Бурский клад

Утром они ещё раз оглядели карту, и Фанфан с умным видом заключил: — Всё ясно... — Ясно? — поднял бровь Жан. — А я, честно сказать, не доверяю себе... Нет, Фанфан. Мы отправимся в город и найдём человека, который точно прочитает нам карту. — Ага! И украдёт наши денюжки! Но Грандье улыбнулся той улыбкой, какой обычно одаривают несмышлёных детей, и Фанфан опустил курчавую головку. Собрав все пожитки, Жан героически вырвался из рук врачей и, оседлав лошадей, вместе с Фанфаном рано утром отправился в Кейптаун. — Зачем так далеко? — дивился Фанфан, получая нелестные взгляды от прохожих. — О, и откуда мы только возьмём деньги? Долги, одни долги! А ждать отправки письма и получения денег от вашей милостивой сестры так долго... — Слышишь меня, Фанфан? — Да, хозяин? — Хороший ты человек. Молчи. — Хорошо, хозяин. Спустя три дня они добрались до железнодорожной станции в Йоханнесбурге. Затем предстояло проехать некоторое время в поезде. — Пятьдесят... — считал Фанфан. — Нет, шестьдесят часов безделья! — И ещё несколько, пока я не получу денег, — сказал Жан и открыл окошко, чтобы покурить. Сойдя с поезда, они скинули военную одежду, сменив её на городскую. — А, у вас, хозяин, деньги в банке! — хлопнул себя по лбу Фанфан, созрев до этого понимания. Жан утверждал, что Фанфан — человек свободный. Фанфан эти утверждения перестал с некоторых пор воспринимать как осквернение святыни, но с удовольствием таскал багаж «месье». — И откуда только в тебе эта дикость? — спрашивал Жан, когда они отдыхали по приезду, гуляя по улицам ранним вечером. — Почему же вы это называете дикостью? У вас что, никогда не было слуг? — Были, конечно, были. Но в отношениях с ними у меня никогда не было тирании. — Но ведь я служу вам по собственному желанию, и вы, хозяин, никогда не терроризировали меня. — Зато это бесподобно делаешь ты! — рассмеялся Жан. --- Забрав деньги из банка, он уже совсем не жалел, что растратился на хорошую комнату. Пересчитав купюры за столом, он с удовольствием завернул их в тряпочку. На потёртом кресле развалился Фанфан, который за свою жизнь сиживал в подобных креслах столько же, сколько Жан бывал в Антарктиде. Грандье, довольный, уселся на ручку кресла, и Фанфан поспешно убрал с неё локоть. — Может, не стоит платить тебе, мой верный слуга, за службу? — Нет, совсем не стоит, — с мягкой улыбкой ответил Фанфан. — Вы и так, помимо основного, покупаете мне квас и молочко... — Но боже, что же с твоим голосом? — Не знаю, — честно признался Фанфан, что было вполне в духе его уличного воспитания. — Но знаете, хозяин, мне так хочется расцеловать вашу руку. Мне никогда ничего так не хотелось. — Эта дурь от безделья! — Жан резко поднялся в смущении, но быстро взял себя в руки, опустившись на место. — Пусть уж лучше так, чем ты бы назвал меня пиздарным капитаном. Но пообещай мне, что никому больше не будешь говорить подобные глупости. — Да, такие глупости — только вам!