После тебя

- Ты снова опоздала, Казанцева! - раздался строгий голос прямо у входа. Руслан стоял в дверях магазина, как скала - руки сложены на груди, брови сведены, на лице привычная смесь раздражения и заботы. Тридцатилетний владелец сети круглосуточных цветочных магазинов, вечно на ногах, вечно требовательный… но к Саше - всегда мягче, чем к остальным. - И тебе привет, - Саша улыбнулась, проскальзывая мимо него внутрь, где пахло цветами и свежим кофе. Он знал про её ситуацию столько, сколько она позволяла. Пять лет назад, когда ей было всего четырнадцать, она пришла к нему робко и почти отчаянно искать работу. Руслан сначала хотел отказать - несовершеннолетняя, да и учёба… Но Саша настаивала так решительно, так по-взрослому, что он сдался. - Сегодня привезут розы, примешь, - сказал он, уже листая в телефоне список поставок. - И надо собрать букет Петровичу. Сегодня пятое. Саша сразу улыбнулась шире, искренне. Геннадий Петрович - их постоянный клиент, седой, приятный старичок с самыми добрыми глазами. Каждый месяц, как только приходила пенсия, он покупал букет лилий своей жене. «Дарить женщине цветы нужно всегда и во все времена», - цитировал Геннадий Петрович, он всегда с теплом говорил о Валентине Игоревне – его жене. - Соберу, - тихо сказала она, завязывая фартук. Саша провела пальцами по лепесткам альстромерий, будто приветствуя их. Здесь, среди цветов, она могла хоть немного забыться, успокоиться. Девушка любила цветочный магазин, как свой, по-настоящему, глубоко, так, как любят тихие места, где можно уединиться. Здесь пахло не только цветами - здесь пахло мечтой. Мечтой о маленьком собственном магазинчике, с яркой вывеской; о тёплом домике за городом, с огромной теплицей, засаженной цветами. Ближе к 10.00 подтянулись первые клиенты - офисные девушки, спешащие поздравить коллегу; парень в сером пальто, смущённо выбирающий розы для своей первой любви; маленькая девочка, которая выбирала цветок для мамы. - А можно вот этот? Он такой красивый! - девочка ткнула пальчиком в пышную веточку гортензии. Саша улыбнулась: - Можно, конечно. Хочешь, я добавлю красивую ленточку? Девочка засияла, довольно кивнув. К одиннадцати часам подъехала машина с поставкой роз. Руслан махнул ей рукой и ушёл разбираться с документами, а Саша начала разбирать ящики. Ближе к полудню появился Геннадий Петрович. Он всегда приходил с теплой и доброй улыбкой, которая вообще могла существовала в этом мире. Седой, аккуратно одетый, с тростью, но глаза - живые, светлые, молодые. - Здравствуй, Сашенька, - сказал он, снимая шляпу и приветственно кивнув. - Здравствуйте, Геннадий Петрович. Как Ваши дела? - Потихоньку, - мягко сказал он. Она уже заранее собрала для него букет: белые лилии с веточками эвкалипта и чуть-чуть розового гипсофила. - Как всегда прекрасно, - мужчина аккуратно взял букет, словно что-то драгоценное. - Спасибо, Сашенька. А это тебе. – Он протянул шоколадку. Геннадий Петрович часто угощал сладостями девушку, когда приходил.  - Спасибо, - смущенно сказала Саша. - Передавайте привет Валентине Игоревне, -сказала девушка, с улыбкой. - Передам, - тихо ответил он и вышел, оставив за собой лёгкий запах лилий и ощущения, что любовь в наше время все-таки есть. К вечеру магазин шумел. Руслан метался по залу, решая вопросы с поставщиком. А Саша, укладывала последние розы в витрину холодильника. Она любила магазин. Цветочный был её уголком. Её мечтой, которую она пока прятала в кармане, как семечку, ждущую своего времени. - Казанцева, постарайся больше не опаздывать, – крикнул вдогонку Руслан, выходящей из магазина, Саше. Саша медленно брела домой после рабочей смены. Ноги гудели, плечи тянуло усталостью, но в голове было пусто и спокойно - редкое состояние, за которое она держалась, как за спасательный круг. Тёплая июльская ночь окутывала город мягким, почти ласковым воздухом. Асфальт ещё хранил дневное тепло, фонари светили приглушённо, будто не хотели мешать этой тишине. Когда она зашла во двор, покой разорвали громкие, грубые мужские голоса. Смех. Мат. Резкие движения. Девушка инстинктивно остановилась, сердце сжалось раньше, чем разум успел что-то понять. В свете одинокого фонаря мелькнул знакомый силуэт. Костя. Он был не один. Вокруг него - трое крепких мужчин. Один стоял чуть в стороне, и курил. Всё происходило быстро и рвано: толчок, удар, глухой звук тела, встретившегося с землёй. Саша стояла, вжавшись в тень, и смотрела, не веря глазам. В голове пронеслась странная, постыдная мысль: «так ему и надо». Но следом пришло другое - холодное, острое понимание опасности. Она не знала, зачем кинулась туда. Ненависть к сводному брату была в ней давней, плотной, как застарелый шрам. Он сделал ее жизнь невыносимой, он был частью того дома, где ей не находилось места. Но она понимала, что не могла просто пройти мимо. Не могла сделать вид, что не видит, как бьют человека. Даже если этот человек - Костя. - Эй! - ее голос прозвучал слишком громко и слишком тонко для этой ночи. Мужчины обернулись. В их взглядах мелькнуло удивление, раздражение, насмешка. Костя поднял голову - лицо в тени, но девушка узнала его сразу. В его глазах было то, чего Саша никогда раньше не видела. Страх. Настоящий. - Оставьте его, - слова вырвались сами, неуверенные, дрожащие, но уже сказанные. Один из мужчин усмехнулся и шагнул в ее сторону. Девушка почувствовала, как подкашиваются колени, как тело предательски хочет отступить. Но она осталась стоять. Один из них посмотрел на Сашу сверху вниз, как на маленькую, неразумную девчонку, и снова засмеялся. - Глянь на неё, Сивый, - обратился он своему напарнику. - Защитница нашлась. Саша ударила его кулаком в грудь. Для него это было как лёгкий хлопок. Он даже не пошатнулся. - Девчонка, ты серьёзно? - спросил он, явно не ожидая удара от девушки. Без секунды колебаний Саша снова бросилась прямо на мужчин, пытаясь вырвать Костю из их рук. - Твоя девчонка, что ли? - снова засмеялся один из них, явно получая удовольствие от сцены. Но Саша не останавливалась. Два огромных амбала смеялись, держа парня. Они действительно смеялись - громко, низко, с какой-то хищной веселостью, от которой у Саши внутри всё похолодело. Но останавливаться она не собиралась. Она снова и снова цеплялась, дергала, толкала, пытаясь вырвать Костю. Её руки дрожали, но она все пыталась и пыталась... Тот, что оставался в стороне - третий, главный, судя по всему - не спеша подошел, как будто пришёл посмотреть спектакль еще ближе. Он был чуть старше остальных: высокая фигура, лысая голова блестела в свете уличного фонаря, чёрная футболка обтягивала широкие плечи. Взгляд холодный, изучающий, почти ленивый. Он остановился перед ними, сложив руки на груди. - Хватит, - произнёс он тихо, но в голосе было что-то такое, что те двое мгновенно замолкли смеяться. Саша, дышащая тяжело, с красными глазами, резко обернулась на него. - Отпустите его. Сейчас же! - выкрикнула она, дрожа от адреналина. Мужчина посмотрел на неё долго, будто оценивая, что перед ним: безумие, глупость или смелость. - Ты