Лёд и Золото

Александр стоял посреди своей просторной спальни в восточном крыле тёмного дворца. Высокие окна были задёрнуты тяжёлыми чёрными шторами с золотым шитьём, пропуская лишь тонкие полосы холодного утреннего света. Воздух пахнул дымом благовоний и старым деревом. Ему было двадцать. Высокий, с атлетическим, но не громоздким телосложением, он уже давно выглядел старше своих лет. Кожа — почти белая, бледная, как мрамор в усыпальницах предков. Средней длины чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, но несколько непослушных прядей всё равно падали на высокий лоб. Глаза — глубокие, тёмно-карие, почти чёрные в полумраке — смотрели на своё отражение в высоком зеркале с привычной холодностью. Тонкие губы были плотно сжаты. Лицо резкое, аристократичное, с острыми скулами и сильной линией челюсти. На нём уже была надета парадная одежда для дипломатической поездки: чёрный камзол из тончайшей шерсти и бархата, украшенный серебряными нитями и рубиновыми пуговицами в форме капель крови. Высокий воротник подчёркивал шею, а на груди красовался герб Тёмной империи — ворон, держащий в когтях сломанную корону. Поверх камзола — тёмно-серый плащ с меховой оторочкой, застёгнутый на серебряную цепь. На поясе висел церемониальный кинжал в чёрных ножнах. Всё выглядело безупречно. Холодно. Величественно. Как и подобает наследнику империи, где слабость считалась смертным грехом. Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла Лилит. Ей было двадцать пять, и она была невероятно похожа на брата — настолько, что многие при дворе шептались, будто они близнецы, разделённые временем. Та же бледная кожа, те же тёмные, как ночь, волосы, ниспадающие мягкими волнами до лопаток, те же выразительные карие глаза с золотистыми искрами. Но если в лице Александра преобладала острая, почти хищная красота, то Лилит казалась более утончённой и элегантной. Её движения были плавными, голос — низким и бархатным. Сегодня она была одета в тёмно-бордовое платье с чёрным кружевом, подчёркивающее её стройную фигуру. На шее — тонкая серебряная цепочка с рубином, подарок Александра два года назад. Она подошла ближе и остановилась за его спиной, глядя на их отражения в зеркале. Два очень похожих лица. Два ребёнка одной тьмы. — Ты не поедешь? — спросил Александр, не оборачиваясь. Голос был ровным, но в нём сквозила едва заметная горечь. Лилит мягко положила руки ему на плечи. Её прикосновение было одним из немногих, которые он позволял себе чувствовать. — Отец запретил мне ехать, — тихо ответила она, встретившись с ним взглядом в зеркале. — Сказал, что это дело наследников. И что моё место — здесь. Александр фыркнул. В этом коротком звуке было всё: презрение к отцу, усталость и та старая, ноющая боль, которую он почти никогда не показывал. — Ну конечно. Это же отец, — проговорил он с холодной усмешкой. — Он всегда знает, где кому место. Особенно когда речь идёт о тебе. Лилит слегка сжала его плечи. Она знала, о чём он. О тех ночах, когда отец в гневе поднимал на неё руку, а маленький Александр стоял в дверях и смотрел, стиснув кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. О том, как она потом приходила к нему, улыбалась сквозь боль и говорила: «Всё хорошо, брат. Я в порядке». Она всегда защищала его. Даже когда сама нуждалась в защите. Александр резко повернулся и посмотрел на неё в упор. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то живое — тёплое, почти отчаянное. — Я не хочу оставлять тебя здесь одну. С ним. Лилит улыбнулась — той самой мягкой, грустной улыбкой, от которой у Александра всегда сжималось сердце. — А кто-то должен присматривать за нашим «великолепным» отцом, — попыталась пошутить она, но голос слегка дрогнул. — Ты же знаешь, я сильнее, чем кажусь. Иди. Выполни свой долг. А когда вернёшься… расскажешь мне про этого светлого принца. Говорят, он очень красивый. Александр отвернулся, поправляя манжету камзола. Красивый. Добрый. Светлый. Всё то, чем он сам никогда не был. — Если он окажется таким же наивным дураком, как вся их империя, я быстро закончу переговоры, — холодно