый день врёшь. — Какая наблюдательность. Мартин повернул голову и внимательно посмотрел. И Джухун внезапно отвёл взгляд первым. Потому что рядом с этим человеком невозможно было долго держать оборону. Особенно когда Мартин выглядел вот так — спокойным, уставшим, и оставался таким только рядом с ним. — Конхо сказал, что ты опять не ел нормально. — Конхо слишком много пиздит. — Но не врёт. — Вы все решили коллективно меня заебать? — Да. И вот после этого Джухун всё-таки засмеялся. Негромко, но по-настоящему. Мартин замер буквально на секунду, будто поймал редкий момент, а потом уголок его губ чуть приподнялся. И Джухун ненавидел то, как сильно ему нравилась эта улыбка. Потому что для остальных Мартин почти никогда не улыбался. С другими он был вежливым. Холодным. Дистанционным. Даже Конхо иногда жаловался, что от Мартина можно добиться максимум двух слов подряд. Но рядом с Джухуном… Он становился другим. Тише, теплее, и от этого становилось страшно.

***

Если бы Джухун смог прожить этот день заново, он бы сегодня точно не вышел из дома.  Он решил вернуться за забытыми наушниками. В общежитие для участников группы. Без стука. — Конхо, ты— Фраза оборвалась. Потому что картина перед ним была… пиздец. Полный. Сонхен сидел на кухонной столешнице, а Конхо стоял между его ног, уткнувшись носом куда-то в шею. Одна рука Сонхена спокойно лежала у Конхо на талии, а второй тот лениво перебирал его волосы. И выглядели они при этом настолько уютно, будто существовали так уже сто лет. — …О нет, — тихо сказал Джухун. Сонхён резко поднял голову, а конхо обернулся. Повисла тишина. А потом Сонхён заорал: — БЛЯТЬ. Джухун развернулся мгновенно. — Я ничего не видел. — ДЖУХУН СТОЙ— — Я ОСЛЕП. — ДА ВЕРНИСЬ ТЫ— — НИКОГДА. Он вылетел в коридор под дикий ржач Конхо. И, что хуже всего, через секунду за ним реально побежал Сонхён. — ДЖУХУН! — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, ПРЕДАТЕЛЬ. — ЭТО НЕ ТАК ВЫГЛЯДИТ! — ВЫ БУКВАЛЬНО ОБЛИЗЫВАЛИ ДРУГ ДРУГА НА МОИХ ГЛАЗАХ. — НЕ ОРАЛ БЫ ТАК НА ВЕСЬ КОРПУС! — Я ТЕПЕРЬ ТРАВМИРОВАН. Сонхён уже согнулся пополам от смеха прямо посреди коридора. — Твоё лицо, боже… ты выглядел так, будто увидел демона. — Я УВИДЕЛ ВАС. — Ты долбоёб. — А ТЫ ЛИЦЕМЕР. Сонхён всё ещё ржал, хватаясь за стену. — Ну всё, теперь ты официально не можешь издеваться над нами. — Могу. — Нет. — Могу и буду. — Тогда я расскажу Мартину, как ты вчера пялился на его руки двадцать минут. Джухун резко замолчал, а Сонхен победно улыбнулся: — Попался. — Ненавижу тебя. — Врёшь. — Немного. Конхо выглянул из кухни и абсолютно спокойно сказал: — Кстати, Мартин внизу. …Блять. Джухун моментально выпрямился: — Чего? Конхо ухмыльнулся слишком понимающе. — Он ждёт тебя возле машины. Сонхён тут же застонал: — Господи, вы оба такие безнадёжные. — Закрой рот, человек-который-даже-не-стесняется-делать-ЭТО-с-конхо. — Это был один раз! — Пока что. Сонхён кинул в него тапком. Джухун увернулся и наконец пошёл к лестнице, всё ещё усмехаясь. Но улыбка исчезла почти сразу, как только он вышел на улицу. Потому что Мартин действительно ждал. Стоял возле чёрной машины, засунув руки в карманы пальто. И когда он увидел Джухуна — взгляд сразу стал мягче. Совсем немного, но этого хватило. — Ты чего здесь? — спросил Джухун, подходя ближе. — Хотел тебя забрать. — Как романтично звучит. — Ты опять язвишь. — Это мой язык любви. Мартин тихо хмыкнул. — Ты странный, — пробормотал он. — Ты всё ещё здесь. И вот это прозвучало уже совсем нечестно.

