История одной мести

Воскресное утро. Солнце светило в окна студентов, ознаменовывая единственный полноценный выходной на недели, ведь и в субботу они учились. Кто-то счастливо просыпался в одной постели со второй половинкой, кто-то собирался проспать до обеда, кто-то уже рано утром занимался своими делами, а кто-то с самого утра придумывал зловеще звучащие планы. Серёжа собирался спать до обеда, что бы реальность не давила на него, но страшные сны решили сами надавить. Реальность без Богдана была отягчающим обстоятельством его пожизненного срока заключения в яме самобичевания и самокопания, которое отматывает каждый из нас на этой бренной земле. Как выяснил за этот недолгий период Серёжа, Богдан — ложка самого сладкого и нежно-тягучего мёда, согревающее всё тело до глубины души, в огромном ведре дёгтя, в котором погряз Серёжа. Именно такой кошмар и приснился Серёже: он тонул в какой-то чёрной вязкой субстанции, разогретой до высокой температуры, проживающей кожу. Сверху на выступе стоял он, Богдан, весь в светлых одеяниях, словно ангел. К его ангельской шее был прикован огромный металический ошейник, конец которого уходил к Серёже и крепился на такой же металлический браслет на его запястье. Богдан с выступа смотрел на Серёжу с отвращением, а затем, он снял ошейник и бросил его в яму к Серёже, улетев вверх к свету на выросших из спины ангельских крыльях. Ошейник полетел под правильным углом и должен был приземлиться равно в лицо Серёжи, от чего тот и проснулся. Серёжа начал ходить по комнате и размышлять: "С этим нужно что-то делать. Я не должен продолжать так страдать из-за него. Нам хотя бы помириться надо…". Серёжа посмотрел с отвращением на своё запястье, где красовалось имя любимого человека. "Сегодня нельзя, он не должен видеть приступ моей ненависти к себе, хоть там и его имя. И написать ему тоже не выйдет, он меня везде заблокировал. С другой стороны, я могу приехать к его общаге, мне никто не запрещает, да и если я пересекусь с ним, то может быть действительно удастся поговорить." — Он нужен мне… — шёпотом произнес Серёжа, решив отправиться проследить за своим бывшим парнем и попробовать поговорить. Он оделся и начал собирать портфель с собой. Никогда нельзя быть уверенным, что и как пойдёт и что пригодится. Он взял свой набор ножей, в школьные годы он не выходил на сомнительные прогулки без него, упаковку салфеток, маску, оставшуюся после изоляции в период эпидемии коронавируса, и швейный набор, хранившийся с той же школьной жизни. — Никогда нельзя быть уверенным, что и как пойдёт и что пригодится… Собрав портфель он открыл шкаф и достал черную кофту с длинным рукавом и чёрные джинсы. Одевшись и проверив состояние руки под бинтом, с которым он уснул, он убедился, что это не слишком скоро заживёт и спалить такое ни в коем случае нельзя. Обработав рану и надев свежий бинт так, что бы его не было видно под рукавом, он вышел из комнаты ради утренней рутины. Завершив все утренние приготовления, он вернулся в комнату, взял портфель и отправился на свою "прогулку". Маршрут до места жительства своего любимого он помнил наизусть, наизусть он помнил и тело собачки, которая в итоге сбежала от него. Но так же хорошо он вспомнил свои прошлогодние подобные выходки, когда он следил за одним одноклассником по просьбе другого. Он "подрабатывал" свахой, пунктом применения и ищейкой-сталкером. Все знали то, что с ним лучше не шутить, но знали и то, что он выполнит любую просьбу. Надо проследить — он проследит, сказать, что заказчик хочет поговорить — скажет, поугражать — поугражает. В плане запросов он был максимально гибок, все его боялись, но все и всегда обращались к нему, хоть и скрывали это. Для него это было уже частью его обычного поведения, внимания лишнего он не привлекал, знал когда лучше достать нож, если это требуется, знал, когда и что сказать, как двигаться. Манипулитивные навыки и анализ людей он развил в идеале, что пытался скрыть на новом месте учёбы — в колледже. Даже Богдану он не рассказывал ничего из этого: его явно не поняли бы, посчитали бы фриком и не успели бы влюбиться настолько сильно, что бы было несложно управлять. В том разговоре, Серёжа дал слабину и допустил ошибку, которая и привела к тому, что они сейчас расстались. Серёжа в тот же день ссоры прикинул, что ему нужно сказать, как это сказать, в какой