кто вообще такая? - спросил он спокойно, даже не повышая голоса. - Да какая разница кто?! - крикнула она. - Нельзя так! Вы… вы просто варвары-бандиты какие-то! Один из амбалов прыснул смехом. Главный не улыбнулся. Он шагнул еще ближе. Саша сразу почувствовала - он из тех, кому не надо кричать, чтобы стало страшно. Он был спокойным. Слишком спокойным. И это вызывало страх. - Девочка, - произнёс он тихим, почти мягким голосом, - иди, куда шла. - Не уйду, - Саша сжала кулаки. - Костю отпустите. Он на секунду задержал взгляд на её глазах - голубых, ярких, злых - и что-то мелькнуло в его лице. Не раздражение. Скорее удивление. - Смелая, - сказал он. - Глупо смелая. Он кивнул своим людям. Двое переглянулись - удивлённо, но послушались. Костя рухнул на землю, кашляя, держась за живот. Саша сразу упала рядом: - Костя… Кость, ты как? - её голос дрожал. Парень молчал, отталкивая ее руки от себя. Мужчина уже развернулся к машине, как в этот момент раздался звонок - короткий сигнал прорезал тишину двора. Мужчина неторопливо достал телефон, глянул на экран и ответил: - Да, нашли… Понял. Он убрал телефон в карман, и поднял глаза на Костю. - Ну что, парень. Похоже, сегодня не твой день. Пакуйте его. Два огромных амбала снова подняли Костю и потащили к машине. Саша сорвалась с места, пытаясь отбить его, хотя понимала, что сил у неё недостаточно. - Вы не имеете права! - крик её прозвучал отчаянно и пронзительно. Главный резко развернулся, лицо исказилось от раздражения. - Сивый, пакуй и её. Достала уже, - бросил он и снова отвернулся. Мужчина, которого называли Сивым, бесцеремонно взял Сашу под локоть и повёл к чёрному джипу. Саша сопротивлялась изо всех сил. - Отпустите! Я буду кричать! - выкрикнула она, пытаясь вырваться. - Будешь кричать - заткну рот кляпом, - рявкнул Сивый, глядя на неё так, что сомнений в искренности угрозы не оставалось. Саша резко умолкла. Волна страха накрыла её неожиданно резко - холодно, немеюще. Она почувствовала, как ноги становятся ватными, но Сивый тащил её вперёд, не обращая внимания на её состояние. Сашу и ее сводного брата бесцеремонно затолкали в машину. Чёрный джип, блестящий даже в тусклом свете фонаря, тут же рванул с места. Саша, едва переводя дыхание, и судорожно ища глазами хоть одного прохожего за окном, шепнула: - Кость… кто эти люди? – получилось мало похоже на шепот. Скорее сорвавшийся писк. Водитель, широкоплечий мужчина с холодным, насмешливым взглядом, которого остальные называли Амуром, коротко фыркнул и оглянулся: - Кто мы, Кость? Ну-ка, просвети свою подружку! Костя молчал - стиснул челюсть так, что побелели виски. Ответа не последовало. Саша, стараясь не показать дрожь, отчаянно запоминала дорогу: поворот, мост, редкие фонари, выезд на трассу. Пальцы она терзала так, будто могла выломать собственные суставы - лишь бы отвлечь себя от паники. Джип свернул на боковую дорогу, укрытую лесом. Темнота поглотила их. Спустя несколько минут впереди показался огромный дом - массивный, с подсвеченными колоннами, слишком дорогой для обычных людей. За городом, в стороне от посторонних глаз. Ворота разъехались автоматически, и машина мягко въехала во двор. Когда дверь распахнули, яркий свет фонарей ударил Саше в лицо, будто возвращая её в реальность. Главный - тот, кто командовал теми двумя, - окинул её взглядом, криво усмехнулся: - Что-то ты совсем притихла. Где твой боевой голосок? – мужчина резко схватил ее за подбородок, заглядывая прямо в глаза. - Чего не орёшь? – он тут же с отвращением отбросил