Слизеринская принцесса и избранный.

: Утро решений Гарри проснулся с чувством, что сделал что-то не так. Не то чтобы он жалел о вчерашнем поцелуе. Джинни была хорошей. Тёплой. Настоящей. Она не играла ролей, не пряталась за масками — просто была собой. И этого, наверное, стоило ценить больше, чем он ценил. Но в груди было пусто. Не больно, не тоскливо — просто пусто. Как будто кто-то выключил свет в комнате, где он никогда не включал его. Он сел на кровати. Рон уже ушёл на завтрак — его кровать была пуста и аккуратно застелена (Гермиона, наверное, заставила). Невилл возился с кактусом на подоконнике. — Ты в порядке, Гарри? — спросил Невилл, не оборачиваясь. — Да, — ответил Гарри. — А что? — Ты вздыхаешь. Уже три раза. Гарри не заметил. Он оделся, спустился в гостиную. Джинни ждала его у выхода — в свитере, с мокрыми после душа волосами. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответил он. Она улыбнулась, взяла его за руку, и они пошли в Большой зал. Рука Джинни была тёплой. Гарри держал её и думал: почему это не делает его счастливым? --- В Большом зале всё было как обычно. Гриффиндорский стол шумел — Рон рассказывал про вчерашнюю битву, Симус подливал масла в огонь, утверждая, что именно он попал в Захарию Смита пять раз подряд. Гермиона закатывала глаза, но слушала с улыбкой. Гарри сел, взял тост. Джинни села рядом — ближе, чем обычно. Кто-то из младшекурсников захихикал. Гарри сделал вид, что не заметил. Его взгляд скользнул к слизеринскому столу. Дафна сидела на своём месте. Сегодня она была в школьной мантии, волосы аккуратно расчёсаны, чёлка убрана с лица. Она ела, пила чай, слушала Адриана, который что-то рассказывал. Ничего необычного. Но Гарри заметил: она посмотрела на него. Всего на секунду. И сразу отвела взгляд. Он не понял, что это было — случайность или проверка. Но сердце почему-то стукнуло чаще. — Гарри, — сказала Джинни. — Ты слушаешь? — Да, конечно, — ответил он, поворачиваясь к ней. — Я говорю, может, сходим в Хогсмид на следующей неделе? Вдвоём? Гарри посмотрел в её глаза — зелёные, как у него, только светлее. — Хорошо, — сказал он. — Сходим. Джинни улыбнулась. Гарри улыбнулся в ответ. Но улыбка не дошла до глаз. --- На зельеварении Гарри работал в паре с Джинни. Снейп разбил их специально — сказал, что "влюблённые пары работают лучше, потому что боятся опозориться друг перед другом". Гарри хотел возразить, что они не влюблённые, но промолчал. Зелье получалось так себе. Джинни была хороша в трансфигурации, но зелья не любила. Гарри тоже. Их котёл угрожающе шипел. Снейп подошёл, посмотрел, скривился. — Мистер Поттер, мисс Уизли, вы варите не зелье удачи, а зелье катастрофы. Переделаете после уроков. — Профессор, у нас квиддич, — попытался возразить Гарри. — Квиддич подождёт. Ваша оценка — нет. Снейп ушёл. Гарри выдохнул. Джинни усмехнулась. — Он прав, — сказала она. — У нас получается отвратительно. — Ты ещё смеёшься? — А что делать? Плакать? Гарри не ответил. Он смотрел на стол впереди, где Дафна работала с Адрианом. Их зелье было идеальным — золотистым, прозрачным, без единого пузырька. Дафна что-то говорила, Адриан кивал. Они не спорили сегодня — работали как одно целое. — Она хорошо варит, — заметила Джинни, проследив за его взглядом. — Дафна. Всегда была лучшей по зельям после Снейпа. — Да, — коротко ответил Гарри. — Ты часто на неё смотришь. Он повернулся к Джинни. В её голосе не было ревности — только наблюдение. — Я на всех смотрю, — сказал он. — Неправда, — ответила Джинни спокойно. — На неё ты смотришь иначе. Гарри молчал. Что он мог сказать? Что она права? Что он сам не понимает, почему его взгляд находит Дафну Малфой среди сотни других лиц? Что это не имеет смысла? — Я с тобой, — сказал он вместо этого. — Это главное. Джинни посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Тогда давай доварим эту катастрофу и пойдём на квиддич. Они доварили. Катастрофа стала чуть меньше похожа на катастрофу. Снейп поставил «удовлетворительно» и отпустил. --- После обеда Гарри сидел в пустом классе на пятом этаже — его убежище, где никто не искал. Он