последовательности и с какой интонацией, что бы его простили и у него был шанс вернуть всё. Стоя в душном автобусе, он размышлял о том, как встретить Богдана. В приложении, показывающем геолокацию, Богдан отключил своё местоположение, что уменьшало возможность достоверно проследить и убедиться, что Богдан вообще в общаге. Богдан был в общаге, но за весь день так и не вышел. У него была миссия: отречься от чувств к Серёже. Для ускорения результата он убрал все общие фотографии, которые вешал на стену. Разорвать и выкинуть ему не хватило сил, поэтому он просто убрал их в нижний ящик комода, лицевой стороной вниз, что бы, если ему что-то там понадобится, он не видел счастливую сторону этих фотографий. Серёжа простоял под общагой часов пять, не меньше, а после решил сменить тактику. Если Богдан не выходит на улицу, нужно пересечься для разговора там, где у него не будет другого выхода, кроме как выслушать его. А для этого нужно ждать завтрашний день. Серёжа ещё немного постоял под дверьми общаги, но всё же ушёл. Он бы не дождался Богдана. Сидя в автобусе, Серёжа прокрутил в своей голове возможные исходы их разговора, даже как он будет показывать его "саморанение", но ни к чему хорошему это не вело. Снова и снова он подбирал разные слова, снова и снова прикидывал свои знания о Богданчике, но каждый раз он терпел поражение. В какой-то момент он отчаялся и попробовал прикинуть, что будет, если он скажет всю эмоциональную правду без холодного расчёта. — В таком случае будут шансы… — задумчиво пробормотал себе под нос Серёжа, выходя из автобуса. Так или иначе, сейчас было не то время, что бы думать об этом. Он вернулся домой, быстро прошёл в свою комнату и закрылся в ней. Повернувшись на стену с плакатом он замер. Он понял, что так дотошно следил за своим любимым не просто так. Он действительно любил его. Своеобразно, жестоко, мерзко, но любил. По другому он и не умел. Серёжа подошёл к фото коллажу, снял фотоленту из фотобудки, лёг на кровать и, обняв фотографии с любимым, уснул. Снов он сегодня не увидел, было лишь что-то чёрное. Возможно, это была его душа. Какое-то жгучее чувство пожирало его, особенно в области раны с надписью. Он неоднократно просыпался ночью, но ничего не чувствуя, кроме неограниченного количества боли, ложился спать дальше, не переставая обнимать счастливые фотографии уже из их общего прошлого, которое он обязан вернуть и сделать настоящим и будущим. Именно с мыслями о завтрашнем дне он засыпал последний за ночь раз. Утро понедельника. Начало новой рабочей недели, в которой у Серёжи была важная миссия — вернуть их с Богданом отношения. Сделав всё, что он делал обычно по утрам и отправившись в колледж он вспомнил о договорённости с Таней. Что бы она тоже не забыла об этом, он написал ей и сообщил, через сколько по времени он примерно должен будет приехать. Таня ответила, что чуть не забыла об этом, но позже написала "хорошо" и что обязательно возьмёт митенки. Всю дорогу в автобусе он тянул рукав кофты, что бы прикрыть высеченную импульсивную надпись. А когда Серёжа вышел с автобуса, увидел уже сидящую на лавочке одногруппницу и подошёл к ней. — Привет. Ты уже давно ждёшь? — спросил парень, создавая впечатление хорошего человека. — Не сильно. Держи. Таня протянула рукава парню. Серёжа взял их той рукой, на которой была надпись, чуть вылезшая из под рукава. По взгляду Тани сразу стало понятно, что она это заметила. Она буквально сверлила взглядом руку, когда им уже забрала перчатки. — Что у тебя с рукой? — трагичным и волнующимся голосом спросила Таня. Она бесцеремонно взяла чужую руку, хозяин которой не успел ей ответить. Чуть-чуть подвинув рукав, она увидела имя "Богдан" и впала с ступор. В ступоре находился и владелец отметины, он не знал, что она может подумать и что ему сейчас нужно сделать, что бы не спалить никого и оставить ситуацию под контролем. Но под контролем держать ситуацию оказалось легче, чем оно могло бы быть с кем-то другим. — Я наверное не должна лезть в это. Всё же, это не моё дело, а явно ваша с Богданом, но могу узнать, как это произошло? Если ты можешь рассказать об этом. Я не докапываюсь, мне просто интересно. — под конец девушка улыбнулась и развела руками, выпустив руку собеседника. — Это действительно не твое дело. Я не собираюсь тебе рассказывать что-либо об этом. Как мы и договорились, ты