ее лицо. Саша выпрямилась, что было сил, потирая подбородок от грубой хватки. - Я… я всё расскажу полиции. Смех, который раздался в ответ, был неприятным, громким, почти праздничным. Главный подошёл вплотную. В его глазах не было ни капли сочувствия - только хищное любопытство. - А кто сказал, что кто-то собирается тебя отпускать? - его улыбка была мерзкой, будто натянутая маска хищника. Амур грубо схватил Сашу под руки и потащил к широкому крыльцу. Девушка дёрнулась, собрав остатки сил: - Я сама! - она резко вырвала руки из его хватки. Амур лишь ухмыльнулся, но позволил ей идти самостоятельно, оставаясь рядом, как тень. Дом был из тех, что подавляют одним видом. Современная архитектура - строгие линии, широкие панорамные окна, тёплый свет, льющийся из-за тонированных стекол. Внутри было ещё роскошнее. Просторный холл встречал гладкой бетонной стеной, подсвеченной тёплой декоративной лентой. Пол - тёмный глянцевый паркет. На потолке - парящие панели с мягким рассеянным светом. Минимум мебели: низкий серый диван, два строгих кресла, огромная картина в стиле абстракции - будто вспышка цвета среди этого холодного порядка. Дом выглядел так, будто в нём живёт человек, которому чуждо всё лишнее - но при этом есть безграничные средства. Их провели дальше по коридору - стены из матового стекла, встроенные шкафы, запах дорогого дерева и табака. Саша чувствовала себя так, будто идёт по лабиринту, бегло запоминая дорогу к выходу. Дверь в бильярдную была приоткрыта. Внутри - просторная комната с бархатными шторами тёмно-бордового цвета, массивный стол, лампы с зелёными абажурами. Несколько мужчин играли, разговаривая вполголоса. Дым сигар клубился под потолком, смешиваясь с ароматом дорогого виски. - Стас, что делать с парнишкой? - спросил главный у мужчины, забивающим в лузу шар. Мужчина лет тридцати медленно обернулся. Его взгляд лениво скользнул по прибывшим гостям - и остановился на Саше. На несколько долгих секунд. - Кто это? - спросил он, даже не пытаясь скрыть интерес. - Вцепилась в Костяна, - со смешком ответил главный. - Начала права качать. Саше стало холодно, будто ее кинули в морозильную камеру. - Отпустите нас! - сорвалась Саша, спустя время, пока Станислав медленно пил виски.  Голос ее дрожал, но она старалась держаться. - Мы ничего не сделали! А вот эти амбалы не имели никакого права нас бить! – Саша посмотрела в сторону мужчин, которые их сюда привезли. - «Амбалы», - передразнил Амур с театральной досадой. Главный уже устал от происходящего и устало провел рукой по лицу: - Я пойду. У меня уши уже скрутились от её ора. Главный вышел, а двое других растворились в бильярдной, усаживаясь на диваны. Они явно собирались посмотреть представление - и Саша с ужасом понимала, что зрелище - она. Наступила тягостная пауза. Станислав сделал медленный глоток виски, поставил стакан на стол и облокотился на край бильярдного стола, продолжая изучать Сашу взглядом, от которого по коже бегали противные мурашки страха и отвращения. - Как это «ничего не сделали»? - произнёс он наконец. Костя стоял рядом, словно уменьшившись вдвое, голова опущена, плечи ссутулились. Он не поднимал глаз ни на Сашу, ни на мужчину. Саша смотрела на него, будто умоляя: «скажи хоть что-то». Но он молчал. Станислав покачал головой, будто видя эту сцену не впервые. - Костя, - произнёс он почти мягко. - Расскажи своей девушке про размер долга, который ты не хочешь нам возвращать, – давящая пауза, он будто наслаждался, растягивая предложения. - На что ты