бросил он. Но внутри, глубоко-глубоко, где-то под слоем льда, шевельнулось странное, незнакомое беспокойство. Ему предстояло встретиться с принцем Кристофером. С человеком, который вырос в совершенно другом мире. Лилит подошла ближе и осторожно поправила ему воротник, как делала с детства. — Будь осторожен, Алекс, — прошептала она. — Не только с ними. Но и с самим собой. Он молча кивнул. Сердце сжалось от тихой, но острой боли. Через час он должен был отправиться в Светлую империю. Александр на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как пальцы сестры легко поправляют воротник. Это простое, почти материнское движение всегда отдавало в груди странной, тёплой болью. Лилит была единственным человеком в этом холодном дворце, который мог прикоснуться к нему, не вызывая желания отшатнуться. – Ты тоже, пожалуйста, будь осторожна, – тихо сказал он, и его голос прозвучал ниже обычного, почти хрипло. В этих словах было всё, что он не умел сказать прямо: страх за неё, вина, что оставляет её здесь одну, и та глубокая, въевшаяся в кости привязанность, которую он прятал даже от самого себя. Лилит медленно убрала руки. На её губах появилась мягкая, чуть грустная улыбка – та самая, которую она всегда надевала, когда не хотела, чтобы он видел, как ей тяжело. – Я всегда осторожна, – ответила она так же тихо, почти шёпотом. Она отвернулась от зеркала и медленно прошла к широкой кровати брата. Чёрное покрывало слегка прогнулось под её весом, когда она села на край, аккуратно расправив юбку платья. На мгновение в комнате повисла тишина – тяжёлая, но не чужая. Такая тишина бывает только между людьми, которые слишком много пережили вместе. Александр повернулся и посмотрел на неё. Лилит сидела, слегка ссутулившись, пальцы нервно перебирали край покрывала. Она выглядела усталой. Красивой, но усталой. Под глазами едва заметные тени, которых не смог скрыть даже искусный макияж. Он знал, почему. Отец. Вечные интриги. Постоянное давление. И те ночи, когда она приходила к нему с красными следами на запястьях и шептала: «Не смотри так, Алекс. Я выдержу». Он сделал шаг ближе и остановился напротив неё. Высокий, строгий, в своём чёрном парадном камзоле он казался почти чужим в этой комнате – слишком холодным, слишком острым. Но для Лилит он всегда оставался тем самым мальчиком, который когда-то плакал у неё на плече, потому что отец назвал его слабаком. – Я серьёзно, Лилит, – продолжил Александр, и в его голосе скользнула едва заметная дрожь. – Если он снова… если хоть пальцем тебя тронет, пока меня не будет… я узнаю. И тогда мне будет плевать на все перемирия и дипломатию. Она подняла на него глаза. В них отражалась целая буря – любовь, грусть, тихая боль и что-то очень материнское, хотя она и была всего на пять лет старше. – Ты всегда пытаешься меня защитить, – мягко проговорила она. – Даже когда сам едешь в логово потенциальных врагов. Ты же понимаешь, что Светлая империя – это не просто переговоры. Там всё… другое. Светлое. Чужое для нас с тобой. Александр опустился рядом с ней на кровать. Матрас слегка скрипнул. На секунду он позволил себе расслабить плечи – только рядом с ней он мог это сделать. Его рука сама потянулась и легла поверх её ладони. Пальцы были холодными. – Я не боюсь их, – тихо сказал он. – Я боюсь оставить тебя. Ты… единственное, что у меня по-настоящему есть. Всё остальное – долг, титул, кровь. А ты – это ты. Лилит перевернула ладонь и осторожно сжала его руку. Её глаза слегка заблестели, но она быстро моргнула, прогоняя слёзы. Она никогда не позволяла себе плакать при нём. Считала, что должна быть сильной. – А ты – моё самое дорогое, – прошептала она. – Поэтому возвращайся. Целым. И… попробуй хотя бы не ненавидеть всё вокруг с первого взгляда. Хорошо? Александр слабо усмехнулся – уголком губ, почти незаметно. Но в глазах всё равно осталась та самая тьма, которую воспитал в нём отец. Они ещё немного посидели молча, просто держась за руки. Два очень похожих лица в полумраке комнаты. Два наследника империи, которые давно стали друг для друга единственной семьёй.