смотрел в окно. Снег всё шёл. — Ты часто здесь прячешься, — раздался голос сзади. Гарри обернулся. Тео стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. — Не прячусь, — ответил Гарри. — Думаю. — О чём? — О зельях. Тео усмехнулся. — Врёшь. Ты думаешь о Дафне. Гарри не ответил. Тео вошёл, сел на подоконник напротив. — Не переживай, — сказал он. — Я не затем пришёл. Адриан попросил передать кое-что. — Что? — Дафна сегодня спросила про тебя. Гарри замер. — Спросила что? — «Поттер теперь с этой рыжей?» — Тео передразнил голос Дафны — холодно, с лёгкой брезгливостью. — Адриан сказал: «Похоже на то». Она ответила: «Ну и правильно. Ему нужна та, кто смотрит в ответ». Тео замолчал. Гарри смотрел на него. — Это всё? — спросил он. — Всё. Но мне показалось, что ты должен знать. — Зачем? — Не знаю, — Тео пожал плечами. — Может, чтобы ты перестал смотреть на неё так, будто ждёшь чего-то. Она не ждёт. И не будет ждать. Тео встал, поправил мантию и направился к двери. — Но, Поттер, — сказал он, уже выходя. — Если ты всё-таки решишь, что тебе нужно что-то другое, не медли. Малфои не ждут. Но и не забывают. Дверь закрылась. Гарри остался один. Снег за окном падал всё так же тихо. Он думал о словах Тео. О Дафне, которая сказала: «Ему нужна та, кто смотрит в ответ». О Джинни, которая смотрела. О себе, который смотрел не туда. Родинка на шее чесалась. Он потрогал её и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Он поцелует Джинни. Пойдет на уроки. Сыграет в квиддич. И будет смотреть на Дафну Малфой так, будто она — просто ещё одна слизеринка, мимо которой можно пройти. Он врал себе. Но это было легче, чем правда. Неделя прошла как в тумане. Гарри ходил на уроки, играл в квиддич, сидел с Джинни в Большом зале и в библиотеке. Он держал её за руку, когда она сама её брала. Он улыбался, когда она шутила. Он был правильным парнем для правильной девушки. Но по ночам он не спал. Он лежал на кровати, слушал храп Рона и смотрел в потолок. В голове крутились одни и те же мысли — липкие, бессмысленные, от которых хотелось встать и выбежать в коридор. Он не вставал. Он лежал и ждал утра. В пятницу вечером Гарри сидел в гостиной Гриффиндора. Джинни ушла в спальню — устала. Рон и Гермиона играли в шахматы. Гарри смотрел на огонь. — Ты сегодня молчаливый, — сказал Рон, не отрываясь от доски. — Даже для тебя. — Думаю много, — ответил Гарри. — О чём? — О школе. О будущем. О всякой ерунде. Рон хотел спросить ещё, но Гермиона легонько толкнула его ногой под столом. Он замолчал. Гарри был благодарен. Он не хотел врать друзьям. Но правду он сам не знал. --- В субботу утром Гарри проснулся рано. Солнце только начинало золотить окна. Он оделся, тихо вышел из спальни и спустился в гостиную. Пусто. Он пошёл гулять по замку. Коридоры были тихими — только портреты перешёптывались и где-то далеко скреблась миссис Норрис. Гарри свернул на третий этаж, потом на четвёртый, потом спустился в подземелья. Он сам не знал, зачем идёт туда. Ноги несли сами. У входа в гостиную Слизерина никого не было. Только каменная стена с серебряной табличкой. Гарри постоял минуту, потом повернулся, чтобы уйти. Дверь открылась. Изнутри вышла Дафна. Она была в длинном халате — тёмно-зелёном, почти чёрном, с серебряной вышивкой. Волосы распущены, без чёлки — она убрала её заколкой. Лицо сонное, но глаза — тёмно-синие, холодные — сразу стали внимательными, когда она увидела Гарри. — Поттер, — сказала она. — Ты потерялся? — Гуляю, — ответил он. — В подземельях? — Почему нет? Дафна скрестила руки на груди. Они стояли друг напротив друга — гриффиндорец и слизеринка, враги по учебникам, но сейчас не похожие на врагов. — Ты часто гуляешь там, где тебя не ждут, — сказала Дафна. — А ты часто встаёшь рано в субботу? — Не твоё дело. — Справедливо. Они замолчали. Тишина в подземельях была особенной — плотной, давящей, как вода на глубине. — Я слышала, ты теперь с Уизли, — сказала Дафна. Без интереса. Просто констатация. — Да, — ответил Гарри. — Хорошая пара. Она тебе подходит. Гарри посмотрел на неё. На её лице не было ни сарказма, ни насмешки — только