занимал… - снова пауза. - Поделись с ней правдой. - Я не его девушка! - вспыхнула Саша, будто бы это было так важно сейчас. Станислав рассмеялся - звонко, искренне, но в его смехе был холод, от которого хотелось отступить. - Тогда мне тем более интересно, какого хрена ты за него заступаешься, а? - он поднял бровь, наблюдая за её реакцией, почти с ленивым удовольствием. Саша почувствовала, как сердце бьётся в горле. Она задержала дыхание, глядя то на Станислава, то на Костю. Костя всё ещё молчал. - Ну раз Костя стесняется рассказывать, - протянул Станислав, обходя бильярдный стол и беря кий, - то расскажу я. Он неторопливо наклонился, прицеливаясь, словно всё происходящее - обычная часть вечерней партии. - Наш Костя занял у меня крупную сумму денег. И возвращать, как видишь, не торопится. Станислав слегка щёлкнул запястьем - шар ударился и мягко упал в лузу. - Наркота ещё никого ни к чему хорошему не приводила, - добавил он так буднично, словно комментировал прогноз погоды. Он выпрямился, положил кий и потянулся к бокалу. Сделал глоток, глядя поверх стекла на Костю. - Так вот… Когда собираешься возвращать долг? Саша резко повернулась к Косте. В её глазах мелькнуло - недоверие, отвращение, злость. Всё сразу. Станислав уловил это мгновение, и его губы тронула довольная улыбка. - Ну что, - он сделал шаг к Саше, наклонив голову чуть вбок, - всё ещё хочется его защищать? Саша не ответила. Она не могла - слова будто застыли в горле. - Так я и думал, - протянул Стас, мягко, почти ласково. - Но знаешь, - он отставил бокал, подходя ближе к ним, - долг есть долг. И я отношусь к этому… строго. Он говорил спокойно, но в каждом слове слышалось хищное удовольствие. - Я напомню, что бывает с теми, кто заставляет меня ждать, - он наклонился вперёд, будто доверяя ей страшную тайну. - А я, ой, как не люблю ждать, - он поднял свою руку на уровень глаз Саши. - Один палец - за каждый день просрочки, - он загнул указательный палец. - По одному, - он загнул средний. - Пока не вернёшь долг, - он загнул все пальцы, довольно переведя взгляд на девушку. В комнате повисла тишина. Саша вскинула руку к лицу, прикрывая рот, чтобы не сорваться в рыдание. Слёзы ударили в глаза от давящего напряжения, страха и шока. Костя всё так же стоял, опустив голову. Он не пытался оправдаться. Не пытался остановить Станислава. Саша впервые видела его таким, обычно он дерзил и никогда не молчал. Мужчина снова повернулся к столу, провёл ладонью по гладкому борту и лениво облокотился, будто обсуждал рабочие планы, а не судьбы людей. - О-о, - произнёс он с издевкой, - ты так рвалась за этого наркомана, – он кивнул в сторону ее сводного брата. – Но ему так насрать на твою заботу, слезы. Она знала это, что ему все равно. И всегда было все равно. Она и сама не поняла, зачем кинулась его отбивать от двух бугаев. Он говорил так, будто ответ ему был не нужен. Его голос звучал давяще, заполнив все пространство. Потом он бросил, всё тем же спокойным тоном: - Кость. Я тебя сегодня не трону…если ты оставишь мне её на ночь... – последнее слово он выделил особенно четко, и улыбнулся, настолько мерзко, что все ее внутренности были готовы вывернуться прямо на этот ужасно чистый красный ковер под ногами. Саша почувствовала, как от его слов по спине прошёл холод. Она резко обернулась к Косте. В её глазах была надежда - слабая, отчаянная, но всё ещё живая. Она ждала, что он скажет «нет», что встанет между ними, что хоть сейчас проявит себя не так, как последние полчаса. - Не молчи! Не молчи! Скажи