Слизеринская принцесса и избранный.

Тихая гавань После той ссоры с Драко Дафна продержалась в Хогвартсе ещё две недели. Гарри видел её в коридорах — бледную, молчаливую, с пустыми глазами. Она больше не усмехалась, не спорила с Адрианом, не играла в снежки. Она просто существовала — как тень, как воспоминание о себе прежней. Адриан не отходил от неё ни на шаг. Он носил её сумку, подавал чай, сидел рядом на уроках. Дафна позволяла — и это было страшнее любых её проклятий. Потому что та Дафна, которая ругалась и материла всех вокруг, хотя бы чувствовала. Эта не чувствовала ничего. В конце февраля она уехала. Никто не провожал — сама не захотела. Только Адриан стоял у ворот и смотрел, как карета исчезает за холмами. Тео держал Асторию за руку. Драко не пришёл — заперся в своей комнате и не выходил до утра. Гарри узнал об этом от Гермионы. — Она взяла паузу, — сказала Гермиона тихо за завтраком. — Формально — по семейным обстоятельствам. Но все знают, что это из-за обручения. — Она выходит замуж? — спросил Гарри. — Уже вышла. В прошлые выходные. Тихо, без газет. Только семья и самые близкие. Джинни сидела рядом, сжимала его руку. Гарри чувствовал тепло её пальцев, но внутри было пусто. Как в комнате, из которой вынесли всю мебель. — С кем? — спросил он. — С Арманом Делакуром, — ответила Гермиона. — Старший сын. Ему около двадцати пяти. Говорят, он странный — тихий, непубличный, не вписывается в светскую жизнь. Но семья богатая, связи хорошие. Идеальный вариант для Малфоев. Гарри кивнул. Он не знал, что чувствовать. Облегчение? Боль? Равнодушие, наконец? Ничего из этого. Только пустота. — Она счастлива? — спросил он. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. — Не знаю, Гарри. Она не пишет. — Адриан? — спросил Гарри. — Он знает? — Адриан знает всё, — ответила Гермиона. — Он с ней до конца. Но даже он не может её вернуть. Джинни погладила его по руке. Гарри посмотрел на неё. Рыжие волосы, веснушки, улыбка. Живая. Настоящая. — Всё будет хорошо, — сказала Джинни. — Она сама выбрала. Гарри кивнул. Она сама выбрала. Всегда выбирала. И никогда — его. --- Арман Делакур оказался не тем, кого рисовало воображение. Дафна готовилась к худшему — старый, противный, властный, как отец. Или молодой, но наглый и самовлюблённый, как Драко в свои худшие годы. Она готовилась терпеть. Как терпела всю жизнь. Но Арман был другим. Он встретил её в аэропорту — высокий, светловолосый, с мягкими серыми глазами и тихой улыбкой. Он не пытался её обнять. Не стал целовать руку. Просто сказал: «Здравствуй, Дафна. Я рад, что ты приехала». И всё. Они поженились через три дня после её приезда. Церемония была скромной — только родители, свидетели и несколько слуг. Дафна была в белом платье — мама выбрала, Дафна не спорила. Арман был в чёрном костюме. Он смотрел на неё так, будто видел впервые в жизни — и не мог насмотреться. «Обманывает», — подумала Дафна. — «Все мужчины обманывают». Но Арман не обманывал. В первую брачную ночь он не пришёл к ней. Вообще. Дафна сидела в спальне, в шёлковой ночной рубашке, сжимая в руках палочку — на всякий случай. Дверь открылась в полночь. Арман заглянул, увидел её, замер. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он тихо. — Если ты не захочешь. Никогда. Он закрыл дверь и ушёл в свою комнату. Дафна просидела до утра. Не из-за страха. Из-за удивления. --- Шли месяцы. Арман Делакур оказался тем, кого в высшем обществе называли «странным». Он не посещал светские рауты, не коллекционировал артефакты, не охотился на магических тварей. Он работал — переводил древние манускрипты, восстанавливал редкие книги, иногда писал статьи в научные журналы под псевдонимом. Он был тихим. Уютным. Неопасным. Они жили в старом поместье на юге Франции — не таком огромном, как Малфой-мэнор, но тёплом и светлом. Комнаты были полны книг. В саду росли розы. По утрам пахло кофе и выпечкой — Арман готовил сам, потому что любил. Дафна не знала, что с этим делать. Она ждала