Между сном и поцелуем

В офисе Портовой Мафии стояла та редкая, звенящая тишина, которая наступала только тогда, когда Осаму Дазай либо отсутствовал, либо — что случалось еще реже — действительно молчал. Чуя рывком распахнул тяжелую дверь, готовый обрушить на напарника очередную порцию ругательств за сорванные дедлайны. Он шел размашистым шагом, его плащ развевался, а в руках была зажата пустая папка для отчетов. — Эй, бинтованное недоразумение! Ты собираешься... — Чуя осекся на полуслове. Дазай сидел за своим столом, откинувшись на спинку кресла. Его голова была чуть повернута в сторону окна, а длинные ресницы подрагивали во сне. Солнечный луч, пробившийся сквозь жалюзи, золотил каштановые кудри, делая его облик непривычно мягким, почти беззащитным. В этой позе не было его вечной насмешки или фальши — только глубокая, изматывающая усталость. Накахара замер. Гнев испарился, оставив после себя странное, тянущее чувство в груди. Он подошел ближе, стараясь ступать тише, хотя еще секунду назад хотел выбить из этого бездельника всю дурь. Остановившись у самого стола, Чуя затаил дыхание. «И как так можно мило спать? — пронеслось у него в голове. — Тем более такой селёдке как ты?» Чуя не заметил, как на его лице проступил легкий румянец. Он протянул руку, чтобы просто забрать нужные документы, лежащие прямо перед Дазаем, но стоило его пальцам коснуться бумаги, как реальность резко изменилась. Сонная нега Дазая оказалась лишь тонкой ширмой. В мгновение ока его рука взметнулась вверх, намертво вцепившись в жилетку Чуи. Накахара не успел даже вскрикнуть от неожиданности, как его дернули на себя с такой силой, что он потерял равновесие. Секунда — и он уже не стоял у стола, а сидел на коленях у Дазая. Осаму обхватил его за талию, блокируя любую возможность для маневра, и открыл глаза. В них не было и капли сна — только опасный, лукавый блеск. — А кто тебе разрешил шпионить за мной, Чуя? — пропел Дазай, и его голос, низкий и хриплый после сна, заставил сердце Накахары пропустить удар. Чуя опомнился первым, хотя близость Дазая кружила голову похлеще дорогого вина. Он уперся ладонями в плечи Осаму, пытаясь создать хотя бы видимость дистанции, и яростно зашипел: — Отвали! Спи дальше, раз уж начал, — он попытался встать, но на коленях Дазая было чертовски неудобно сохранять равновесие, и каждое его движение лишь приводило к тому, что он еще теснее прижимался к напарнику. Дазай издал низкий, приглушенный смешок. Его руки, сомкнутые на талии Чуи, не дрогнули. Напротив, он подался вперед, сокращая расстояние до минимума. — Чуя, ты так забавно ерзаешь, — прошептал Осаму, и в его голосе прорезались опасные, бархатные нотки. — Тебе лучше не играть со огнем, если не хочешь обжечься. — Ты себя огнем возомнил, скумбрия? — Накахара вскинул подбородок, глядя прямо в единственный открытый глаз Дазая. — Ты просто кусок льда, который мешает мне работать. Живо отпусти, пока я не проломил тобой пол! Дазай лишь прищурился. В его взгляде промелькнуло что-то, чего Чуя не мог расшифровать: смесь нежности, собственничества и того самого безумия, которое всегда сопровождало их дуэт. — Ты всегда такой колючий, когда тебя ловят на месте преступления, — Дазай медленно перевел взгляд на губы Чуи, которые тот продолжал гневно поджимать. — А ведь ты так внимательно на меня смотрел. Я почти почувствовал, как твоё сердце забилось чаще. — Чушь! Это была просто брезгливость! — выпалил Чуя, но предательский румянец на скулах выдавал его с головой. — Ложь. — Чуя, не пытайся меня обмануть — Дазай резко сократил оставшиеся миллиметры. Чуя хотел ответить чем-то колким, ударить словом или силой, но Дазай не оставил ему шанса. Он перехватил инициативу, затыкая рыжего напарника глубоким, властным поцелуем. Накахара замер, ошарашенный этой внезапной атакой. Внутри всё вспыхнуло, мысли спутались в тугой узел, и единственный звук, который он смог издать, был сдавленный, тихий «мх...» в чужие губы. Он всё еще пытался вырваться, слабо толкая Дазая в грудь, но его сопротивление таяло с каждой секундой, превращаясь в вынужденное, но жадное согласие. Дазай нехотя отстранился, но лишь на пару сантиметров, чтобы видеть, как бешено горят глаза Накахары. Его ладонь, до этого сжимавшая плащ рыжего напарника, переместилась на затылок Чуи, запуская пальцы в огненные пряди. Осаму выглядел заспанным, но взгляд его был непривычно острым и осознанным. — Ты слишком шумный, Чуя, — прошептал Дазай прямо в губы, обдавая их горячим дыханием. — Пришел за документами или всё-таки хотел полюбоваться тем, как я сплю? Чуя замер, чувствуя, как предательский жар заливает не только щеки, но и шею. — Полюбоваться? Мечтай больше, бинтованный придурок, — огрызнулся Чуя, хотя голос его дрогнул. — У нас сроки горят, Мори меня живьем закопает, если я не принесу отчет. Живо отпусти! Вместо ответа Дазай лишь сильнее прижал его к себе, утыкаясь носом в изгиб шеи. Чуя почувствовал, как щекочут кожу растрепанные каштановые волосы. Это было слишком интимно для захламленного офиса Мафии. — Еще пять минут, — глухо пробормотал Дазай, игнорируя протесты. — Если ты сейчас уйдешь, я просто снова усну и вообще ничего не подпишу. Считай это производственной необходимостью. — Сидеть у тебя на коленях — это теперь часть работы? — Чуя попытался съязвить, но его рука непроизвольно зарылась в волосы Осаму, слегка поглаживая их. — Лучшая её часть, — Дазай приподнял голову и хитро прищурился. — А теперь тише. Дай мне закончить то, на чем ты меня прервал. Прежде чем Накахара успел спросить, о чем речь, Дазай снова подался вперед, накрывая его губы своими — на этот раз медленно, тягуче, забирая весь кислород и лишая последнего желания сопротивляться. Чуя тихо выдохнул в поцелуй, окончательно обмякая в его руках и признавая поражение. Документы могли подождать. Мори мог подождать. Весь мир мог подождать, пока Дазай удерживал его в этом странном, хрупком и таком нужном им обоим моменте.