***

В то же время, далеко на юге, в Светлой империи, где даже воздух казался теплее и мягче, принц Кристофер стоял посреди дворцового сада. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в золотисто-розовые тона. Цветы вокруг благоухали сладко и навязчиво, но Кристофер почти не замечал их аромата. Ему было всего восемнадцать. Невысокий — всего сто шестьдесят сантиметров ростом — он казался ещё моложе из-за своей хрупкой, почти мальчишеской фигуры. Блондинистые, почти золотые волосы были слегка растрёпаны от лёгкого ветерка и его привычки нервно запускать в них пальцы. Они мягко падали на лоб, слегка завиваясь на концах. Голубые глаза — чистые, как летнее небо — сейчас смотрели на друзей с непривычной смесью доброты и тревоги. Светлая, почти фарфоровая кожа немного побледнела от волнения, а на щеках то и дело вспыхивал лёгкий румянец. На нём была простая, но изящная одежда: светло-кремовая рубашка из тонкого льна с вышивкой золотыми нитями по воротнику и манжетам, поверх — лёгкий светло-голубой жилет, расшитый серебром. Узкие бежевые брюки и мягкие кожаные сапожки до колен. Всё выглядело легко и светло, как и он сам. Кристофер нервно переминался с ноги на ногу, обхватив себя руками за локти. – Да не волнуйся ты так, Крис, – спокойно произнёс Таэлис, стоявший чуть в стороне. Ему было девятнадцать. Полукровный эльф, высокий — около ста восьмидесяти сантиметров — с атлетическим, подтянутым телосложением. Кожа слегка смуглая, с тёплым золотистым оттенком. Серебристые волосы ниспадали до плеч прямыми, блестящими прядями. Карие глаза были тёплыми, но в них всегда читалась сдержанная уверенность воина. Он был одет в лёгкую кожаную куртку тёмно-зелёного цвета, под которой виднелась белая рубаха, и тёмные штаны. На поясе — меч, который он уже носил как личный рыцарь принца. Его отец Раэлин служил тем же самой императрице Авроре. – Эти тёмные всегда нам проигрывали и в итоге принимали те решения, которые заранее подготовила наша империя, – добавил Таэлис ровным, успокаивающим тоном. Кристофер слабо улыбнулся, но улыбка вышла нервной. Рядом мягко засмеялась Элира. Ей тоже было восемнадцать. Она была чуть ниже Кристофера — сто пятьдесят восемь сантиметров, с очень женственной, мягкой фигурой. Длинные блондинистые волосы спускались почти до талии, переливаясь на солнце. Кожа белая, как свежие сливки, а большие зелёные глаза светились добротой и нежностью. На ней было лёгкое светло-зелёное платье с короткими рукавами, украшенное тонкой вышивкой в виде листьев. Она всегда пахла травами — ромашкой и мятой. Дочка придворных целителей – Таэлис прав, – мягко сказала она, подходя ближе и легко коснувшись руки Кристофера. – Не стоит так сильно волноваться. Если что-то пойдёт не так, твоя мама, императрица Аврора, всё уладит. Она всегда это делает. Кристофер кивнул, но пальцы его всё равно нервно теребили край жилета. Самый дерзкий из их компании — Элиан — лениво прислонился спиной к стволу старой яблони. Ему было девятнадцать. Высокий, почти сто девяносто сантиметров, с ярко выраженным спортивным телосложением — широкие плечи, сильные руки. Красивый парень с красными, как пламя, волосами средней длины, которые он обычно собирал в небрежный хвост. Несколько прядей всё равно выбивались. Голубые, дерзкие глаза, белая кожа и небольшой, но заметный шрам под левым глазом — напоминание о том, как в детстве его задел лапой маленький дракончик. Он носил простую, но добротную одежду: тёмно-коричневую рубашку с расстёгнутым воротом, кожаный жилет и чёрные штаны. На поясе — охотничий нож. Он был сыном дворцовой служанки и охотника на драконов. – О принце Александре много слухов ходит, – сказал Элиан с лёгкой усмешкой. – Говорят, он ещё тот придурок. Холодный, мрачный, как и его папаша. Настоящий сын Тьмы. Кристофер слегка вздрогнул от этих слов. Он опустил взгляд на траву под ногами, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной смеси страха и… любопытства. Ему почему-то не хотелось верить, что Александр именно