ровная, спокойная уверенность. — Почему ты так думаешь? — спросил он. — Потому что она смотрит на тебя, как на человека. Не на Избранного. Не на мальчика, который выжил. Просто на тебя. — Дафна чуть склонила голову. — Это редкость. Гарри молчал. Она была права. Джинни действительно смотрела на него просто. Без ожиданий, без пророчеств, без груза чужой судьбы. — А на кого смотришь ты? — спросил он вдруг. Дафна подняла бровь. — Что? — На кого ты смотришь? На человека? Или на фамилию? В её глазах что-то мелькнуло — удивление, может быть, или гнев. Но лицо осталось спокойным. — Я смотрю на тех, кто мне не нужен, — ответила она. — Это безопаснее. — А Адриан? — Адриан — другое. Он не смотрит. Он просто рядом. — И этого достаточно? — Этого более чем достаточно, Поттер. — Дафна поправила воротник халата. — Ты слишком много хочешь от людей. Не все обязаны смотреть на тебя так, как тебе хочется. Она развернулась и ушла обратно в гостиную. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Гарри остался стоять в пустом коридоре. Он думал о её словах. «Не все обязаны смотреть на тебя так, как тебе хочется». Он и сам не знал, как ему хочется. --- Вечером Гарри сидел в библиотеке. Джинни была рядом — она читала какую-то книгу по защите от тёмных искусств, иногда что-то записывала. Гарри делал вид, что пишет эссе, но пергамент оставался чистым. — Гарри, — сказала Джинни, не поднимая головы. — Ты сегодня странный. — Я всегда странный, — ответил он. — Сегодня страннее. Она отложила книгу, повернулась к нему. В её глазах не было обиды или подозрения. Только вопрос. — Ты хочешь быть со мной? — спросила она прямо. Гарри посмотрел на неё. Рыжие волосы, веснушки, зелёные глаза. Хорошая девчонка. Смелая. Верная. Та, кто смотрит в ответ. — Да, — сказал он. — Хочу. — Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я — замена? Гарри замер. — Я не... — Не ври, — перебила Джинни. Её голос был спокойным, но твёрдым. — Я не слепая, Гарри. Я вижу, куда ты смотришь, когда я отворачиваюсь. Я знаю, о ком ты думаешь, когда молчишь. Гарри хотел возразить, но не мог. Потому что она была права. — Джинни, я... — Не надо, — она покачала головой. — Я не требую объяснений. Я просто хочу, чтобы ты решил. Прямо сейчас. Если я тебе нужна — будь со мной по-настоящему. А если нет — скажи. Я переживу. Она смотрела на него. Требовательно. Открыто. Без страха. Гарри смотрел на неё. И видел — она готова к любому ответу. Даже к самому плохому. — Ты мне нужна, — сказал он. — Просто... дай мне время. Джинни кивнула. — Время на что? — Понять, чего я хочу. Она усмехнулась — грустно, но не зло. — Хорошо, Гарри. Время у тебя есть. Но не вечность. Она взяла книгу и снова углубилась в чтение. Гарри сидел рядом. Пергамент оставался чистым. Мысли — спутанными. Родинка на шее чесалась нестерпимо. Он не трогал её. Воскресенье выдалось ясным — морозным, солнечным, с небом такого чистого голубого цвета, что Гарри казалось, будто он видит его впервые. Снег искрился под ногами, воздух звенел от холода, и весь Хогвартс высыпал на улицу. Гарри шёл к озеру один. Джинни осталась в гостиной — сказала, что хочет почитать, но он видел в её глазах что-то другое. Она давала ему пространство. Давала время. Он не знал, благодарен ли он за это. У озера было людно. Гарри обошёл толпу, нашёл уединённое место под старой елью, где ветки нависали белым шатром, и сел на замёрзшую землю. Отсюда было видно всё — и замок, и лес, и учеников, которые катались на импровизированных ледяных горках. — Свободно? — раздался голос. Гарри поднял голову. Перед ним стоял Адриан Роули — в сером пальто, с красным шарфом, намотанным до самых глаз. В руках он держал две кружки — от них шёл пар. — Садись, — ответил Гарри. Адриан сел рядом — не слишком близко, но и не на расстоянии, которое подчёркивало бы вражду. Он протянул одну кружку Гарри. — Горячий шоколад, — сказал он. — Дафна не пьёт, говорит, что он слишком сладкий. Я не люблю выбрасывать еду. Гарри взял кружку. Сделал глоток. Горячо, сладко, с нотками корицы. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Они помолчали. Где-то вдалеке кричали дети. Кто-то смеялся. Снег хрустел под ногами пробегающих мимо учеников. — Ты знаешь, — начал Адриан, глядя на озеро, — когда я перевёлся в Хогвартс, я думал, что будет трудно. Новое место, новые люди, слизеринцы — все эти разговоры про чистокровность, про фамилии. Я из деревни, моя семья небогата. Думал, меня съедят. — И как? — спросил Гарри. — Не съели, — Адриан усмехнулся. — Дафна сказала: «Если ты с нами, никто тебя не тронет». И никто не тронул. Гарри кивнул. Он мог представить — Дафна, холодная, властная, приказывает, и все слушаются. Потому что она Малфой. Потому что её слово — закон. — Она не такая, как кажется, — сказал Адриан, будто прочитав его мысли. — Я знаю, ты думаешь, что она ледяная принцесса, которой всё равно на всех. Но это броня. С детства. Её научили не показывать слабость. Никогда. Даже когда больно. — Я знаю, — тихо ответил Гарри. — Знаешь? — Адриан повернулся к нему. — Откуда? Гарри задумался. Откуда он знает? Из ночи, когда она спала на диване? Из библиотеки, где она не могла достать книгу? Из разговора у чёрного озера, где она сказала, что не верит в любовь? — Просто знаю, — ответил он. — Она не прячет это хорошо. Адриан усмехнулся снова — на этот раз теплее. — Ты прав. Она прячет ужасно. Просто никто не смотрит достаточно близко, чтобы заметить. Он допил свой шоколад и поставил кружку на снег. — Ты с Джинни Уизли теперь, — сказал Адриан. Это не было вопросом. — Да. — Она хорошая. Добрая. Смелая. — Адриан помолчал. — Но она не Дафна. Гарри напрягся. — Что ты хочешь сказать? — Ничего. Просто — не сравнивай их. Это нечестно по отношению к обеим. Адриан встал, отряхнул пальто. — Я пойду. Дафна, наверное, уже проснулась. Она вчера поздно засиделась с Асторией. Опять спорили о чём-то. Он ушёл — быстро, сутулясь на ветру. Гарри остался сидеть под елью. Горячий шоколад остывал в руках. «Она не Дафна». Он знал. Он всегда знал. Но слышать это от кого-то, кто знал Дафну лучше всех — это было как холодный душ. Правдивый. Неприятный. Необходимый. --- В понедельник на Защите от тёмных искусств Гарри снова работал в паре с Дафной. Снейп, кажется, решил, что они хорошая пара — после того раза, когда Дафна чуть не оторвала Гарри голову, но зелье вышло идеальным. Сегодня они отрабатывали щиты против психических атак. — Ты готов? — спросила Дафна, встав напротив. — Всегда готов, — ответил Гарри. — Зря. Она атаковала без предупреждения — Легилименция, чистая, сильная. Гарри успел поставить щит в последнюю секунду, но отголоски просочились. Он увидел вспышку — образ Джинни, почему-то в слезах. Потом образ Дафны, улыбающейся в снегу. Потом родинку на своей шее, которую он ненавидел. — Отлично, — сказала Дафна, опуская палочку. — Твой щит хорош, но мысли скачут. Ты не умеешь сосредотачиваться на одном. — Я умею, — возразил Гарри. — Тогда докажи. Он атаковал в ответ. Дафна отразила легко, даже не пошатнулась. Её щит был как стена — холодная, непроницаемая. Гарри попробовал обойти, ударить сбоку, но она перекрыла и это. — Не лезь туда, где тебя не ждут, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Это ты про щит или про жизнь? Дафна замерла на секунду. Её глаза — тёмно-синие, глубокие — встретились с его. В них не было холода. Только что-то другое — опасное, яркое. Как искра перед огнём. — И то, и другое, — ответила она. Они закончили практику молча. Снейп поставил «превосходно» — в который раз. Но Гарри не радовался. --- Вечером, перед сном, Гарри сидел в гостиной. Джинни сидела рядом, положив голову ему на плечо. Она почти спала — веки тяжёлые, дыхание ровное. — Джинни, — тихо позвал Гарри. — М? — она не открыла глаз. — Спасибо, что ждёшь. Она улыбнулась — сонно, почти невидимо. — Не за что. Ты того стоишь. Гарри поцеловал её в макушку. Волосы пахли яблоками. Он закрыл глаза. В темноте под веками мелькнуло что-то — тёмно-синее, как ночная вода, с белыми прядями снега. Он не открыл глаза. Он заснул так — с Джинни на плече, с Дафной в голове. И это было неправильно. Но он не знал, как сделать правильно. Вторник начался с крика. Гарри услышал его