Теория саморазрушения

Ночной Лос-Анджелес растекался огнями по побережью, дрожал неоном вывесок, красными стоп-сигналами и редкими полосами света в окнах дорогих домов, разбросанных по холмам. Чёрный BMW S1000RR с рёвом влетел на подъездную дорожку виллы Монтгомери и резко затормозил прямо перед входом, вместо того чтобы отправиться в подземный гараж. Мелкая пакость. Почти детская. Алекса усмехнулась себе под нос, заранее представляя лицо Ричарда, когда он в очередной раз увидит мотоцикл во дворе. Ее отец, перфекционист до мозга костей, ненавидел, когда девушка бросала своего железного коня у входа, вместо того чтобы загнать его в гараж. В голове приятно шумело после виски, океана и бара, а по телу до сих пор тянулась липкая усталость длинного дня. Мокрые после купания волосы высохли кое-как, а вот футболка неприятно холодила кожу кондиционированным воздухом, который ударил в лицо, стоило только открыть входную дверь. Дом встретил её тишиной. Огромный. Тёмный. Идеально дорогой. Чёрный мрамор, стекло, тёмное дерево, мягкий рассеянный свет встроенных ламп, панорамные окна во всю стену с видом на ночной океан. Здесь всё выглядело так, будто интерьер создавали не для жизни, а для фотосессии архитектурного журнала. Из гостиной доносилась тихая музыка. Алекса бросила ключи от мотоцикла на консоль у входа и уже собиралась пройти мимо, когда услышала знакомый голос: — Ну и какого черта ты опять являешься домой посреди ночи пьяной? Кэтрин сидела на диване, закинув ногу на ногу, с бокалом красного вина в руке. Тонкий чёрный шёлковый халат скользил по загорелой коже, практически ничего не скрывая. Тёмные волосы мягкими волнами спадали на плечи, губы поблёскивали после вина, а во взгляде лениво скользило то самое выражение, которое Алекса одновременно ненавидела и слишком хорошо знала. Молодая жена её отца выглядела так, будто сошла с обложки дорогого журнала. Слишком красивая. Слишком ухоженная. Слишком уверенная в том, какое впечатление производит на людей. И слишком скучающая. Алекса медленно стянула кожанку. — Старик дома? — Нет. Утром улетел в Сакраменто. «Ну конечно.» На секунду внутри неприятно кольнуло знакомое раздражение. Ричард Монтгомери мог месяцами играть роль идеального мужа перед прессой, но дома появлялся так редко, будто сам не особо хотел здесь находиться. Алекса усмехнулась и направилась к барной стойке. — Тогда тебя вообще не должно ебать, во сколько я возвращаюсь. — Ошибаешься, — спокойно ответила Кэтрин, делая глоток вина. — Потому что если ты однажды свернёшь себе шею на этом грёбаном мотоцикле, мне потом придётся слушать истерику твоего отца. — Че бля? Скорее тебе придется его откачивать, чтобы он на радостях не сдох. Кэтрин тихо усмехнулась, но ничего не ответила. — Господи, Алекс, ты хоть иногда бываешь трезвой? — А ты хоть иногда можешь не ебать мне мозги? — Могу, но не хочу.  Алекса фыркнула и достала из бара бутылку виски, плеснув немного в стакан. Кэтрин тем временем медленно подошла ближе. Слишком близко. От неё пахло дорогим парфюмом, вином и чем-то ещё опасно-тёплым, от чего внутри у Алексы всегда начинало появляться напряжение. — Ты сегодня особенно раздражённая, — тихо заметила Кэтрин. — А ты сегодня особенно скучающая. Старик не смог утром удовлетворить свою молодую жену? — Возможно. Но ты ведь исправишь это недоразумение? Алекса сделала глоток виски и уже собиралась отойти, когда пальцы Кэтрин легко скользнули по её мокрой футболке, задержавшись на груди. Провокация. Очередная грёбаная провокация. Алекса медленно подняла взгляд. Кэтрин чуть закусила нижнюю губу, не сводя с неё глаз. «Сучка.» — Убери руки, — тихо произнесла Алекса. — Или что? Голос у Кэтрин был спокойный, почти мурлыкающий. Она прекрасно знала, что делает. Всегда знала. Алекса резко поставила стакан на стойку. — Ты решила поиграть? — А ты опять собираешься делать вид, что тебя это не цепляет? Кэтрин шагнула ещё ближе, и теперь между ними почти не осталось расстояния. Тонкий шёлк халата скользнул по руке Алексы, открывая загорелое бедро. Алекса коротко усмехнулась, но в глазах уже начинало темнеть то самое опасное раздражение, которое Кэтрин обожала вытаскивать наружу. — Ты слишком много о себе думаешь. — Ммм, да что ты говоришь? Тебе стоит поучиться у своего отца умению лгать. Что-то внутри неприятно дёрнулось. Кэтрин снова коснулась её. Медленно. Кончиками пальцев. Будто специально проверяя, сколько ещё времени понадобится Алексе, чтобы сорваться.  