***

После того как Конхо и Сонхён официально перестали притворяться, жизнь Джухуна превратилась в ад. Потому что теперь эти двое были невыносимы вместе. Абсолютно. Катастрофически. — Передай соль, солнце, — лениво протянул Конхо, сидя напротив Сонхёна в университетской столовой. — Держи, котик. — Спасибо, любимый. Джухун медленно опустил палочки. Посмотрел на них. Потом очень спокойно произнёс: — Я надеюсь, вас обоих собьёт автобус. Конхо моментально заржал, Сонхён вообще не смутился, наоборот — ещё ближе придвинулся к Конхо и демонстративно положил подбородок ему на плечо. — Он просто завидует. — Конечно завидую. У вас коллективное помешательство. — Зато мы счастливы. — А я сейчас буду сидеть в тюрьме за двойное убийство. Конхо выглядел ужасно довольным жизнью, и это, если честно, было странно мило. Рядом с Сонхёном он становился ещё более живым — постоянно лез обниматься, касался его руки под столом, воровал еду из чужой тарелки и смотрел так, будто искренне не понимал, как ему вообще так повезло. Сонхён, что самое страшное, отвечал тем же, эотя продолжал делать вид, будто его всё бесит. Получалось отвратительно. — Мартин уже в курсе, что ты официально стал самым токсичным человеком в кампусе? — спросил Сонхён. — Мартин сам меня таким сделал. — А, ну да. Великий и ужасный Мартин. — Не начинай, — предупредил Джухун. Сонхён моментально ухмыльнулся: — О, смотри как напрягся. Конхо лениво поднял взгляд: — Кстати о нём. Джухун обернулся быстрее, чем успел подумать. И, конечно, увидел Мартина. Тот только вошёл в кафетерий вместе с двумя мемберами группы — Джеймсом и Хару. Джеймс был шумным даже визуально: красная куртка, куча колец на пальцах и вечная ухмылка человека, который знает слишком много. Хару наоборот выглядел пугающе спокойным — тёмные волосы, вечный серьёзный взгляд и энергетика человека, который может уснуть где угодно. Но Джухун почти не обратил на них внимания. Потому что Мартин… Блять. Он выглядел слишком хорошо. Светлые волосы снова были слегка растрёпаны после репетиции, рукава чёрного свитера закатаны до локтей, а на безумно красивых руках красовались серебряные браслеты. И хуже всего — он сразу нашёл Джухуна взглядом, даже через всю столовую, будто чувствовал. Мартин подошёл ближе к их столу. — Вы шумные, — спокойно заметил он. — А ты скучный, — моментально ответил Сонхён. Мартин перевёл на него абсолютно холодный взгляд. — Конхо, забери своего парня. Конхо заржал так резко, что подавился соком. Сонхён выглядел одновременно оскорблённым и счастливым. — Слышал? МОЕГО парня. — Ты сейчас расплачешься от счастья, — сказал Джухун. — Возможно. Мартин, конечно же, сел рядом с Джухуном. Близко. Слишком. Колено почти касалось его ноги под столом. И Джухун ненавидел то, насколько быстро к этому привык. — Ты спал сегодня? — тихо спросил Мартин. — Нет. — Я так и понял. — Не начинай ворчать как дед. — Кто-то должен. Джухун закатил глаза, но внутри всё равно стало теплее. Потому что вот это — тихие разговоры, чужое внимание, то, как Мартин замечал каждую мелочь — становилось для него важным. И, кажется, скрывать это уже не получалось вообще. Особенно от остальных. — Они сейчас начнут целоваться глазами, — пробормотал Джеймс, забирая у Сонхена, пока он не видит, его молоко. — Я поставил на то, что это случится до конца недели, — невозмутимо добавил Хару. — Вы отвратительные, — сообщил Джухун. — Мы наблюдательные, — поправил Джеймс. Мартин даже не посмотрел в их сторону.  Только чуть ближе подвинулся к Джухуну. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы сердце снова предательски дёрнулось.