ещё в коридоре — резкий, звонкий, на грани истерики. Он ускорил шаг, повернул за угол и увидел Панси Паркинсон. Она стояла посреди коридора, прижимая к груди сову — раненую, с подбитым крылом. Пёрышки летели во все стороны. — Кто это сделал? — кричала Панси. — Кто посмел?! Рядом суетился Блейз, пытаясь забрать у неё птицу. Тео и Астория стояли чуть поодаль, переглядываясь. Драко что-то говорил Панси тихим, успокаивающим голосом — непривычно мягким для него. — Это сова моей тёти, — всхлипнула Панси. — Она несла важное письмо. Кто-то пустил в неё заклинание! Гарри подошёл ближе. Сова была жива, но тяжело ранена — одно крыло висело неестественно. Кровь капала на каменный пол. — Покажите, — сказал Гарри. Панси подняла на него заплаканные глаза. В них не было обычной враждебности — только растерянность и страх. — Что ты можешь сделать, Поттер? — спросила она, но сову отдала. Гарри осторожно взял птицу. Она не сопротивлялась — только жалобно пискнула. Он осмотрел крыло. Перелом. Чистый, без осколков — кто-то специально нацелился. — Нужно к мадам Помфри, — сказал он. — Она вылечит. — Я отнесу, — сказала Астория, забирая сову. — Иди, Панси. Всё будет хорошо. Панси кивнула, вытирая слёзы. Она ушла с Асторией, Блейз и Драко — тот на ходу что-то шептал ей, и Панси слушала. Тео остался. Посмотрел на Гарри. — Это не случайность, — сказал он тихо. — Думаешь? — Знаю. Совы чистокровных семей — не просто почтальоны. Они защищены. Тот, кто это сделал, знал, на кого охотится. Гарри поёжился. Он думал, что после падения Волдеморта такие вещи закончились. Но ненависть не умирает вместе с тёмным лордом. Она живёт в людях. Ждёт своего часа. — Скажи Дафне, — сказал Гарри. — Пусть будет осторожна. Тео посмотрел на него с лёгким удивлением. — Скажу, — ответил он. — Но она сама справится. Дафна не из тех, кто прячется. — Я знаю. Но всё равно. Тео кивнул и ушёл. Гарри остался стоять в коридоре. Пятна крови на каменном полу уже темнели, впитываясь в вековой камень. Он смотрел на них и думал — сколько ещё крови прольётся? Сколько ещё сов? Сколько ещё семей? Война закончилась. Но мир не наступил. --- На обеде Дафна сидела на своём обычном месте. Она была спокойна — слишком спокойна. Гарри заметил, как её пальцы сжимают вилку чуть сильнее, чем нужно. Как она не поднимает глаз от тарелки. Адриан сидел рядом и что-то говорил — тихо, почти шёпотом. Дафна кивала, но не отвечала. После обеда Гарри поймал её в коридоре. Она шла одна — видимо, попросила друзей оставить её на минуту. Гарри окликнул: — Дафна. Она остановилась, но не обернулась. — Что, Поттер? Хочешь сказать, что я должна быть осторожна? Тео уже передал. — Хочу спросить, как ты. Она повернулась. В её глазах была усталость — глубокая, невыспанная, старая. Не от одной бессонной ночи. От многих. — Я в порядке, — сказала она. — Сова — не моя. Панси расстроена, но это пройдёт. — А ты? — А что я? — Дафна скрестила руки. — На меня не охотятся. Пока. — Ты в этом уверена? Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом усмехнулась — не холодно, а горько. — Никто не уверен, Поттер. Даже ты. Даже после всего. Она сделала шаг к нему — близко, почти вплотную. Гарри чувствовал её запах — тот самый, резкий, дымный. Духи Тео. — Ты боишься за меня? — спросила она. — Серьёзно? — Да, — ответил Гарри. Просто. Без уловок. Дафна замерла. Её лицо дрогнуло — на секунду, на одно дыхание. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не сказала. Вместо этого она развернулась и ушла. Быстро. Почти бегом. Гарри смотрел ей вслед, пока чёрное пальто не скрылось за поворотом. Он не знал, что она хотела сказать. И боялся, что знал. --- Вечером Гарри сидел в гостиной Гриффиндора. Джинни вязала — странное занятие для девушки, которая обычно предпочитала метлу и заклинания, но сегодня она сидела с двумя спицами и красной ниткой, сосредоточенная как никогда. — Что это? — спросил Гарри. — Шарф. Тебе, — ответила она, не поднимая головы. — На зиму. У тебя нет тёплого шарфа. — Есть. — Тот старый и драный. Гарри улыбнулся. Джинни умела заботиться — тихо, без лишних слов. Просто вязала