подвоха. Ждала, когда он покажет истинное лицо — начнёт командовать, требовать, угрожать. Но Арман ничего не требовал. Он просто жил рядом. Готовил завтрак. Работал в своём кабинете. Иногда читал вслух по вечерам — отрывки из старых книг, которые переводил. Дафна слушала. Молчала. Смотрела на него и не понимала. — Зачем ты на мне женился? — спросила она однажды за ужином. Прямо, без обиняков. Арман поднял на неё глаза. Серые, спокойные, без тени лжи. — Потому что я люблю тебя, — сказал он. Дафна усмехнулась — холодно, по привычке. — Ты меня не знаешь. — Знаю, — ответил Арман. — Я знаю тебя с детства. Она замерла. — Что? Арман отложил вилку. Посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. — Мой отец был другом твоего деда. Мы встречались на семейных приёмах. Ты была маленькая — лет семь, наверное. Чёрные волосы, белое платье, глаза такие серьёзные для ребёнка. Ты сидела в углу и читала книгу, пока все взрослые пили вино. — Я не помню, — сказала Дафна. — Конечно, не помнишь. Мне было двенадцать. Я подошёл к тебе, спросил, что ты читаешь. Ты ответила — «Война и мир». На французском. Дафна молчала. Арман улыбнулся — мягко, почти печально. — Ты сказала: «Это слишком скучно для тебя, мальчик. Иди играть». И отвернулась. — Я была грубой, — сказала Дафна. — Ты была честной. — Арман покачал головой. — Я влюбился в тебя в тот же миг. И ждал почти двадцать лет. Дафна смотрела на него. Впервые в жизни она не знала, что сказать. Этот человек — тихий, незаметный, непубличный — ждал её почти двадцать лет. Он не требовал, не давил, не писал писем. Он просто ждал. И когда появился шанс — воспользовался. — Ты не поэтому женился на мне, — сказала Дафна. — Твой отец договорился с моим. Это выгодный брак. — Для них — да, — согласился Арман. — Для меня — нет. Я женился на тебе, потому что люблю. А выгода — приятное дополнение. Дафна отвернулась к окну. За стеклом шёл дождь — тихий, французский, тёплый. — Я не верю в любовь, — сказала она. — Я знаю, — ответил Арман. — Я не прошу тебя верить. Я прошу тебя быть. — Быть кем? — Собой. Просто собой. Рядом со мной. Дафна молчала долго. Потом встала, подошла к нему, села на колени — как делала в детстве, когда мама читала ей сказки. Арман обнял её — не сильно, не слабо, ровно настолько, чтобы она чувствовала себя в безопасности. — Ты странный, — сказала Дафна в его плечо. — Знаю, — ответил Арман. — Я не обещаю, что полюблю. — Не надо. — Я не буду нежной. — Не надо. — Я буду ругаться, проклинать и иногда пропадать на полдня. — Я знаю. — Арман поцеловал её в макушку. — Я всё знаю о тебе, Дафна Малфой. И всё равно здесь. Дафна закрыла глаза. Впервые за много лет она не чувствовала холода. Не внутри — снаружи. Арман был тёплым, как печь, как старый плед, как запах кофе по утрам. И это было не страшно. Это было... спокойно. --- В Хогвартс новости доходили медленно. Гарри узнал, что Дафна работает — переводит древние тексты вместе с мужем. Что они живут во Франции, в старом поместье. Что у них нет детей — пока. Что Дафна, кажется, спокойна. — Она счастлива? — спросил Гарри у Адриана, когда встретил его в коридоре. Адриан посмотрел на него долгим взглядом. — Она спокойна, — ответил он. — Для Дафны это одно и то же. Гарри кивнул. Он подумал о Джинни — о её улыбке, о её руке в его руке. О том, что он тоже мог бы быть спокойным. Если бы перестал думать о тёмно-синих глазах и запахе грозы. — Ты её видел? — спросил Гарри. — Нет. Но она пишет. — Адриан усмехнулся — тепло, по-дружески. — Говорит, что муж кормит её круассанами и читает вслух по вечерам. И что она не прокляла его ещё ни разу. — Это любовь? — спросил Гарри. — Для Дафны — да. — Адриан похлопал его по плечу. — Отпусти, Поттер. Она там, где должна быть. А ты — здесь. Адриан ушёл. Гарри остался стоять в коридоре. Снег за окном таял. Приближалась весна. Он пошёл искать Джинни. Жизнь продолжалась. Должна была продолжаться. Даже если в груди всё ещё ныло — глухо, привычно, как старая рана.