хоть что-то! – кричала Саша, давясь слезами. Костя медленно поднял голову. Он не посмотрел на неё. Не встретился взглядом. И кивнул Станиславу. Просто. Коротко. Сломано. У Саши будто оборвалось что-то внутри. В груди сжалось так резко, что она не смогла вдохнуть. На глаза мгновенно навернулась новая порция слёз - горячих, бессильных. Она не пыталась их сдерживать. Не могла. Станислав довольно улыбнулся - улыбкой человека, который видел подобные сцены десятки раз и знал, как они заканчиваются. - Ну, - произнёс он тихо, - тогда не смею задерживать, – он указал рукой в сторону двери. Костя отвернулся и поспешно вышел. Не оглянувшись. Не попытавшись что-то сказать. Дверь за ним закрылась слишком быстро и слишком громко, как приговор. Саша осталась стоять - среди чужих людей, в чужом доме, чувствуя, как мир под её ногами треснул по швам. - Впервые вижу человека, который так яростно защищает того, кому на тебя плевать, - спокойно сказал Стас. Он сделал глоток виски, будто обсуждал абстрактную новость. - В следующий раз выбирай нормального парня. - Он не мой парень! - огрызнулась Саша, голос был давно сорванным, но она продолжала стоять на своём. - Друг? Родственник какой-то? - прищурился он. - Нет… - выдала она почти шёпотом. - Тогда я вообще не понимаю, зачем тебе нужен этот мусор, - он поднял бровь, искренне удивляясь, как будто перед ним стояла логическая задача, не имеющая решения. Саша сжала кулаки. Она и сама не знала, зачем полезла его защищать. - Просто… они напали на него, начали бить… - Значит, было за что, - отрезал Стас небрежно. - Можно договориться словами! Договориться! – повторила она громче, почти крича. - А не бить человека до полусмерти! Они могли убить его! – она уже не контролировала голос, а просто кричала. - И убьют, если долг не выплатит, - холодно и почти равнодушно подтвердил он. - Так нельзя! - снова вспыхнула она, будто ещё надеялась достучаться до чьей-то человечности. Стас поставил стакан, повернулся к ней всем корпусом и посмотрел пристально - слишком пристально. - Ты что такая неугомонная? - его голос стал ниже, темнее. - Ты находишься в глуши. В доме, полном мужиков, которые не особо церемонятся с твоим «нельзя», - он кивнул в сторону тех двоих, что привезли ее, и теперь сидели на диванах и лениво наблюдали за сценой. - И защищаешь наркомана, который первым же шансом тебя кинул. Тебе не кажется, что ты находишься не в выгодной позиции!? Он шагнул ближе - не угрожающе, но так, что Саша ощутила его присутствие слишком остро. - И поверь, он тебя кинул бы еще раз… Его заключение повисло в воздухе, будто придавив её к полу. Саша открыла рот, но слова не вышли. Она прекрасно понимала, что он говорит абсолютно точный факт. Она вдруг поняла, насколько чужой и опасной стала эта реальность - и насколько беспомощной он хотел, чтобы она себя чувствовала. Стас медленно протянул руку и убрал с её лица выбившуюся прядь волос - движение слишком мягкое для человека, который только что говорил о пытках. Саша едва моргнула, будто вернулась в тело, и резко оттолкнула его ладонь, дав громкую пощечину мужчине. Воцарилась секундная пауза. Станислав улыбнулся, его забавляла ее реакция. Те, кто наблюдали, мгновенно сделали вид, будто глубоко погрузились в игру: кто-то взял кий, кто-то нагнулся над столом, третий шумно выдохнул, оценивая траекторию. Но все - слушали. - Отпусти меня, - произнесла Саша твёрдо, хотя голос дрожал от внутреннего напряжения. - Я не пойду в полицию. Ничего не расскажу. Стас фыркнул, затем