шарф, потому что заметила, что его шарф старый. — Спасибо, — сказал он. — Не благодари. Я ещё не закончила. Они замолчали. Гарри смотрел на огонь. В голове мелькали обрывки — сова, кровь, Дафна в коридоре, её запах, её глаза. — Гарри, — сказала Джинни. — Ты можешь мне кое-что пообещать? — Что? — Если ты решишь, что я не та, кто тебе нужен — скажи мне сразу. Не тяни. Не жалей. Гарри повернулся к ней. Она всё ещё смотрела на вязание, но руки её чуть дрожали. — Джинни... — Я серьёзно, — перебила она. — Я не хочу быть запасным вариантом. Я не хочу быть той, кто ждёт. Я хочу быть той, кто нужен. По-настоящему. Гарри взял её за руку. Тёплую, с мозолями от метлы. — Ты нужна мне, — сказал он. — Я просто... не знаю, как быть правильным для тебя. — Будь собой, — ответила Джинни. — Этого достаточно. Она отложила вязание, наклонилась и поцеловала его — коротко, крепко, как будто хотела запомнить его вкус. Гарри закрыл глаза. В темноте под веками снова мелькнуло что-то — тёмно-синее, холодное, далёкое. Он открыл глаза. Посмотрел на Джинни. Она улыбалась. Он улыбнулся в ответ. Неправильно. Но он старался. В среду утром Гарри получил письмо. Не от совы — его просто положили на подушку. Клочок пергамента, сложенный вчетверо, без подписи. Почерк был аккуратным, с лёгким наклоном — женским, но незнакомым. «Избранный и Принцесса. Неудачная пара. Держись подальше от того, что тебе не принадлежит. Или следующая сова будет твоей». Гарри перечитал три раза. Сердце забилось быстрее — не от страха, от злости. Угроза. Ему угрожали из-за Дафны. Из-за того, что он просто смотрел на неё. Разговаривал. Существовал рядом. Он сунул письмо в карман, оделся и спустился в гостиную. Джинни уже была там, пила чай с Гермионой. — Ты бледный, — заметила Джинни. — Что случилось? — Ничего. Плохо спал. Он не хотел ей врать. Но не хотел и втягивать в это. Угрозы — его работа. Всегда была. За завтраком Гарри смотрел на слизеринский стол. Дафна сидела на своём месте, спокойная, невозмутимая. Адриан рядом что-то рассказывал — она слушала, иногда кивала. Никто не подходил к ней с угрозами. Никто не подкладывал писем. Но Гарри знал — письмо было не случайностью. Он подошёл к ней после завтрака, когда она выходила из Большого зала. — Дафна, — окликнул он. — Можно поговорить? Она остановилась. Посмотрела на него — холодно, оценивающе. — Если быстро. У меня зельеварение. Гарри отошёл с ней в пустой угол коридора. Вытащил письмо из кармана, протянул. — Это пришло сегодня. На подушку. Дафна развернула, прочитала. Её лицо не изменилось — ни удивления, ни страха. Только в глазах что-то дрогнуло — на секунду, на одно дыхание. — Откуда? — спросила она. — Не знаю. Почерк незнакомый. — Дай сюда. Она взяла письмо, повертела в пальцах, поднесла к свету. Гарри заметил её татуировку — чёрные буквы на указательном пальце. Имя. Фамилия. На французском. — Бумага обычная, — сказала Дафна. — Чернила тоже. Никаких меток. — Она вернула письмо. — Кому ты показывал? — Никому. — Правильно. Держи при себе. И не ходи один. Гарри усмехнулся. — Я всегда один хожу. — Значит, перестань, — отрезала Дафна. — Ты не бессмертный, Поттер. И даже Избранного можно убить, если подойти с умом. Она развернулась и ушла, даже не попрощавшись. Гарри остался стоять с письмом в руке. Она не сказала «спасибо». Не сказала «не волнуйся». Она сказала «не ходи один». И это почему-то было страшнее любой угрозы. --- На зельеварении Гарри работал в паре с Джинни. Он пытался сосредоточиться, но мысли разбегались. Письмо. Угроза. Дафна, которая не испугалась. — Ты сам не свой, — заметила Джинни, помешивая зелье. — Опять не спал? — Опять. Она не стала давить. Только положила руку на его поверх — быстро, незаметно, и убрала. Гарри поймал себя на мысли, что Джинни — единственный человек, который не задаёт лишних вопросов. Он не знал, хорошо это или плохо. После урока он вышел в коридор и наткнулся на Адриана. Тот стоял у окна, смотрел на улицу. — Поттер, — сказал он, не оборачиваясь. — Дафна рассказала про письмо. — Она не должна была, — ответил Гарри. — Она никому не рассказывала, кроме