Незакрытое дело аврора Грейнджер

Прошло три недели. Три недели, за которые Панси Паркинсон успела превратить квартиру Гермионы Грейнджер в собственное гнездо, вытеснив хозяйку практически на подоконник. И приватизировав все её полки. Гермионины книги переехали наверх, чтобы освободить место для баночек с кремами, маслами и ещё чем-то, что Панси называла «инвестиции в качество жизни». Гермиона решила не спорить. Во-первых, потому что спорить с Панси было бесполезно. Во-вторых, потому что ей нравилось. Квартира теперь пахла деревом, специями, старыми книгами и цветочным шампунем Паркинсон. Жизнь текла своим чередом. Серебристый свиток лежал на столе, Бузинная палочка — рядом. Можно было продать. Спрятать. Уничтожить. Или сделать то, о чём Гермиона думала каждую ночь уже три недели. — Продать, — сказала Панси, не глядя на стол. Она развалилась на диване — том самом, который месяц назад называла «пыточным устройством», а теперь изучила все его продавленные пружины и даже приноровилась ставить на подлокотник кружку, не проливая. Ту самую, с драконами. Вторая, с треснувшей ручкой, стояла на столике рядом. — Ты предлагаешь продать Бузинную палочку? — Гермиона подняла бровь. Она сидела на подоконнике, поджав ноги, в футболке Панси. — А что? Деньги нам не помешают. Ты бы видела свои счета за отопление. — Это не обсуждается. — Тогда я забираю её себе. — Ты даже не знаешь, в чём её ценность. — А ты знаешь? Гермиона промолчала. Панси отхлебнула чай, поморщилась — без сахара. Гермиона специально перестала класть сахар в надежде, что Панси начнёт делать это сама. Панси не начинала. — Знаешь, Грейнджер, — сказала Панси, ставя кружку. — Я думала, что после всего этого ты захочешь её уничтожить. — Хочу. — Но? Гермиона вздохнула. — Гарри сказал, что она может восстановить душу. Панси замерла. Журнал, который она листала для виду, сполз с колен и шлёпнулся на пол. — Ты доверяешь маньяку, который заставлял людей верить, что они мертвы? — спросила она с привычной издевкой. Но Гермиона слышала: за издевкой пряталось беспокойство. — Я доверяю человеку, который был моим другом, — ответила Гермиона. Панси долго смотрела на неё. Потом вздохнула. — Ты собираешься ему помочь. — Не знаю. Может быть. — Ты псих, Грейнджер. — Я знаю. Они помолчали. Камин трещал, луна светила в окно, и где-то на кухне капал кран, который Гермиона обещала починить ещё до того, как Панси переехала. Кран всё ещё капал. — Ладно, — сказала Панси. — Я согласна. — На что? — Помочь твоему Поттеру. — Панси помолчала, усмехнулась. — Если он сможет вернуть себе душу — я первая в очереди на издевательства. Но если он снова начнёт убивать... — Не начнёт. — Откуда такая уверенность? — Панси прищурилась. Гермиона смотрела на неё с улыбкой. — Потому что он всё ещё человек. — Не очень-то похоже, — фыркнула Панси. — Только человек мог совершить такую глупую ошибку — забыть ключ на месте преступления! Девушки рассмеялись. Это было действительно до нелепости глупо. Панси встала и подошла к окну. Туда, где сидела Грейнджер. Встала совсем близко, но смотрела не на неё, а на улицу. — И как ты это себе представляешь? — с улыбкой спросила она. — Ты, я и бывший маньяк? Уютненькая компания. — Ты не обязана участвовать. — Ещё чего. — Панси повернулась к ней. — Я тоже вложилась в этот цирк. Имею право на представление. Гермиона придвинулась ближе. Их плечи почти касались. Панси протянула руку и взяла её за пальцы. Гермиона не отодвинулась. Наоборот — переплела со своими. — Ты невозможна, Грейнджер, — сказала Панси. — Знаю. — И когда ты только успела стать такой... — Это от стресса, — перебила Гермиона. Панси фыркнула. Гермиона усмехнулась — в который раз за этот вечер, но как-то по-другому, мягче. И притянула Паркинсон ближе. Панси ждала этого. Она не знала, с каких пор — может, с той ночи в темнице, когда Гермиона ворвалась спасать её, может, раньше, когда они сидели на этом же диване и пили чай, делая вид, что ничего не происходит. А может, с того самого дня, когда Грейнджер впервые поймала её на краже? И сейчас, когда губы Гермионы коснулись её губ, Панси выдохнула — тихо, почти неслышно — и прикрыла глаза. Рука Гермионы скользнула ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Панси ответила — сразу, без колебаний. Обхватила ладонями её лицо, притянула ближе. Поцелуй был долгим, неторопливым, как будто они проверяли — это правда? Камин трещал. Кружка на столе давно остыла. Плед, которым Панси укрывалась каждое утро, сполз с дивана на пол — никто не обратил внимания. Когда они отстранились, Гермиона не убрала руку. — Наконец-то, — прошептала Панси. Гермиона усмехнулась. — Ты знала? — Надеялась, — поправила Паркинсон. — Слишком долго. Гермиона рассмеялась. Панси улыбнулась. Луна светила в окно. Ключ и палочка лежали нетронутыми, и в этот момент никто на них не смотрел.