рассмеялся - громко, непринуждённо, как будто она рассказала неплохую шутку. Ровные белые зубы сверкнули. - Вот как? А я-то думал, ты у нас за закон, за справедливость… - Думаю, - сказала она, не отводя взгляда, - что даже если я обращусь в полицию, прокуратуру, во все инстанции мира, то ничего не добьюсь. У тебя есть люди, – она посмотрела на мужчин, делавших вид, что заняты игрой. - И деньги. Хватит заплатить - и дело растворится. Он перестал улыбаться. На долю секунды. Потом медленно поднял бокал, словно произносил молчаливый тост. - Точно, - подтвердил он лениво, подняв виски - в знак согласия, признания или просто удовольствия от того, как ясно она всё понимает. Бокал опустел одним глотком. - Сыграешь в бильярд? - спросил Стас, перекидывая кий из руки в руку, будто действительно приглашал на дружескую партию. - Нет, - отрезала она резко, даже слишком громко для тишины комнаты. - Как хочешь, - безразлично ответил он и сразу же переключился на игру, словно её сопротивление было чем-то обыденным. Она стояла, нервно переминая с ноги на ногу. Минута. Пять. Десять. Саща смотрела, как он непринуждённо бьёт по шарам, как уверенно движется по комнате, как будто весь этот дом и все люди в нём принадлежат только ему. Скорее всего, так и было. Её бесило всё: его спокойствие, его власть, его манера говорить так, будто мир обязан вращаться вокруг него. В голове четко пульсировало, что что-то нужно делать, нужно спасать себя. - Я сейчас просто развернусь и уйду! - сказала Саша, придав голосу уверенности и строгости, делая акцент на каждом слове. Она ждала хоть какого-то ответа, взгляда, жеста. Любой реакции. Ничего. Он будто не слышал. Или делал вид, что не слышит. Саша развернулась. Позади послышался резкий шорох: двое парней подорвались с диванов, будто по команде, готовые пресечь любое движение. Саша зажмурилась, ожидая, что ее наглый побег прервут. Но через секунду шорох стих. И снова - только стук шара, катящегося по зелёному сукну. Она дошла до двери. Обернулась. Никто даже не смотрел в ее сторону. Стас, как ни в чём не бывало, наклонился над столом и сделал идеальный удар. Саша вышла в коридор. Шла медленно, будто проверяя каждую ступеньку. Ждала, что через пару секунд кто-нибудь появится за спиной, схватит, потащит назад. Ждала окрика, приказа, угрозы. Тишина. Саша ускорила шаг. Сердце билось так громко, что она слышала его в ушах. Когда дошла до двери наружу - почти побежала. Вышла за порог, ощутила свежий воздух, будто бы свободы, и рванула вперёд, не оглядываясь. За воротами - ещё пару шагов. Потом ещё. И внезапно она сорвалась на бег. Бежала так, будто за ней гналась сама смерть. По дороге, в темноту, прочь от света дома. Прочь от него. Прочь от предательства, от страха, от того вечера, который разорвал её жизнь пополам. До города было далеко. Но она бежала. И бежала. Тьма вокруг сжимала грудь, каждый шорох - будто чьи-то глаза. Казалось, что за ней едет машина или кто-то следит.  Страх бил по сердцу, отдаваясь в висках, словно барабанные удары. Сил больше не оставалось. Ноги дрожали, как будто земля уходила и лишала ее равновесия. Саша рухнула прямо на дорогу. Слёзы рванулись градом, обжигая щеки, горечь страха и бессилия смешалась с отчаянием. Она села в кусты, еще боясь, что ее поймают, в темноте, дышала тяжело, чувствуя, как ночь поглощает всё вокруг. Но спустя мгновение, сжав зубы и сцепив пальцы в кулак, собрала остатки воли. Встала. И снова пошла. Шаг за шагом, несмотря на боль в ногах и груди, усталость и дрожь.