***

Вечером университет почти опустел. Джухун торчал возле репетиционных залов уже второй час, пытаясь закончить монтаж для студенческого проекта. Глаза болели, шея тоже. Настроение сегодня— особенно паршивое.  — Ты сейчас умрёшь прямо на этом ноутбуке. Джухун даже не поднял голову: — Отличный план. Мартин остановился рядом, опираясь плечом о стену. — Пойдём. — Куда? — Секрет. — Ненавижу такие ответы. — Я знаю. Джухун всё-таки закрыл ноутбук. Чисто потому что рядом с Мартином спорить становилось бессмысленно. Через несколько минут они уже шли по пустому коридору старого корпуса. Вокруг не было ни души. Только шаги эхом отдавались по плитке. — Ты ведёшь меня убивать? — спросил Джухун. — Думаю об этом. — Романтик хуев. Мартин тихо усмехнулся. А потом внезапно открыл дверь старого туалета на третьем этаже. — Ты серьёзно? — Джухун уставился на него. — Это худшее место для убийства. — Зато тут никто не ходит. — Звучит ещё страшнее. Но всё равно зашёл следом. Внутри было тихо и пусто. Тусклый свет. Закрытые кабинки. Шум вентиляции где-то сверху. Джухун уже собирался спросить, что вообще происходит, как Мартин вдруг развернулся к нему полностью. И вот тогда что-то изменилось. Потому что взгляд у него был… Слишком серьёзный. — Чего? — уже тише спросил Джухун. Мартин несколько секунд просто смотрел на него, будто собирался с мыслями, что для человека вроде него было почти нереально. — Ты знаешь, что я не умею нормально говорить о таком, — наконец произнёс он. Джухун замер. Сердце почему-то начало биться быстрее. — Мартин… — Нет, дай договорить. Тихий голос. Ни дрожи.  Но Джухун слишком хорошо видел: он нервничает. И от этого внутри всё перевернулось. — Когда появились то фото, — продолжил Мартин, — я думал только о том, как бы тебя защитить. Джухун отвёл взгляд. — А потом ты начал отдаляться, и это оказалось хуже всего. Повисла тишина. Очень тихая. Мартин подошёл ближе. Тот, настоящий Мартин, смотрящий только на него. — Я не хочу прятаться от тебя, — тихо сказал он. — И не хочу делать вид, что ты для меня просто кто-то. У Джухуна пересохло в горле. Потому что Мартин редко говорил так открыто. Почти никогда. — Поэтому… — он коротко выдохнул, — встречайся со мной нормально. И вот тут Джухун чуть не заржал. — Ты сейчас серьёзно делаешь это в туалете университета? Мартин неожиданно усмехнулся: — Ты всё равно запомнишь. И это было настолько тупо, настолько по-мартиновски, что Джухун вдруг засмеялся прямо ему в плечо. Нервно, но счастливо. Почти неверяще. А потом поднял взгляд: — Ты идиот. — Это не ответ. — Это был очень хуёвый подкат. — Джухун. — Да. Тишина. И затем Мартин осторожно коснулся его щеки. Совсем мягко. Будто всё ещё боялся спугнуть. — Да? — переспросил он. Джухун смотрел на него секунду. Две. А потом сам потянулся вперёд и поцеловал. Не резко, как раньше. Не нервно. А медленно. Так, будто наконец позволил себе перестать бояться. Мартин сразу притянул его ближе за талию, прижимая к себе. Тепло чужих рук моментально ударило куда-то под рёбра. Поцелуй был долгим. Мягким. Джухун чувствовал, как Мартин улыбается прямо ему в губы, и это окончательно добивало. Потому что никто кроме него не видел Мартина таким. Настоящим, живым и влюблённым. Когда они наконец отстранились, Джухун всё ещё держался пальцами за ворот его свитера. — Всё ещё ненавижу это место, — пробормотал он. — Зато ответ получил. — Самодовольный придурок. — Но теперь твой. И вот после этого Джухун снова его поцеловал. Потому что спорить уже не было смысла.