Ответ пришёл быстрее, чем они обе ожидали. Алекса резко притянула её к себе за талию и впилась в губы жёстким поцелуем. Бокал едва не выпал из рук Кэтрин, когда та тихо выдохнула ей в рот и почти сразу ответила с той же жадной агрессией, словно именно этого и добивалась весь вечер. Пальцы Кэтрин вцепились в её мокрую футболку, Алекса толкнула женщину спиной к кухонному острову, не разрывая поцелуя. Вино, дорогой парфюм, виски, солёная кожа после океана, тяжёлое дыхание и накопившееся за день раздражение смешались в одну вязкую, опасную смесь. Шёлковый халат Кэтрин быстро соскользнул с плеч и упал на тёмный пол, открывая взгляду Алексы идеально красивое обнажённое тело. Кэтрин только усмехнулась, заметив этот взгляд. — Так-то лучше, мне нравится, когда ты смотришь на меня так. — Заткнись. И Алекса снова поцеловала её, жёстко, почти грубо, словно пыталась через этот поцелуй вытолкнуть из себя всё раздражение, злость и алкоголь этого длинного дня. Руки байкерши заскользили по идеальному телу Кэтрин, сжали ее грудь, срывая с губ девушки первый стон, а затем спустилось ниже. Подхватив любовницу под бедра, Алекса одним легким движением усадила ее на столешницу. Бокал, который Кэтрин успела к этому моменту поставить на деревянную поверхность, упал на пол, разлетаясь на осколки, но обеим девушкам сейчас было плевать на это. Алекса по хозяйски развела руками бедра девушки и вошла в нее сразу тремя пальцами. От этого движения Кэтрин выгнулась и хрипло застонала в губы девушки, которая начала двигаться в ней быстро и глубоко. Она трахала свою мачеху без малейшей капли нежности, а та в свою очередь отвечала ей громкими стонами, укусами на шее и царапинами на спине, когда ее руки пробрались под футболку байкерши. Не замедляя темпа, Алекса надавила на большим пальцем на клитор любовницы и практически сразу почувствовала, как мышцы вокруг ее пальцев сжались и по телу Кэтрин, прижавшейся к ней, прошла дрожь, а затем она внезапно обмякла в руках девушки.  — Хорошо, что в этом доме есть хотя бы один человек, который способен заставить меня кончить. — Кэтрин провела языком по своим губам, довольно улыбаясь.  — Ага. Вот только если ты хочешь, чтобы я тебя трахнула, ты можешь об этом просто попросить, а не выносить мне мозги перед этим своими нотациями.  Девушка фыркнула и отошла назад к барной стойке, где остался стоять ее стакан с недопитым виски и залпом осушила его.  — Ну нет, это слишком скучно и не интересно. Я обожаю, когда ты злишься. В такие моменты ты очень… сексуальна.   — Тебе уже говорили, что ты сука и стерва? Кэтрин рассмеялась и спрыгнула со столешницы, абсолютно не стесняясь своей наготы.  — О да, и не один раз. Правда обычно они получали за это пощечину. Но тебе я разрешаю , в следующий раз , когда будешь трахать меня, называть меня как тебе захочется. Хоть стервой, хоть сукой, хоть своей шлюхой.  Девушка царапнула ногтем по скуле Алексы прежде чем запечатлеть на ее губах легкий поцелуй.  — Спокойной ночи, Алекс.  Она удалилась виляя бедрами, словно даже сейчас шла не по холодному мраморному полу , а по подиуму. Алекса проводила мачеху задумчивым взглядом, словно решая, идти за ней следом или отправиться в свою комнату. И все же усталость после долгого и насыщенного дня, обрушилась на байкершу всей своей тяжестью, заставив девушку сделать выбор в пользу сна.