Inside

В комнате стояла вязкая летняя духота. Старый вентилятор у окна шумел вполсилы, гоняя тёплый воздух по кругу, но легче не становилось. Йошики лежал на боку поверх покрывала и смотрел, как полосы вечернего света медленно ползут по стене. «Хикару» сидел рядом на полу, прислонившись спиной к кровати. Слишком привычно, будто ничего не изменилось. Будто настоящий Хикару всё ещё был жив. Йошики уже давно перестал ловить себя на этой мысли. Теперь она приходила сама — болезненно, почти автоматически. Иногда хватало одного движения: знакомого наклона головы, тихого смешка, манеры теребить край рукава. «Хикару» смотрел открыто, не моргая, как делал всегда, когда хотел чего-то добиться. В его взгляде было то чужое, к чему Йошики так и не привык до конца — слишком пристальное внимание, почти нечеловеческое любопытство. Будто он изучал его. — Ты опять думаешь о нём. Йошики не ответил. Тишина между ними растянулась мягко, лениво. За окном стрекотали цикады. Где-то далеко проехала машина. Потом матрас рядом с ним едва заметно прогнулся. Йошики открыл глаза. «Хикару» теперь сидел совсем близко. Его колено касалось бедра Йошики через тонкую ткань домашних шорт, и от этого прикосновения по коже прошла неприятно острая дрожь. Холодный. Всегда холодный. Йошики опустил взгляд ниже — кожа на его боку медленно расходилась. Без крови. Без раны. Просто плоть раскрывалась мягкими тёмными лепестками, обнажая невозможную глубину внутри тела. Что-то там двигалось, едва заметно пульсируя в густой темноте. Края раскрытой кожи дрогнули, будто реагируя на его внимание. «Хикару» наблюдал за ним с почти сонным спокойствием. Йошики сглотнул и медленно сел, сам не понимая зачем. Между ними осталось всего несколько сантиметров. Он ощущал запах летней пыли, ткани, чего-то влажного и странного, чужого, неестественного. Иногда Йошики думал, что уже тоже стал ненормальным. Любой другой человек убежал бы. Испугался бы. Не смог бы сидеть рядом с существом, которое носит лицо умершего друга. «Хикару» осторожно взял его за запястье и подвёл ладонь Йошики к раскрытой пустоте в собственном теле. Йошики судорожно вдохнул, когда кончики пальцев коснулись мягкого внутреннего края. Тьма внутри будто шевельнулась ему навстречу, обволакивая руку медленным влажным движением. По позвоночнику прошла дрожь. Йошики почувствовал, как внутри него смешивается всё сразу: тоска, страх, привязанность, что-то горячее и постыдное. Тепло внутри чужого тела медленно остожно сжималось вокруг его кисти, будто изучая. Реагируя на каждое движение пальцев. Он должен был отдёрнуть руку. Эта мысль вспыхнула где-то на краю сознания, слабая и запоздалая. Но «Хикару» смотрел на него так спокойно, так внимательно, что Йошики снова не смог заставить себя отстраниться. Вентилятор мерно скрипел где-то у окна, и этот звук вдруг начал казаться невероятно далёким. Всё внимание Йошики сосредоточилось на ощущениях: на холоде пальцев «Хикару» у него на запястье, на тягучем тепле под собственной ладонью, на тяжёлом биении сердца у себя в груди. Йошики отвёл взгляд, уставившись куда-то в складки простыни, пытаясь вернуть дыхание в норму, почти физически ощущая на себе чужое внимание. «Хикару» всегда смотрел слишком долго. Слишком сосредоточенно. Будто Йошики был для него чем-то редким. Чем-то особенным. — Ты дрожишь. Голос прозвучал совсем рядом. Йошики только сильнее сжал челюсть. Он чувствовал, как кончики ушей начинают гореть от стыда — непонятно даже за что именно. За страх? За то, что ему не страшно? За то, что какая-то часть его не хочет прекращать это? Он медленно пошевелил пальцами внутри раскрытой пустоты. «Хикару» вздрогнул. Совсем слабо, почти незаметно, но Йошики почувствовал как дрожь прошла по его телу, как напряглись плечи, как воздух на секунду застрял у него в горле. «Хикару» медленно наклонился ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. Его волосы щекотнули щёку Йошики, прохладное дыхание коснулось кожи. Йошики закрыл глаза и почувствовал, как чужие пальцы осторожно направили руку чуть глубже. Внутри что-то дрогнуло, сжалось вокруг его запястья, и у «Хикару» вырвался тихий, рваный выдох. Йошики долго молчал, прислушиваясь к чужому дыханию рядом с собой. Иногда он дышал слишком ровно. Иногда забывал делать это вообще. Но сейчас воздух срывался с его губ коротко и неровно, будто тело реагировало на каждое его движение. От этого становилось тяжело думать. Ладонь всё ещё находилась внутри раскрытой темноты у него в боку. Тёплая, вязкая глубина медленно подрагивала вокруг запястья, будто живая мышца. Йошики чувствовал это слишком отчётливо. Он сглотнул. — Тебе… приятно? — тихо спросил он. «Хикару» не ответил. Только посмотрел на него из-под полуопущенных ресниц — этим внимательным, почти голодным взглядом, от которого внутри всё начинало болезненно сжиматься. Потом едва заметно кивнул. Йошики почувствовал, как по коже пробежал жар. Он не должен был спрашивать. Не должен был вообще продолжать это. Но вместо того чтобы остановиться, он медленно пошевелил пальцами внутри чужого тела. «Хикару» резко втянул воздух. Его плечи дрогнули. Края раскрытой кожи судорожно сжались вокруг руки Йошики, будто тело отреагировало раньше