меня. И Тео. — Адриан повернулся. — Ты знаешь, что это значит? — Что кто-то следит за нами? — Что кто-то считает, что вы с Дафной — пара. Или что вы можете ей стать. — Адриан помолчал. — Это опасно. Не для тебя. Для неё. Гарри напрягся. — Почему для неё? — Потому что её семья — Малфои. У них много врагов. И если кто-то решит ударить по ним через Дафну... — Адриан не договорил. — Я не дам. Адриан усмехнулся — не зло, скорее грустно. — Ты ничего не сможешь сделать, Поттер. Ты не её семья. Не её защитник. Ты просто парень, который смотрит на неё слишком пристально. Гарри молчал. Адриан был прав. И это бесило. — Что ты предлагаешь? — спросил Гарри. — Держаться подальше. Не давать поводов. — Адриан вздохнул. — Ты ведь с Уизли теперь. Будь с ней. По-настоящему. Это лучшая защита для Дафны. Он ушёл, оставив Гарри одного в пустом коридоре. Снег за окном падал всё так же тихо. Гарри смотрел на него и думал: почему всё, что правильно, так больно? --- Вечером Гарри сидел в гостиной. Джинни рядом вязала шарф — почти готовый, красный, с золотыми полосками. — Хочешь померить? — спросила она. — Давай. Она намотала шарф ему на шею — поверх родинки, которую он ненавидел. Тепло. Мягко. Джинни улыбнулась. — Теперь не замёрзнешь, — сказала она. — Спасибо, — ответил Гарри. Он поцеловал её в лоб — коротко, почти по-братски. Джинни не возражала. Она знала — он старается. И ждала. Гарри закрыл глаза. Шарф пах Джинни — яблоками и снегом. А в голове всё ещё был запах Дафны — дымный, резкий, чужой. Он не знал, как избавиться от этого запаха. Может, и не хотел. Февраль пришёл с метелями. Гарри почти не думал о Дафне. Почти. Он ходил на уроки, играл в квиддич, сидел с Джинни в библиотеке и в гостиной. Он держал её за руку, целовал в щёку перед сном, смеялся над её шутками. Жил своей жизнью. Правильной. Той, которую все одобряли. Джинни вязала ему второй шарф — синий, под цвет глаз. Гарри сказал, что красный был лучше. Джинни сказала, что он ничего не понимает в моде. Они спорили, мирились, снова спорили. Как все нормальные пары. Всё было нормально. Почти. Слизеринский стол он больше не разглядывал. Перестал искать тёмно-синие глаза среди утренней суеты. Перестал замечать, когда Дафна приходила на уроки, а когда нет. Перестал считать, с кем она сидит и что ест. Он просто перестал. Адриан иногда ловил его взгляд в коридоре — коротко, вопросительно. Гарри отводил глаза первым. Тео больше не подходил с разговорами. Астория перестала садиться рядом в библиотеке. Они поняли. И отступили. Гарри был благодарен. И пуст внутри. --- В середине февраля в Хогвартс пришла новость. Не от сов — такие новости никогда не приходят с совами. Они приходят шёпотом, по коридорам, из уст в уста. Их не пишут в «Ежедневном пророке», но все знают. Дафну Малфой обручили. С кем — никто не знал точно. Говорили, что с каким-то древним родом из Франции. Говорили, что помолвка была тайной, но кто-то проболтался. Говорили, что Дафна не сопротивлялась — и не радовалась. Просто приняла. Как принимают всё, что предписано фамилией. Гарри узнал от Рона. — Слышал новость? — сказал тот за завтраком, жуя бекон. — Малфойху обручают. Дафну. Интересно, кто этот счастливчик? Гарри замер. Ложка застыла в воздухе. — Что? — переспросил он. — Обручают, говорю. Чистокровные браки, все дела. Драко, наверное, тоже когда-нибудь обручат, но он же с нашей Гермионой, так что... Рон замолчал под взглядом Гермионы. Гарри не слушал. Он смотрел на слизеринский стол. Дафна сидела на своём месте. Ела. Пить чай. Ничего не изменилось. Та же осанка, те же волосы, та же бледная кожа. Но Гарри вдруг увидел то, чего не замечал раньше: её плечи были напряжены. Она не расслаблялась ни на секунду. Даже когда Адриан что-то шептал ей на ухо — она кивала, но не улыбалась. — Ты чего? — спросила Джинни, заметив его взгляд. — Ничего, — ответил Гарри. — Просто... новость странная. — Нормальная для их круга, — пожала плечами Джинни. — Чистокровные женятся на чистокровных. Дафна всегда это знала. Гарри кивнул. Джинни была права. Дафна всегда знала. Она сама говорила — фамилия, положение, уважение. Любовь — лишний риск. Она получила то, что хотела. Почему же Гарри чувствовал себя так, будто кто-то вырвал кусок из его груди? У него была Джинни. У него была нормальная жизнь. У него не было права чувствовать это. Он доел завтрак и ушёл на урок. Не оглядываясь. --- Вечером в подземельях Слизерина было тихо. Тише, чем обычно. Драко вошёл в гостиную и сразу увидел сестру. Она сидела у камина, смотрела на огонь. Рядом никого — ни Адриана, ни Тео, ни Астории. Только Панси и Блейз в углу перешёптывались, бросая тревожные взгляды в её сторону. — Дафна, — сказал Драко, подходя ближе. Она не обернулась. — Драко. — Ты слышала? — Что именно? — Не притворяйся, — голос Драко стал жёстче. — Про обручение. С Арманом Делакуром. Я знаю, что мать писала тебе. Дафна медленно повернула голову. Её глаза были спокойны — слишком спокойны. — И что? — спросила она. — Это мой выбор. — Твой выбор? — Драко рассмеялся — невесело, горько. — Ты даже не видела его, Дафна! Его семья — давние союзники отца. Это политический брак, и ты это знаешь. — Я знаю, что Малфои не позорят фамилию, — ответила Дафна, вставая. — В отличие от некоторых. Драко замер. Его лицо побледнело ещё сильнее обычного. — Что ты сказала? — Ты слышал, — Дафна сделала шаг вперёд. В её голосе не было гнева — только сталь. — Ты встречаешься с Грейнджер. Грязнокровкой. Ты позоришь имя, которое носили наши предки столетиями. А я делаю то, что должна. Чтобы сохранить то, что ты разрушаешь. — Ты не смеешь, — прошипел Драко. — Не смей говорить о Гермионе. Ты её не знаешь. — А ты знаешь? — Дафна усмехнулась — холодно, по-змеиному. — Ты знаешь, что она сделает с твоей репутацией? С нашей семьёй? С мамой? — Мама приняла её! — Мама приняла, потому что она любит тебя, идиот! — голос Дафны сорвался — впервые за вечер. — А я люблю нашу фамилию! Кто-то же должен! Они стояли друг напротив друга — брат и сестра, похожие как отражения в кривом зеркале. Те же бледные лица, те же холодные глаза. Но в глазах Драко горело что-то живое — отчаянное, горячее. В глазах Дафны — только пустота. — Ты не права, — сказал Драко тихо. — Ты просто боишься. — Чего? — спросила Дафна. — Быть счастливой. Повисла тишина. В гостиной никто не дышал. Панси зажала рот рукой. Блейз смотрел в пол. Дафна медленно кивнула. — Счастье — это риск, Драко. А я не рискую. Никогда. Она развернулась и ушла в свою комнату. Дверь закрылась с глухим стуком. Драко остался стоять у камина. Его руки дрожали — от гнева или от боли, никто не понял. — Драко... — начала Панси. — Не надо, — перебил он. — Оставьте меня. Он вышел из гостиной. В коридорах было холодно. Он шёл быстро, не разбирая дороги, пока не оказался у выхода на улицу. Снег всё шёл. Он сел на ступеньки, опустил голову. Через десять минут к нему подошла Гермиона. Ничего не спросила. Просто села рядом и взяла за руку. Драко не плакал — Малфои не плачут. Но он сжал её пальцы так сильно, что побелели костяшки. — Она не хотела, — тихо сказала Гермиона. — Она просто... не знает, как иначе. — Знаю, — ответил Драко. — И это хуже всего. --- На следующее утро Гарри увидел Дафну в Большом зале. Она сидела с Адрианом — тот держал её за руку под столом, не прячась. Дафна не вырывала руку. Не убирала. Просто сидела, смотря в одну точку. Адриан что-то говорил — тихо, на ухо. Она кивала. Гарри смотрел на них и думал: она уезжает. После школы — или раньше — она выйдет замуж за кого-то, кого не любит. Будет рожать детей, которых не хочет. Будет жить жизнью, которую не выбирала. И это была её победа. Её выбор. Её фамилия. Гарри взял Джинни за руку. Она улыбнулась. — Ты сегодня нежный, — сказала она. — Просто задумался, — ответил Гарри. Он не сказал ей, о чём. Не сказал, что в его голове всё ещё живёт запах грозы. Что он всё ещё помнит, как она стояла на цыпочках в библиотеке. Как спала на диване, положив голову на плечо Адриана. Как сказала: «Я не рискую. Никогда». Гарри тоже не рисковал. Он выбрал правильную девушку. Правильную жизнь. И это было правильно. Почему же тогда внутри всё переворачивалось при одном взгляде на чёрные волосы с белыми прядями?