Чужая роль

В клубе было шумно из за большого количества людей. Дымно из за курева и тесно так физически так и морально. «Бонтен» отмечал удачную сделку. Верхушка оккупировала ВИП-зону на втором этаже — несколько диванов, круглый столик с напитками, приглушённый свет. Внизу гремела музыка, толпа танцевала, но здесь, наверху, было тише, поспокойнее что ли. Но не безопаснее. Особенно зная про отношения Хайтани с Санзу. Риндо сидел на диване, закинув ногу на ногу, и лениво крутил в пальцах стакан с виски который на свету переливался и становился почти золотым. Его длинные фиолетовые волосы были распущены — они падали на плечи и спину, и несколько прядей закрывали лицо. Глаза же смотрели то на стакан то за окружающей обстановкой, очки он не носил давно, и никто кроме Рана толком не знает почему перестал, носит линзы или сделал операцию по улучшению? Бог знает. На нём была чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими шею и золотую цепочку, и пастельно-лиловые брюки. Татуировка «Бонтена» на шее которая очень сильно напоминала серёжки Изаны Курокавы. Сам Риндо выглядел расслабленным, почти. Т/И сидела напротив, но не рядом с ним – рядом с Какучё. Они о чём-то говорили, и она смеялась. Её смех был искренним и Риндо слышал его до самых глубин души. Он смотрел на неё, не отрываясь. На то, как она заправляет прядь волос за ухо. На то, как Какучё наклоняется ближе, чтобы сказать что-то ей на ухо. На то как его рука ложится на спинку дивана за её плечами почти касаясь, почти объятие. Риндо сделал глоток виски, пытаясь отвлечься. Он не ревновал. Он не был ревнивым(ну или он так думал что не был?). Ревность — это для тех, кто не уверен. А он был уверен. Он знал, что она вернётся к нему сегодня ночью, как возвращалась каждую ночь. Знал, что её стоны, её дрожь, её пальцы, впивающиеся в его плечи и спину – всё это принадлежит ему. Но смотреть на то, как Какучё кладёт руку на её колено — заставляло появляться внутри какое-то странное чувство, точно, собственничество. Т/И закончив разговор о чем то с Какучё перевела взгляд на Риндо. Их глаза встретились, на пару секунд но встретились. Он не отвёл взгляд. Она улыбнулась — уголком губ, едва заметно, — и снова повернулась к Какучё. Вот, значит, как. Решила сыграть в игру против самого Хайтани? Опасная идея. Даже глупая скорее чем опасная. Риндо знал эту игру. Ей нравилось проверять границы. Нравилось видеть, как его спокойствие трескается, как под маской невозмутимости проступает что-то другое. Что-то более тёмное. Что-то, что он показывал только ей и больше никому. Он допил виски и поднялся. — Ты куда? — спросил Ран, который сидел в соседнем кресле и наблюдал за происходящим с откровенным интересом(хоть и разговаривал до етого с Харучиё но бросал взгляды на Риндо и Т/И по всея видимости хотев заработать себе профессиональное косоглазие.) — В туалет. — Один? — Один. Ран хмыкнул. Он слишком хорошо знал брата, чтобы поверить правда или ложь. Риндо обошёл диван и остановился за спиной Т/И. Наклонился — так, что его дыхание коснулось её уха, — и прошептал, чтобы ни Какучё который сидел рядом ни кто либо ещё не услышал: — Через пять минут. Чёрная дверь в конце коридора, опоздаешь — я вернусь и заберу тебя при всех. На твой страх и риск милая. Она не обернулась, но он увидел, как дрогнули её плечи. Увидел, как её пальцы сжали стакан чуть крепче, который она недавно взяла, в стакане был безалкогольный напиток Голубая Лагуна. И видел как Какучё недоуменно посмотрел на него, а сам Риндо выпрямился и ушел к выходу из ВИП-зоны не оборачиваясь но явно чувствуя взгляд в спину, точно от нее. Коридор за ВИП-зоной был пустым и тихим. Музыка здесь звучала приглушённо, как из-под воды. Риндо прислонился к одной из стен откинув голову назад смотря в потолок на узоры там. В руках у него все ещё был виски который он никак не мог допить, он поставил стакан на пол и вернулся в исходное положение. Прошло около трех минут, потом четыре и ровно когда наступила пятая минута дверь открылась. Т/И вошла — запыхавшаяся, с блестящими глазами. Её платье — тёмно-красное, облегающее, — задралось на бёдрах. Она закрыла дверь за собой и прислонилась к ней спиной. — Я не опоздала? — Нет. — Ты злишься. — Я не злюсь. — Врёшь. Ой как врёшь Рин-рин. От слова "Рин-рин" у Риндо прошёлся холодный пот по спине, его так называл только Ран, и то в провокационной форме, а она же ето говорила с удовлетворенной ухмылкой. Он оттолкнулся от стены и шагнул к ней. Его пальцы легли на её шею — не сжимая, но ощутимо. Большой палец лёг на середину шеи, остальные обхватили затылок, путаясь в волосах. — Ты знаешь, что делала? — сказал он внимательно смотря на нее выжидая ответа. — Да. — Зачем? — Мне нравится, когда ты такой. — Какой? — Когда ты не притворяешься спокойным. Когда ты показываешь всем что я твоя. Тебе же ето нравится. Признай. Его пальцы сжались чуть сильнее — не больно, но достаточно, чтобы она почувствовала. Она закусила губу и подалась навстречу, прижимаясь бёдрами к его бедру. — Ты