сознания. На секунду выражение лица «Хикару» стало совершенно растерянным. — А… вот как, — тихо выдохнул он. Йошики почувствовал, как сердце начинает колотиться ещё быстрее. От осознания, что это существо — не человек, не Хикару, не кто-то, кого вообще можно измерить нормальными мерками — сейчас так реагирует именно на него. Он снова осторожно пошевелил пальцами, медленнее в этот раз, изучая реакцию. «Хикару» снова вздрогнул. Его лоб почти коснулся плеча Йошики, дыхание стало рваным и тёплым у самой шеи. Он будто пытался сохранить привычное спокойствие. Йошики чувствовал, как начинает путаться в собственных ощущениях, чувствуя каждую мелочь слишком остро. Чужое дыхание. Прохладу кожи. То, как внутри раскрытой пустоты что-то медленно сокращалось вокруг его пальцев. Он снова осторожно двинул рукой. «Хикару» тихо вздрогнул всем телом, и с его губ сорвался короткий звук — приглушённый, почти удивлённый, будто он сам не ожидал, от себя такой реакции. «Хикару» медленно поднял взгляд. В глазах плыло что-то странное — мягкое, расфокусированное. Он выглядел так, словно полностью сосредоточился на ощущениях внутри собственного тела. На руке Йошики внутри себя. От этой мысли по позвоночнику прошёл жар. — Ты специально теперь это делаешь, — тихо произнёс «Хикару». Йошики хотел ответить что-нибудь резкое, чтобы сбить это напряжение. Но слова застряли. Потому что это было правдой. Ему стало любопытно. Страшно любопытно. Он медленно согнул пальцы ещё раз, проникая чуть глубже, чувствуя, как что-то внутри тут же отзывается движением навстречу. Тепло вокруг его кисти стало плотнее, почти влажно-пульсирующим. «Хикару» резко выдохнул ему в шею. Его пальцы судорожно сжались на футболке Йошики. Йошики медленно повернул голову, и их лица оказались совсем близко. Слишком близко. Он видел, как дрожат ресницы «Хикару», как приоткрыты его губы, как в тёмных глазах отражается он сам. «Хикару» смотрел так, будто без него он снова станет чем-то бесформенным и чужим. Эта мысль болезненно стиснула грудь. И прежде чем Йошики успел остановить себя, он тихо спросил: — Если бы я попросил… ты бы показал мне ещё? «Хикару» замер. Не полностью — внутри его тела всё ещё чувствовалось медленное движение вокруг руки Йошики, тёплое, живое, почти жадное. Но взгляд стал внимательнее. Словно он пытался понять, серьёзно ли Йошики это сказал. — Ты правда странный, Йошики. Он хотел фыркнуть в ответ, но в этот момент почувствовал, как что-то внутри чужого тела осторожно скользнуло вдоль его пальцев. Он резко втянул воздух. Ощущение было совершенно новым. Слишком острым. Что-то тёплое и гладкое медленно обвилось вокруг его кисти глубже внутри раскрытой пустоты, будто отвечая на интерес Йошики. «Хикару» внимательно следил за его реакцией и выглядел при этом почти довольным. Йошики почувствовал, как жар поднимается к лицу. Йошики медленно пошевелил пальцами снова. Теперь осторожнее, внимательнее прислушиваясь к тому, как реагирует «Хикару». Тот тут же вздрогнул, опуская голову ему на плечо. Его дыхание стало совсем неровным. Он почти физически ощущал как напрягаются чужие плечи. Как дрожат пальцы, стиснувшие ткань его футболки. Как раскрытая кожа вокруг запястья пульсирует всё чаще. Мысль пришла неожиданно спокойно: ему нравилось наблюдать за этим. Он уже почти не думал о том, насколько всё это странно. Только о том, как близко сейчас находится «Хикару». Как его дыхание касается шеи. Как тяжело опускаются ресницы каждый раз, когда Йошики медленно двигает пальцами глубже. Внутри его тела что-то снова медленно дрогнуло вокруг его руки. Йошики тихо выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как по спине проходит дрожь. Тёплая глубина внутри «Хикару» будто отвечала на каждое его движение — не просто сжималась, а тянулась навстречу, изучала в ответ. Это ощущение затягивало. Он осторожно повернул кисть внутри раскрытой темноты и «Хикару» резко уткнулся лицом ему в плечо. Его тело заметно дрогнуло. Пальцы сильнее сжали ткань футболки Йошики. Йошики замер, на секунду стало совсем тихо. Только стрекот цикад за окном. Шум вентилятора. И дыхание «Хикару», медленно выравнивающееся у него под ухом. Йошики осторожно пошевелил пальцами в последний раз, уже без прежнего любопытства, скорее чтобы почувствовать эту реакцию ещё раз. Тёплая глубина внутри тела «Хикару» мягко сжалась вокруг его кисти, будто неохотно отпуская. С губ «Хикару» сорвался тихий, усталый звук, после которого он только сильнее прижался лбом к плечу Йошики. Йошики медленно выдохнул и наконец осторожно вытянул руку наружу. Раскрытая кожа тут же дрогнула вслед за движением его пальцев, словно пытаясь удержать ещё ненадолго. Потом тёмные края начали медленно смыкаться, закрывая невозможную пустоту внутри тела. Без шрама. Без следа. Только прохладная кожа под ладонью. Рядом «Хикару» выглядел непривычно тихим. Он всё ещё сидел вплотную, прикрыв глаза, с растрёпанными волосами и слегка порозовевшими ушами. Дыхание постепенно становилось ровнее, но пальцы по-прежнему цеплялись за футболку Йошики, будто отпускать совсем не хотелось. За окном медленно темнело. Цикады стрекотали громче, чем раньше. И Йошики вдруг поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.