***

Позже ночью они оказались в общежитии группы. Конхо и Сонхён ещё где-то шлялись по городу, Джеймс зависал в студии, а Хару, по словам Мартина, «ушёл спать ещё три часа назад как пенсионер». Поэтому в комнате было тихо. Джухун лежал на кровати Мартина, уткнувшись лицом ему в плечо. И это ощущалось… странно правильно. Мартин сидел полулёжа, одной рукой перебирая его волосы. — Ты слишком довольный, — сонно пробормотал Джухун. — А ты наконец перестал убегать. — Не преувеличивай. — Ты буквально спишь на мне. — Это временно. — Конечно. Джухун фыркнул, но двигаться не стал. Потому что было тепло и спокойно. И впервые за долгое время — безопасно. Он сам не заметил, как начал засыпать под размеренное дыхание Мартина.

***

— …Я клянусь, если Конхо ещё раз потащит меня ночью жрать рамён— Голос Сонхёна резко оборвался. Повисла тишина. — БЛЯТЬ. Джухун дёрнулся во сне. Следом раздался грохот. — КОНХО ВСТАВАЙ СУКА — ЧЕГО?! — ОНИ СПЯТ В ОБНИМКУ — КТО— Через секунду дверь распахнулась полностью. — О ГОСПОДИ, — заорал Конхо. Джухун резко открыл глаза. И сразу увидел: Сонхёна, согнувшегося от смеха, Конхо, стоящего с открытым ртом, Джеймса, который уже снимал видео, и сонного Хару, который оперся на косяк двери, все еще не понимая, почему все орут и что происходит.  Джухун слегка приподнялся, но сон и тепло Мартина было для него ближе и важнее, поэтому он предпочел обратно плюхнуться на его плечо. Ну а Мартин даже не дёрнулся. Только крепче прижал его к себе и абсолютно спокойно сказал: — Вышли из комнаты. Повисла тишина. Джеймс медленно присвистнул: — Ого. Он реально в режиме лавлав. — Это terrifying, — согласился Хару. Сонхён уже катался по полу от смеха. — ДЖУХУН ТЫ БЫ ВИДЕЛ СВОЁ ЛИЦО— Конхо же сиял как солнце: — Наконец-то. Господи, я ждал этого месяцев пять. — Мы все ждали, — сказал Джеймс. — Даже менеджер ждал, — добавил Хару. — ЧЕГО БЛЯТЬ?! — возглас Сонхена разнесся по общаге.  Мартин устало закрыл глаза. Потом посмотрел на остальных своим фирменным холодным взглядом. — Вон. И, что самое страшное, все реально начали расходиться. Даже Сонхён. Правда, уже в дверях он снова заржал: — Не забудьте детей назвать в честь меня! В него тут же полетела подушка. Дверь захлопнулась, наступила тишина. Джухун медленно уткнулся лицом Мартину в шею. — Я перееду в другую страну. Мартин тихо рассмеялся. Прямо над его ухом. А потом мягко поцеловал в висок. — Поздно. И, если честно, Джухун был совсем не против.