моя, — повторил он. — И я не люблю, когда кто-то думает иначе. — Тогда докажи. Он подцепил её подбородок рукой которая лежала на шее и поцеловал её. Грубо, глубоко, без предисловий. Его язык протолкнулся в её рот, и она застонала, хватаясь за его рубашку. Её пальцы сжали ткань, потянули вверх, вытягивая из брюк. Он прижал её к двери и целовал – жёстко, требовательно, – пока она не начала задыхаться. — На колени, — сказал он, отрываясь приводя дыхание в норму, но ненадолго. Она опустилась. Пол был холодным, кафельным, но ей было плевать. Перед ней стоял Риндо — её любовник, её босс, её всё. Он расстегнул ремень и ширинку. Его член был уже твёрдым — длинный, с выступающими венами, головка блестела от выступившей смазки. Она взяла его в руку и провела большим пальцем по головке. Риндо зашипел. — Не дразни. — А что если хочу? — Ты сегодня и так слишком много хочешь. Она улыбнулась и взяла его в рот, перед етим просто поцеловав головку. Губы сомкнулись вокруг головки, язык обвёл её по кругу. Риндо застонал – тихо, пытаясь сдерживаться, – и его пальцы запутались в её волосах. Она двигалась медленно, вбирая его глубже с каждым движением. Её рука обхватила основание и двигалась в такт рту. Слюна текла по стволу, и она чувствовала его вкус — солоноватый, с лёгкой горчинкой. — Глубже, — сказал он. Она вбирала его до горла насколько могла. Риндо застонал громче, его пальцы сжались в её волосах, направляя. Она сосала его – быстро, глубоко, — и он двигал бёдрами навстречу. Влажные звуки наполняли тот мелкий коридор. — Достаточно, — сказал он и потянул её вверх. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я вхожу. Он развернул её лицом к двери(а на двери было зеркало, хоть и не большое но было). Она упёрлась ладонями в чёрную поверхность. Он задрал её платье, стянул бельё — оно упало к щиколоткам. Провёл пальцами по её складкам — она была мокрой,. идеальной для него. — Ты уже готова. — Я уже была готова когда ты подошёл ко мне там. — Когда я подошёл, ты ещё разговаривала с Какучё. — Я разговаривала с ним чтобы ты подошёл. Он усмехнулся и вошёл в неё — одним движением, глубоко, до самого основания. Она вскрикнула и вцепилась пальцами в дверь оставляя едва видимые следы ногтей, дверь явно была сделана не из очень хорошего дерева. Он замер, давая ей привыкнуть. Его руки сжимали её бёдра, и она чувствовала, как его пальцы оставляют синяки на коже которые завтра будут видны. — Двигайся, — выдохнула она. — Пожалуйста. Он начал вбиваться в неё сзади — быстро, мощно, без остановок. Каждый толчок отдавался во всём теле до самых пяток. Её стоны отражались от кафельных стен. Его бёдра шлёпались о её ягодицы с влажным звуком. Он держал её за талию и входил под углом, который задевал точку G. Она стонала громче, и её пальцы скребли дверь. — Ты моя, — сказал он. — Только моя. Повтори. — Я твоя. Только твоя. — Громче. — Я твоя! Он ускорился. Его движения стали резче, глубже. Она чувствовала, как напряжение внутри скручивается, подводит к краю. — Я сейчас кончу, — выдохнула она еле еле как проговорив ети слова. — Кончай. Я хочу это видеть. Она закричала. Оргазм накрыл её — тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг его члена. Риндо застонал и кончил следом, изливаясь глубоко внутри. Горячая сперма наполнила её, и она чувствовала каждую пульсацию внутри до самых глубоких точках внутри нее. Он сделал ещё несколько толчков и замер, уткнувшись лицом в её затылок. Тишина накрыла помещение. Только дыхание. Тяжёлое, рваное — на двоих. Только приглушённая музыка из-за двери. Только тихий гул ламп под потолком. Они стояли так несколько минут. Потом Риндо вышел из неё и развернул к себе. Его пальцы скользнули по её щеке, стирая пот. — Ты в порядке? — спросил он. — Да. А ты? — Теперь да. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Он обнял её за талию и притянул ближе. — Какучё больше не будет класть на тебя руки, — сказал он. — Ты ему угрожаешь? — Я ему напомню. Вежливо. — Ты не умеешь вежливо. — Для тебя — умею всё. Она рассмеялась и поцеловала его в плечо. Они поправили одежду и вышли из комнаты. В коридоре по-прежнему было пусто. — Нам нужно вернуться, — сказала она. — Ран будет шутить. Он без етого не может. — Пусть шутит. Мне плевать. Они вернулись в ВИП-зону. Ран, увидев их, поднял стакан в приветственном жесте. — О, вы вернулись! — крикнул он. — Я уж думал вы там со своим примирением никогда не закончите. Или серьезно дрались? — Заткнись, — сказал Риндо и сел на диван. Т/И села рядом с ним. Не напротив как раньше а уже рядом.И положила голову ему на плечо. Ран усмехнулся, но ничего не сказал. Какучё, не было уже в комнате как и Санзу, по всей видимости Майки вызвал их как своих правых рук с чем то помочь. — Больше никаких игр, ни с Какучё ни с кем либо ещё. – прошептал Хайтани-младший ей на ухо положив одну руку ей за спинку дивана как бы обнимая. — Никаких-никаких.– сказала Т/И усмехаясь. После того как ети двое ещё посидели в клубе Риндо взял инициативу отвезти ее на своей машине домой.