такой. Хотя все вокруг твердили обратное. – Может… он просто не такой, как о нём говорят? – тихо проговорил Кристофер, почти самому себе. – Ведь все мы… немного больше, чем наши империи. Элиан только хмыкнул, а Элира посмотрела на принца с тёплой, чуть обеспокоенной улыбкой. Таэлис же молча положил руку ему на плечо — тяжёлую, но успокаивающую. В саду повисла лёгкая тишина, прерываемая только шелестом листьев и далёким пением птиц. – Не такой? – вновь заговорил Элиан, скрестив руки на груди и усмехнувшись с привычной дерзостью. – Да они все придурки холодные. Вся их тёмная семейка такая. Что отец, что сын. Один лёд и сплошное высокомерие. Кристофер почувствовал, как внутри него что-то неприятно сжалось. Он опустил взгляд на свои руки, нервно переплетая пальцы. Ему очень не хотелось верить в эти слова. Почему-то мысль о том, что Александр окажется именно таким — холодным и жестоким — вызывала у него странную, почти болезненную грусть. Элира мягко толкнула Элиана в плечо, закатив глаза. – Не правда, Элиан, – сказала она с лёгким упрёком в голосе, хотя в зелёных глазах всё равно искрилась улыбка. – Совсем не помнишь ту девчонку, что так тебе понравилась прошлым летом? Она ведь тоже была из Тёмных земель, а ты от неё неделю глаз не мог отвести. Элиан заметно покраснел, его голубые глаза метнулись в сторону. Он почесал шрам под левым глазом — привычный жест, когда ему было неловко. – Она была дерзкой и прикольной, – буркнул он, отводя взгляд. – Это исключение. Не надо делать из одного случая правило. Таэлис тихо хмыкнул, но ничего не сказал, лишь слегка покачал головой. Его серебристые волосы мягко блеснули в лучах закатного солнца. Кристофер поднял глаза и попытался улыбнуться, хотя сердце всё ещё колотилось чуть быстрее обычного. Его золотистые волосы слегка растрепались от ветерка, а голубые глаза светились той самой искренней добротой, которая всегда отличала его от всех остальных. – Наши родители неплохо ладят в последнее время, – уверенно произнёс он, хотя в голосе всё равно слышалась лёгкая дрожь волнения. – Думаю… я тоже смогу найти с принцем Александром общий язык. Не может же человек быть совсем без света внутри, правда? Он улыбнулся — тепло, почти застенчиво. В этой улыбке была вся его сущность: надежда, мягкость и желание верить в лучшее даже там, где другие видели только тьму. Его светло-кремовая рубашка слегка колыхнулась от движения, а тонкая золотая вышивка поймала последние лучи солнца. Элиан фыркнул, не удержавшись. – Или просто будешь неудачником, которого этот холодный принц пошлёт куда подальше, – буркнул он, но в голосе уже не было прежней резкости. Скорее, братская подколка, за которой пряталась настоящая забота. – Только потом не приходи плакаться, Крис. Я тебя предупреждал. Элира бросила на Элиана укоризненный взгляд и тут же повернулась к Кристоферу. Она подошла ближе и мягко взяла его за руку — её пальцы были тёплыми и нежными. – Не слушай его, – тихо сказала она, глядя прямо в голубые глаза принца. – Ты у нас самый добрый. Если кто и сможет найти общий язык даже с таким человеком, как принц Александр, то это точно ты. Просто… будь собой. Это твоя самая большая сила. Кристофер кивнул, но внутри него всё равно крутилось множество мыслей. Он боялся. Не войны, не политики — а того, что этот тёмный принц действительно окажется таким, каким его описывают. Холодным. Отстранённым. Недосягаемым. И в то же время где-то глубоко в груди теплилось странное, почти запретное любопытство. Ему очень хотелось увидеть Александра своими глазами. Понять, какой он на самом деле. Таэлис молча положил руку на плечо Кристофера — тяжёлую, надёжную ладонь воина. – Что бы ни было завтра, – спокойно произнёс он, – мы будем рядом. Ты не один. Кристофер посмотрел на своих друзей и почувствовал, как немного отпустило внутри. Солнце уже почти село, окрашивая сад в мягкие оранжевые и розовые тона. Завтра всё изменится. И он, несмотря на страх, ждал этой встречи с каким-то непонятным, трепетным волнением.