никому не скажешь о том, что увидела и что я попросил тебя о чём-то. Мы услышали друг друга? — Серёжа был категоричен в своей просьбе. — Хорошо. Девушка достала свой телефон, на нём были сообщения от Полины. Она уже приехала и ждала подругу на другой стороне дороги, думая, что та уже выходит. Таня ответила ей, что стоит на переходе и сейчас подойдёт. Попрощавшись с Серёжей, которому по факту в ту же сторону, она направилась к пешеходу, про который сказала подруге. Серёжа надел перчатки и направился туда же. Они делали вид, что не говорили сейчас и как и всегда не шли неподалёку друг от друга, хоть и были одногруппниками и знали друг друга уже почти пол года. Таня не сильно общалась с одногруппниками противоположного пола, у неё в группе в целом было всего три подруги, одна из которых ждала её сейчас на остановке. И кроме как этой компашкой они все в целом не общались с остальными. Кроме одной — Леры, которая ранее участвовала в отвлекающем манёвре и пыталась не спалить отношения Позднякова и Багрия, но вызвала слишком много внимания и шипперства со стороны одногруппников, даже подруг, из-за чего убедила Данила и Ярика рассказать обо всём, ведь ей не нравится такие предположения одногруппников. Перейдя дорогу, Таня встретилась с Полиной и они пошли до колледжа. Серёжа шел медленнее, а вскоре прилично отстал от одногруппниц, чего он и добивался. Добравшись до колледжа он вёл себя как и всегда. Как он и надеялся, никто не обратил внимания на обновку в его образе. За весь день ничего особо не произошло. Он всё время наблюдал за возлюбленным, пытаясь подобрать момент для разговора. Ни одна пара и перемена не удостоила Серёжу на диалог с любимым, но удостоила на личную беседу. Богдан сам поймал уже отчаявшегося Серёжу, который уже был уверен в том, что ему и сегодня не удастся вернуть отношения. — Серёж, стой. — Богдан взял своего бывшего за плечо и остановил его. — Бодян? Ты чего? — Серёжа был в недоумении от состояния своего любимого парня: Богдан был запаханный и видимо бежал за ним. — Серёж, я тут думал над этим всем. Я пытался забыть тебя. Я убил на эти все выходные, но не вышло. Я люблю тебя, но это не отменяет того, что ты поступил мерзотно. — Я знаю, что поступил не правильно по отношению к тебе. Ты не достоин такого унижения от своего человека… Прости меня. Если бы у меня был шанс вернуться в прошлое и сделать другой выбор, я бы Данила даже не предложил эта "помощь". — Серёжа действительно понимал мерзость своего поступка, но в части другого выбора соврал, он в то время действительно устал от этого пёсика, что не мог вынести его. — Серёж, я готов простить тебя и начать всё заново, но, пожалуйста, никогда больше не делай ничего такого. Такого, что может ранить меня. Хорошо? — Конечно хорошо, Бодь. Я правда люблю тебя. — с радостной интонацией произнёс Серёжа. В порыве счастья, Серёжа хотел с прыжка обнять Богдана, но вспомнил, что они находятся на улице и кто угодно из одногруппников может пройти и увидеть их. — Серёжа, у тебя родители сегодня дома? Мы можем сегодня встретиться у тебя? — Я… — Серёжа заикнулся, а потом сразу замялся, думая, что ему сказать. Если они поедут к нему, то скорее всего Богдан будет в настаивать посетить комнату своего парня. Он уже не раз так делал, и каждый раз обижался, получая отказ. Серёжа уверен в Богдане? Рано или поздно он ведь все равно узнает всё. Но лучше уже сейчас всё рассказать, что потом и вызвать неимоверное отвращение, когда они уже пройдут множество всего вместе и будут верить в бесконечность вместе. "Богдану это навряд ли понравится…". Но собравшись с мыслями, Серёжа всё же соглашается. — Никого нет и мы можем поехать ко мне. Я тебя только сразу предупрежу, тебе навряд ли понравится в моей комнате… Я пойму, если это оттолкнёт тебя и мы… — Серёжу перебили. — Мы ещё даже не приехали и не стоим перед комнатой. Мы даже не выехали. Я не думаю, что у тебя там будет что-то страшное, а если и будет, то не думаю, что меня отпугнёт что-то. Я люблю тебя и приму всё, что ты доверишь мне о себе. Серёжа на минуту вздохнул с облегчением, но позже сразу же смутился и не поверил в реальность этих слов. Они звучали искусственно и слишком наиграно. — Богдан, я не думаю, что ты примешь даже это… — Серёжа протянул руку и спустил одолженную утром перчатку. Богдан взглянул с ужасом на руку своего парня.