Слизеринская принцесса и избранный.

Глава седьмая: Утро после тишины Дафна проснулась в пустом туалете на третьем этаже. Гарри узнал об этом от Невилла, который видел, как она шла в Большой зал — заплетающейся походкой, с растрёпанными волосами и покрасневшими глазами, но с высоко поднятой головой. «Как будто она не спала на каменном полу всю ночь, а вернулась с бала», — сказал Невилл с восхищением в голосе. На завтраке Дафна сидела с Асторией. Ела молча, пила чёрный чай — много, жадно, будто хотела выгнать остатки сна из крови. Тео сидел напротив и что-то рассказывал, жестикулируя — Дафна не смотрела на него, но кивала. Адриан подошёл к столу с подносом. Поставил его рядом с Дафной. Сесть не сел — просто стоял, держа в руках кружку. — Ты как? — спросил он. Дафна подняла на него глаза. Тёмно-синие, уставшие, но уже колючие. — Жива, — ответила она. — Это главное. — Ты пропустила пять уроков. — Значит, будет что переписать. — Мадам Помфри сказала, что у тебя нет справки. То есть ты не болела. — Я болела головой. Адриан помолчал. Потом сел — не рядом, через одно место. Достал из кармана мантии яблоко и положил перед Дафной. — Что это? — спросила она, глядя на красный бок. — Яблоко. Из сада моего деда. Ну... не из сада, из Хогсмида. Но похоже. Дафна посмотрела на яблоко. Потом на Адриана. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Она взяла яблоко. Надкусила. Гарри, сидевший за гриффиндорским столом, видел, как её плечи чуть опустились — как будто внутри неё что-то расслабилось, лопнуло, отпустило. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — ответил Адриан. — Хотя, вообще-то, за то, что ты меня вчера не прокляла. Это было великодушно. Дафна усмехнулась — первый раз за утро. Криво, сонно, но искренне. — Я подумала, что пиявки из твоего языка всё равно не сделают тебя тише. Ты будешь пищать на языке пиявок, и я всё равно не смогу заснуть. — Ты поэтому отключилась? Чтобы не слышать мой писк? — Возможно. Тео за столом закашлялся, скрывая смех. Астория улыбнулась в чашку. Адриан кивнул, принимая правила игры. — Тогда в следующий раз, когда ты захочешь поспать, скажи мне. Я уйду в лес и буду пищать там. — Обещаешь? — Слово Роули. Дафна доела яблоко — до сердцевины, чего Гарри никогда от неё не ожидал. Обычно девчонки откусывали пару раз и выбрасывали. Она бросила огрызок на тарелку и откинулась на скамье. — Адриан, — сказала она. — М? — Ты бесишь меня. Но я рада, что ты здесь. Адриан не ответил. Просто взял её пустую кружку и пошёл наливать свежий чай. Гарри смотрел на эту сцену и чувствовал что-то странное. Не зависть. Не ревность. Что-то вроде смутного понимания — что дружба бывает разной. Не только такой, как у него с Роном и Гермионой. Не только такой, как у Тео с Асторией. Но и такой — когда человек бесит тебя до чёртиков, но ты всё равно не хочешь, чтобы он уходил. — Гарри, — сказал Рон. — Ты опять смотришь. — Просто интересно, — ответил Гарри. — Как они вообще сошлись. Она — Малфой. Он — какой-то Роули из деревни. — Люди сходятся по разным причинам, — заметила Гермиона, не отрываясь от книги. — Иногда просто потому, что ты можешь быть собой рядом с кем-то. Это ценнее любых фамилий. Гарри посмотрел на неё. Гермиона говорила о себе — о Драко. О том, что они могут быть собой друг с другом. Странно, Гарри никогда не думал об этом. Для него отношения всегда были чем-то... либо опасным, как у родителей, либо нелепым, как у Рона с Лавандой, либо внезапным, как у Рона с Гермионой в итоге. А потом — тишина. Ничего. Пустота. И ему это нравилось. Честно. Ему не нужны были эти сложности. У него была война — бывшая. У него была репутация. У него была родинка на шее, которую он ненавидел. Любовь? Смешно. Он даже не знал, как это выглядит, если не считать чужих историй. --- После завтрака Гарри пошёл на Трансфигурацию. Дафна пришла в класс — живая, собранная, с идеально зачёсанными волосами. Только под глазами залегли тени, которые никакая магия не могла скрыть. Она села за парту позади Адриана. Тот обернулся, но она уже смотрела вперёд, на профессора МакГонагалл. — Мисс Малфой, — сказала МакГонагалл строго. — Вы пропустили вчерашнее занятие. Я ожидаю эссе о превращении человека в чайник. Семь футов пергамента. К пятнице. — Будет сделано, профессор, — ответила Дафна ровно. Ни тени оправдания, ни тени возражения. Адриан чуть заметно кивнул. Гарри не понял — то ли одобрительно, то ли просто так. Гермиона, сидевшая рядом, что-то быстро писала. Гарри заглянул — конспект по трансфигурации. — Ты всё уже выучила, — сказал он тихо. — Повторение — мать учения. — Ты будешь матерью, которая никогда не спит. Гермиона улыбнулась уголком губ, но взгляд её был серьёзен. — Гарри, — сказала она. — Ты почему так внимательно следишь за слизеринцами в последнее время? Это из-за Драко? Или из-за... кого-то ещё? Гарри помолчал. Потом ответил так же тихо, чтобы никто не слышал: — Просто смотрю. У них там всё... по-другому. Не как у нас. — И как? — Не знаю. Но иногда кажется, что они счастливее. Не все. Но некоторые. Гермиона не нашлась, что ответить. Она тоже посмотрела в сторону слизеринского стола. Дафна что-то писала в тетради, иногда останавливаясь и смотря в окно. Адриан за её спиной рисовал на полях — Гарри видел завитки, похожие на северные узоры. Тео и Астория сидели рядом, и Астория поправляла мантию Тео, а он терпеливо ждал. Гарри подумал: У них есть что-то, чего нет у меня. И ему стало спокойно от этого. Потому что он не знал, что это, и не хотел знать. --- Вечером в гостиной Гриффиндора Гарри сидел у камина. Рон играл в шахматы с Невиллом. Гермиона читала. Дверь в гостиную отворилась. Вошла Джинни, покрасневшая от холода. — На улице слизеринцы, — сказала она. — Компания Дафны. Сидят на скамейке у чёрного озера. И этот новенький с ними. — И что с того? — спросил Рон. — Ничего. Просто... они смеются. Громко. Я никогда не слышала, чтобы Дафна Малфой смеялась. А она там смеётся. Гарри поднялся. Подошёл к окну. Далеко, у самой воды, он увидел четыре фигуры. Тео стоял на скамейке, изображая что-то руками — Астория хохотала, запрокинув голову. Адриан сидел на земле, скрестив ноги. Дафна стояла рядом, опершись о его плечо, и улыбалась. Не холодно. Не насмешливо. Просто — улыбалась. Гарри смотрел, пока они не скрылись в темноте. Потом вернулся к камину. Родинка на шее чесалась. Он потрогал её — маленькая, неудобная, своя. — Гарри, ты чего? — спросил Рон. — Так, — ответил Гарри. — Ничего. Он взял книгу, раскрыл на середине и просидел так час, не прочитав ни строки.