Пепел и Шёлк: Сказание о Четырёх

Параллельно с этим Се Лянь решил поговорить с Лань Ванцзи. Он нашёл его в саду на следующее утро — бог музыки медитировал, но Се Лянь чувствовал, что его мысли далеко. — Лань Чжань, можно присесть? — Прошу, — Лань Ванцзи открыл глаза и жестом пригласил его на соседний камень. — Ты выглядишь... счастливым, — заметил Се Лянь с улыбкой. — Я редко видел тебя таким. — Вэй Ин, — просто ответил Лань Ванцзи, и в этом имени прозвучало всё. — Знаешь, — Се Лянь задумчиво посмотрел на цветущие вишни, — когда мы с Сань Ланом только начали... быть вместе, я тоже боялся. Я думал, что недостоин такой преданности. Что я слишком сломлен, слишком много раз падал. — Вы не сломлены, — твёрдо сказал Лань Ванцзи. — Спасибо. Но я к тому, — Се Лянь повернулся к нему, — что Вэй Усянь чувствует то же самое. Он прошёл через ад. Он думает, что он чудовище. Ему нужно слышать от тебя слова любви. Часто. Даже если кажется, что он и так знает. — Я говорю ему, — ответил Лань Ванцзи. — Теперь — каждый день. — Это хорошо. Но ещё... — Се Лянь чуть смутился, — показывай ему. Действиями. Сань Лан, когда я сомневался в себе, просто брал меня за руку и вёл за собой. Он никогда не отпускал. Вэй Усяню нужно то же самое — знать, что ты не исчезнешь. Лань Ванцзи помолчал, обдумывая. Потом кивнул. — Я понял. Спасибо. — Не за что. Вечером того же дня Лань Ванцзи пришёл к Вэй Усяню с подарком. Это была нефритовая подвеска в форме лотоса, точно такая же, как клановый герб Пристани Лотоса, но вырезанная из белого нефрита с вкраплениями алого. — Это... — Вэй Усянь взял её дрожащими руками. — Это символ моего клана. Но откуда?.. — Я сделал её сам, — ответил Лань Ванцзи. — Белый нефрит — мой клан. Алый — твой путь тьмы. Я хочу, чтобы ты носил её. Как знак того, что ты принадлежишь и свету, и тьме, и... мне. Вэй Усянь прижал подвеску к груди. Она была тёплой — Лань Чжань, должно быть, согревал её в ладонях. — Лань Чжань... — его голос сорвался. — Ты... ты вообще понимаешь, что делаешь со мной? — Люблю тебя, — ответил Лань Ванцзи. — Открыто. Навсегда. Вэй Усянь бросился ему на шею, целуя куда попало — в щёки, в лоб, в губы. — Я тоже! Я тоже тебя люблю! Ты невозможный, идеальный, самый лучший человек во всех трёх мирах! — Я бог, — поправил Лань Ванцзи с лёгкой улыбкой. — Да хоть верховное божество! Всё равно мой!